Скотт Вестерфельд 
Прикосновение тьмы

Полуночники – 2

«Скотт Вестерфельд "Прикосновение тьмы"»: Эксмо, Домино; Москва, СПб; 2009
ISBN 978-5-699-35021-6
Аннотация

Маленький городок Биксби в штате Оклахома на первый взгляд ничем не примечателен. Однако на самом деле это одно из самых опасных и загадочных мест на планете. Лишь немногие знают, что полночь в Биксби длится не мгновение, а целый час. Час, когда весь мир замирает и на охоту выходят порождения тьмы, противостоять которым способны лишь те, кто родился в минуту полуночи. Их пятеро, все они школьники, и каждый обладает уникальным даром, ярче всего проявляющимся в тайный час: Рекс видит следы прикосновения тьмы, от Мелиссы не могут укрыться чужие мысли, Десс обожает числа и математические закономерности, Джонатан с наступлением полуночи становится почти невесомым. Джессика приехала в Биксби совсем недавно, и ее талант оказался самым опасным для ночных тварей.
Неожиданно ребята обнаруживают, что они не единственные, кто знает о тайном часе, И что предыдущие поколения полуночников Биксби исчезли отнюдь не случайно…

Скотт Вестерфельд
«Прикосновение тьмы»

1
23:51
ЗАКОНЫ ГРАВИТАЦИИ

Наконец все было разложено по полочкам.
Одежда поселилась в нужных ящиках. Книги выстроились в шкафу в алфавитном порядке, а спутанный клубок кабелей от компьютера покорно превратился в перевязанный резиновым шнуром конский хвост. Все коробки убрали в гараж, сплющили и связали бечевкой, чтобы в понедельник отправить вместе с мусором. Лишь одна последняя коробка, с пометкой черным маркером «фигня», стояла в углу комнаты. В нее были свалены: дюжина постеров с мальчиковыми поп-группами, два розовых свитера и игрушечный динозавр. Все это казалось ребячеством по сравнению с ее новой жизнью.
Джессика Дэй задавалась вопросом: намного ли она изменилась с того дня, когда паковала эти коробки в Чикаго? Может быть, вся эта заварушка с арестом внезапно заставила ее почувствовать себя взрослее (ладно, пусть на самом деле ее не арестовали, а «взяли под стражу и передали под родительскую опеку», какая разница?). А может, появление парня (правда, официально Джонатан пока не был «ее» парнем!)? Или все дело в таинственном мире, который открылся Джессике в Биксби и так настойчиво пытался прикончить ее?
Но зато, напомнила она себе, все теперь на своих местах.
Вот, например: ровно тринадцать кнопок торчат под каждым окном, тринадцать скрепок лежат на пороге комнаты. У Джессики на шее — амулет с тринадцатиконечной звездой, а под кроватью в коробке из-под обуви — «Спиралевидный», «Взрывоопасный» и «Представление» (известные также как цепочка с замком для велосипеда, автомобильная фара и тяжелый фонарик). Имена состояли из тринадцати букв каждое, и все три предмета были сделаны из блестящей нержавеющей стали.
Джессика взглянула на часы на ночном столике у кровати и почувствовала знакомое волнение, то, какое появлялось ближе к полуночи. Ей не терпелось приняться за дело, даже вдруг пересохло во рту, как будто предстояло сдавать на права на скорости сто миль в час.
Девочка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и осторожно присела на аккуратно заправленную кровать, стараясь ни в чем не нарушить заданный порядок. Стоит даже снять книгу с полки — и это может вывести из равновесия всю ночь. Да и опрятность комнаты казалась такой хрупкой и шаткой — все могло покатиться под гору.
Такое ощущение в последнее время не оставляло Джессику ни на минуту.
Скрестив ноги на кровати, она почувствовала что-то в переднем кармане джинсов. Сунув туда руку, девочка обнаружила монетку в двадцать пять центов, которую нашла, когда разгребала стенной шкаф. Надо полагать, вещи в нем остались еще от прошлых жильцов. Джессика подкинула четвертак в воздух, монетка завертелась и блеснула в темноте. Девочка подкинула ее снова…
На третий раз на вершине дуги, которую описывала в воздухе монета, по комнате прокатилась рябь.
Как бы пристально Джессика ни следила за временем, момент перемены всегда заставал ее врасплох — как толчок электрички номер двенадцать в родном Чикаго, когда та трогалась с места. Цвета окружающего мира постепенно растекались, свет становился холодным, тусклым и синим. Тихий стон оклахомского ветра внезапно стих. Застывшая в полете монетка поблескивала в воздухе, точно крошечная летающая тарелка. Джессика вперила в нее взгляд, стараясь не придвигаться слишком близко, чтобы не разрушить чары.
— Орел, — наконец объявила она и извлекла из-под кровати «Взрывоопасный» и «Представление».
Запихнув их в большой передний карман рубашки, девочка не спеша вылезла в окно.
На лужайке перед домом Джессика снова принялась ждать. Она и не думала прятаться, хотя была под двухнедельным домашним арестом (еще один результат недавнего задержания). Дома вокруг были окутаны слабым синеватым сиянием. Никто не наблюдал за ней, на улице ничто не двигалось — даже россыпь осенних листьев недвижимо парила в воздухе, длинным шлейфом облекая деревья. Вот теперь этот мир принадлежал Джессике.
Хотя и не ей одной.
На фоне затянутого тучами неба вырисовывалась фигура, она перепархивала с одной крыши на другую, грациозно и бесшумно двигаясь девочке навстречу. Каждую ночь он прыгал по одним и тем же домам, как шарик в пинболе, который катится по предсказуемым траекториям. Если Десс видела в голове числа, то Джонатан утверждал, что видит все углы своей траектории, а самый удобный путь представал перед ним яркими линиями.
Джессика, успокаивая себя, коснулась кармана рубашки, где лежал тяжелый фонарик. У каждого свои таланты.
Как только Джонатан плавно опустился на землю, крутанувшись вокруг своей оси, тревога и нетерпение Джессики превратились в радостное ожидание. Его легкое как пушинка тело сгруппировалось, колени подогнулись, руки распрямились, поглощая импульс удара о траву, и Джессика словно запихнула остатки беспокойства в коробку с пометкой «фигня» где-то в дальнем уголке сознания. Первые две недели после приезда в Биксби во время тайного часа страх был необходим — от этого зависела ее жизнь. Но теперь можно обойтись и без него.
— Приветик, — произнесла девочка.
Джонатан окинул взглядом горизонт на предмет наличия крылатых монстров, потом повернулся к ней и улыбнулся.
— Привет, Джесс.
Она осталась стоять на месте, дожидаясь, когда он пересечет лужайку и подойдет к ней. Джонатан шагал, подлетая над землей и медленно приземляясь, совсем как космонавт на Луне.
— В чем дело? — спросил он.
— Ничего. Просто смотрю, как ты идешь.
Он закатил глаза.
— Представь себе, это труднее, чем кажется. Предпочитаю летать.
— Я тоже.
Она осторожно наклонилась вперед, не касаясь Джонатана руками, и закрыла глаза. Когда их губы соприкоснулись, Джессика тотчас потеряла вес, по ее телу растеклась знакомая легкость.
Девочка отстранилась и вздохнула. Подошвы ее кроссовок снова коснулись травы.
Длинные черные ресницы Джонатана дрогнули.
— Забавное у тебя настроение.
Джессика пожала плечами.
— Просто я… счастлива. — Она обернулась, бросив взгляд на тускло сияющие дома и пустое небо. — Наконец-то я чувствую себя в безопасности.
— Вижу. Значит, я тебе больше не нужен?
Джесс резко обернулась и посмотрела на Джонатана. По его лицу расплылась широкая улыбка.
— Может, и нет. — Она похлопала ладонью «Представление». — Но надо подготовиться к контрольной по физике.
Джонатан протянул руку, Джессика взяла ее и снова оторвалась от земли.
Полеты с Джонатаном стали для Джессики такими же привычными, как дыхание. Ребята почти не разговаривали, а маршрут обсуждали с помощью жестов. Перед каждым прыжком Джесс крепче хваталась за локоть друга. Ей нравилось видеть мир, каким его видел Джонатан: с вершин дуг, из которых состоял их путь, она смотрела на сеточку пыльных дорог Биксби и оскудевшие с осенью лужайки, на замершие машины и темные дома…
Сегодня они отправились не в центр. Джесс потащила Джонатана кружным путем вокруг окраин Биксби. Она не сказала об этом, но на самом деле хотела проверить, как близко ей удастся подобраться к бедлендам, не привлекая внимания. С тех пор как девочка обнаружила собственный дар (может, и не такой чудесный, как у Джонатана, зато гораздо более опасный), никто из обитателей часа синевы не смел бросить ей вызов.
Оттуда, где пролетали ребята теперь, уже можно было разглядеть бедленды, темным синяком расплывшиеся по синему горизонту, но, кроме Джессики с Джонатаном, в небе никого не наблюдалось, за исключением одинокой неподвижной совы с застывшими на взмахе крыльями.
Темняки и все их сородичи до сих пор шарахались от Джессики.
— Передохнем? — спросил Джонатан.
— Да, неплохо бы.
Летать — это тебе не в потолок плевать. Надо подпрыгивать изо всех сил снова и снова, а если еще пытаться понять законы полночной гравитации, действующие вокруг Джонатана, вообще мозги сломаешь. В школе они как раз прошли по физике три закона движения Исаака Ньютона. Ну а Джессика вывела четыре своих.
Закон первый: прыгать одновременно с Джонатаном. Иначе завертитесь волчком.
Закон второй: отталкиваться вперед, а не вверх, если хочешь куда-то попасть, а не повиснуть в воздухе.
Закон третий: приземляться лучше на плоские крыши, автомобильные стоянки и дороги. Колючих кустов на лужайках желательно избегать.
Закон четвертый: ни в коем случае  не отпускать руку Джонатана. (Она уже получила хороший урок. Даже теперь, две недели спустя, синяки и ссадины на коленях и локтях не зажили до конца.)
— Может, вон там? — Джонатан ткнул пальцем в сторону вывески автозаправки, которая виднелась на границе штата. — Оттуда все видно во все стороны, незаметно не подкрадешься.
— То, что надо.
Они приземлились на крышу автозаправки, потом оттолкнулись почти вертикально вверх и поплыли к погасшей вывеске. Ноги мягко опустились на ржавый металл. Здесь Джонатан отпустил руку Джессики, и ее придавил реальный вес. Девочка сглотнула и еле удержалась на ногах. Вместе с силой тяжести к ней вернулась боязнь высоты.
И тут Джессика краем глаза уловила нечто странное. Едва видимый на открытом поле за автозаправкой, из низкой травы рос какой-то непонятный столб.
— Эй, а это еще что такое?
Джонатан усмехнулся.
— Это настоящий оклахомский пыльный дьявол.
Джессика вгляделась во мрак. Вокруг кривой расплывчатой синей башни неподвижно висели мерцающие осколки.
— Очень похоже на призрак торнадо.
— Пыльные дьяволы и есть как бы торнадо. Хоть и слабенькие. Когда я только сюда переехал, даже выходил в пустыню и стоял прямо в них.
— М-м. — Джессика заметила в вихре бумажные стаканчики и газетную страницу. — Я бы сказала, что это мусорный дьявол.
— Ближе к городу — да. Но в пустыне — одна оклахомская пыль.
— Звучит довольно… сухо.
Джессика бросила взгляд вверх. Из-за облачных лоскутков едва показалась луна. Девочка вздохнула: от тайного часа осталась всего половина.
Они присели на край вывески, рискованно свесив ноги над пропастью. Стоило Джессике взять Джонатана под руку, как ее снова наполнила легкость, а расстояние до земли перестало казаться таким уж страшным.
«Еще один чудный вид», — подумала она.
Впереди тянулось шоссе на Талс с пунктиром из восемнадцатиколесных фур, в которых разъезжают те, кому ночью не спится. Высоко над головой девочка увидела еще одну сову: та балансировала в воздушных потоках, питавших и пыльного дьявола.
Джессика прижалась плечом к Джонатану, вспомнив, что они сегодня всего разок поцеловались — когда он приземлился возле ее дома.
— Может, обсудим контрольную по физике? — предложил он.
— Ну да, конечно. — Она посмотрела на него и прищурилась. — Ты ведь любишь физику, да?
— Как же ее не любить?
Он выудил из кармана конфету и принялся ее уплетать. От полетов Джонатану всегда до жути хотелось есть. Впрочем, у него даже дыхание и то вызывало зверский аппетит. Джессика вздохнула.
— Запомни кучу формул, реши столько же задачек…
— Зато физика отвечает на все главные вопросы.
— Это какие же?
— Например, что будет, если вести машину со скоростью света и включить фары.
Джессика покачала головой.
— Как же я раньше-то жила, не зная этого… — Она нахмурилась. — А через три месяца уже на права сдавать. Что, экзамен письменный будет?
Джонатан рассмеялся.
— Ты знаешь, что я имею в виду. В физике полно всякой бредовой чепухи, но она хотя бы настоящая, ее ощутить можно, понимаешь?
— С тобой — точно. — Джессика поднесла его руку к губам. — Здесь и в полночь.
Она вспомнила о монетке, которая осталась висеть в воздухе над кроватью, и улыбнулась.
— Ладно, Джонатан, вот тебе вопрос на засыпку. Если подбросить монетку в воздух, она останавливается на самом верху или нет?
— Естественно, нет, — с полной уверенностью ответил он, даже немного обиженно.
— И почему?
— Потому что мы находимся на Земле, а Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца, а Солнце движется в космосе со скоростью триста километров в…
— Секундочку, — вздохнула Джесс. — Допустим, Земля не вращается и не движется и Солнце тоже. Тогда монета остановится наверху или нет?
— Не-а, — не задумываясь, ответил Джонатан, вглядываясь в застывший пыльный вихрь, точно видел там ответ. — Монета будет вращаться вокруг своей оси и, возможно, двигаться по дуге.
— Только не эта  монета, — твердо возразила Джессика. — Моя-то летит прямо вверх, а потом прямо вниз — и не вращается. А прямо наверху на какой-то миг она остановится, верно?
— Никак нет.
— Черт возьми, да почему же нет?
Он чуть не взбесил ее своей уверенностью.
— Да, наверху действительно есть точка, в которой вектор скорости монеты равен нулю. Там сила притяжения останавливает движение вверх.
— Значит, она все-таки не движется!
Джонатан упрямо мотнул головой.
— Нет же! Монета летит вверх, а в следующий миг уже вниз. Когда она «останавливается» — это нулевой промежуток времени, следовательно, она всегда движется.
Джессика застонала.
— Ох уж эта физика! Иногда мне кажется, темняки правы. От всех этих новомодных идей крыша запросто поедет. В любом случае, ты ошибаешься. Монета все-таки останавливается.
— Вот еще.
Девочка взяла его за руку и поставила на ноги.
— Пойдем в мою комнату, и я тебе докажу.
Джонатан нахмурился.
— А как же?…
Она притянула его к себе и поцеловала.
— Просто пойдем.
Они вихрем летели прямиком через город, над запыленной свалкой брошенных машин и вниз по пустынной ленте Дивижн-стрит. Джессика тянула Джонатана за собой в непреклонном молчании. Ну и пусть ей грозит кол по контрольной в понедельник. Она ведь столько летала с Джонатаном, спасаясь от крылатых чудовищ, которые за ней следили. Даже когда ползучки и темняки спали, они с Джонатаном то и дело балансировали на какой-нибудь головокружительной высоте — на самой вершине здания, на крыше зернохранилища или на высоченной холодной опоре линии электропередачи. И теперь Джессике хотелось побыть с ним в каком-нибудь нормальном  месте.
Даже если это ее комната. Через двадцать пять минут ему все равно придется топать домой.
Под ними показались знакомые очертания ее широкой улицы с вереницей дубов, которые разбрасывали повсюду свою последнюю листву. Ребята свернули около углового дома: черная просмоленная черепица его кровли давала самое надежное сцепление с подошвами. Еще один прыжок — и они окажутся на ее лужайке.
Девочка притянула друга поближе.
— Джессика… — произнес Джонатан напряженным голосом.
— Всего на минутку…
— Джессика!
Он попытался вывернуться, и они оба закачались в воздухе. Свободной рукой он указывал на землю.
Джессика посмотрела вниз, но ничего не увидела. Кровь застыла в жилах. Девочка машинально потянулась за «Представлением» и поднесла фонарик к губам, собираясь прошептать его имя.
Ребята опустились на траву, Джонатан крепко прижал Джессику к себе и тут же снова оттолкнулся. Она не понимала, куда он направляется. Теперь Джонатан один контролировал полет, как будто она была просто багажом. Джессика окинула взглядом небо, ожидая увидеть там темняков, ползучек или еще кого-нибудь. Но там были только тучи, а над ними — заходящая луна.
Прыжок получился низкий и трудный, и они едва не свалились с крыши дома через улицу. Джессика сломала ноготь, цепляясь за шершавую черепицу. Она вдруг вспомнила, что как раз сюда ее принес Джонатан во время их первого полета. Тогда он тоже тащил ее, словно воздушный шарик на ниточке.
Они взобрались по крыше на четвереньках и остановились на коньке.
— Вон там, внизу! — прошептал Джонатан, тыча пальцем в густые кусты, что окружали двор.
— Темняк? — спросила Джессика, зная, что вряд ли его напугала бы какая-то ползучка.
— Не знаю. Похоже на… человека.
«Еще один полуночник?» — удивилась она.
Но зачем кому-то за ними следить?
Они подползли к краю крыши и посмотрели вниз.
В кустах на корточках сидела фигура. Вполне человеческая фигура. Закутавшись от осеннего ветра в длинное пальто, человек держал у лица какой-то черный предмет. Джессика медленно досчитала до десяти. Человек даже не пошевелился.
— Это просто манекен, — громко произнесла она, а потом поняла, что говорит словами Мелиссы. — Кто-то обычный.
— Но что оно… что он  там делает?
Они вместе поднялись на ноги и, медленно шагнув с крыши, изящно спикировали вниз.
На земле девочка заметила, что кожа мужчины мертвенно-бледная и замер он, как ненастоящий. Это был довольно привлекательный молодой человек, правда, дневные люди в час синевы всегда выглядят нескладными. В подобных дурацких позах Джесс почему-то выходила на всех фотографиях. Наручные часы мужчины, украшенные полудрагоценными камнями, остановились ровно на полуночи.
В руках человек держал не что иное, как фотоаппарат, и его объектив протиснулся через кусты, точно длинный черный хобот.
— Бог мой, — прошептала Джессика.
Фотоаппарат был нацелен прямо на ее дом.
И на ее окно.
— Джонатан…
— Вижу.
— Это какой-то сыщик!
Джонатан понизил голос:
— И зачем это он болтается тут среди ночи, да еще и за домом твоим наблюдает?
— Вряд ли он нам что-то скажет. Он же манекен.
— И ежу понятно.
Мальчик сделал пробный шаг вперед и помахал рукой перед лицом мужчины. Ноль внимания.
— И что будем делать, Джонатан?
Тот прикусил губу.
— Пожалуй, навестим завтра Рекса и спросим, что все это значит. — Он повернулся к Джессике. — А пока придется тебе идти домой.
— Ну уж нет!
Девочка посмотрела на свое окно. Ну, конечно: оно осталось открытым, а от кого может защитить тюлевая занавеска?
— Я не пойду туда, пока он смотрит.
— Нет выбора, Джесс. Скоро полночь закончится. Иди, иначе тебя тут застукают. И сидеть тебе тогда под домашним арестом веки вечные.
— Знаю, но…
Она взглянула на мужчину. Есть вещи и похуже домашнего ареста.
— Я буду здесь, — ответил Джонатан. — Спрячусь и подожду конца полуночи. Присмотрю, чтобы он ничего не натворил.
Ноги Джессики впечатались в землю под обычным весом тела.
— Давай, Джесс. Я за ним пригляжу. Какой толк спорить?
Полночная луна уже заходила за горизонт, а Джессика не хотела лезть в окно в обычное время. Когда фотограф в кустах разморозится, безопаснее будет внутри, чем снаружи. Девочка коснулась руки Джонатана.
— Ладно. Но будь осторожен.
— Все путем, я обещаю. Завтра утром позвоню.
На этот раз он поцеловал ее очень крепко, напоследок снова превратив в пушинку. Потом Джессика пересекла улицу и залезла в окно.
Теперь чересчур чистая комната казалась в синем сиянии очень холодной и негостеприимной. Джесс провела рукой по нижней грани подоконника, нащупав ровно тринадцать кнопок. Через несколько минут они будут бесполезны. Числовая магия вряд ли защитит ее от вторжения незнакомца. И даже «Представление» останется просто фонариком.
Она закрыла окно, затем обошла комнату и проверила остальные.
Один взгляд на часы — и ее опасения подтвердились. У нее нет времени обойти все замки в доме — так можно разбудить родителей или Бет. Но ведь надо же что-то делать… Джессика подошла к ящику, где были аккуратно сложены ножницы, моток скотча, компьютерные диски и прочее в том же духе, нашла резиновый буфер и подсунула под дверь комнаты. Если кто-то попытается вломиться к ней, он наделает много шума.
Но все равно Джессика знала, что этой ночью уже не заснет.
Она села на пол, прислонившись спиной к двери, и стала ждать, сжав в руках «Представление». Может, в обычное время амулет и не станет метать искры, но тяжелый стальной фонарик лучше, чем совсем ничего.
Джессика закрыла глаза и стала ждать, пока закончится безопасное время синевы.
И вот снова прокатилась рябь — на этот раз мягче, как это бывает в конце полночного часа. Под девочкой задрожал пол, мир вздрогнул и снова сдвинулся с места.
До ушей донесся какой-то шум, и Джесс резко открыла глаза, стиснув фонарик так крепко, что костяшки пальцев побелели, В комнату снова сочились цвета. Повсюду протянулись тяжелые тени, все стало четким и ярким. Джессика зажмурилась от резкого света, и ее глаза заметались от окна к окну.
И тут она увидела, откуда шел шум, и облегченно выдохнула. Монета наконец упала и шлепнулась об пол, ярко вспыхнув на фоне паркета.
Джессика подползла ближе и уставилась на монету.
— Решка, — пробормотала она.

2
00:01
ФЛАТЛАНДИЯ

Нормальное время опустилось на Джонатана свинцовым одеялом.
Он лежал плашмя на крыше прямо над человеком с фотоаппаратом, распластав руки и ноги, чтобы заполучить от черепицы как можно больше трения. Но когда вернулась сила тяжести, на какую-то долю секунды он заскользил по скату крыши. Раздался скрежет, и Джонатан бесшумно ругнулся.
Потом он услышал внизу жужжание фотоаппарата и цепочку настойчивых шорохов, которые вернулись к жизни с возобновлением нормального времени. Мужчина делал многократную съемку ровно в ту секунду, когда наступила полночь. Вот это худо. Ладно хоть подвывание фотоаппарата заглушило звук скольжения Джонатана.
Джонатан с трудом приподнял голову. Он едва мог дышать: внезапно навалившаяся тяжесть буквально приплющила его к холодной черепице. Человек под ним убрал от глаз фотоаппарат и сверил время на дорогих часах, блеснувших в лунном свете. Затем он начал разбирать длинный телеобъектив.
У Джонатана мурашки по телу побежали. С прошествием полуночи черепичная крыша стала холодной, и со всех сторон его обдувал ледяной оклахомский ветер. Мальчик планировал вернуться до конца часа синевы, так что даже куртку не захватил.
«Черт», — подумал он, вспомнив, что еще предстоит долгая дорога домой.
Джонатан бесшумно подтянул конечности к телу и подул на руки.
А внизу мужчина уже убрал фотокамеру в футляр. Запахнув поплотнее пальто, он на корточках пересек задний дворик и ловко перемахнул через деревянный забор. По аллее еще долго удалялся звук его шагов.
Джонатан придвинулся к водосточной трубе и глянул вниз, уже жалея, что решил спрятаться на крыше. Минуту назад это казалось естественным — если умеешь летать.
Но здесь, на земле, его ожидал полет не из приятных.
Он медленно начал спускаться вниз, вцепившись пальцами в водосточную трубу. А когда та громко заскрежетала, он, словно мешок с картошкой, грузно спрыгнул на землю.
— Ох!
Правую лодыжку пронзила острая боль, но Джонатан сдержал крик, надеясь, что его не слышно за воем ветра в кронах деревьев.
Боль докатилась до головы, брызнула в глаза, и из них хлынули горячие слезы. Мальчик сделал глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на боль. Долго же придется догонять этого фотографа…
Джонатан проковылял по лужайке, подтянулся на руках и выглянул за забор. В конце аллеи он разглядел силуэт, торопливо шагающий на холодном ветру. Джонатан неуклюже переполз через ограду. Подстроиться к обычной силе притяжения как физически, так и внутренне — не минутное дело. Каждый день полночь длилась всего час, но именно в это время Джонатан чувствовал себя по-настоящему живым. Остальные двадцать четыре часа он был на плоской земле как в капкане. Прямо как муха, увязшая в патоке.
Рухнув на затвердевшую грязь по ту сторону забора, Джонатан получил очередную порцию боли в лодыжке. Он снова прикусил губу, чтобы не дай бог не застонать, и скорчился в тени у ограды, выжидая, когда человек завернет за угол.
Потом Джонатан заковылял следом.
Через несколько секунд послышался визг автомобильных шин. Джонатан нырнул к задней подъездной дорожке и едва увильнул от света фар. Он мысленно видел легчайший прыжок, который перенес бы его через крышу подальше от чужих глаз… Но во Флатландии все, на что был способен Джонатан, — это спрятаться в тень за стоящим пикапом.
Машина медленно въехала на незаасфальтированную аллею, и под колесами захрустели камешки и гравий. Свет фар слепил глаза Джонатана, которые еще не отвыкли от часа синевы, как и все остальное тело. Он почувствовал во рту вкус крови. Боль пульсировала в такт с бешеным сердцебиением. Ну вот, допрыгался. Похоже, прокусил губу.
Когда машина проехала мимо, Джонатан, хромая, выбрался из укрытия и присел на корточки, разглядывая под красным взглядом задних огней ее номер. Метнувшись обратно в тень, он повторил его несколько раз, будто одно из заклинаний Десс.
Звук утих, и Джонатан позволил себе вздохнуть с облегчением. Хотя бы этот тип уехал, и хорошо. И вообще, он ведь всего лишь подглядывал.
Но зачем? Джонатан был совершенно уверен, что никто, кроме полуночников, не знает о тайном часе. Молчание стало негласным уговором пятерки ребят, каждый из которых был способен проживать время синевы.
Но этот человек пытался что-то выяснить. Какова вероятность того, что это просто совпадение? А вдруг он несет угрозу?
Джонатан двинулся по аллее, припадая на здоровую ногу. У него будет полно времени, чтобы поразмыслить обо всем по пути домой, пусть даже одновременно придется беспокоиться о том, как не задубеть до смерти и не наткнуться на Сенклера. Шериф и правда имел на него зуб после той облавы, когда их с Джессикой задержали за нарушение комендантского часа. А сегодня к тому же снова суббота — не лучшее время для стычки с Сенклером. Джонатану совсем не хотелось провести две ночи в тюряге, отскакивая от стен во время тайного часа в ожидании утра понедельника.
Он доковылял до конца аллеи, осторожно выглянул из-за угла и только потом шагнул за поворот. Ни машины, ничего.
Джонатан оглянулся на дом Джессики, который уже остался далеко позади. В ее окнах все еще горел свет. Она, наверное, перепугалась до чертиков и бегает от окна к окну, пытаясь узнать, кто там прячется в кустах.
Джонатан вздрогнул, подумав о том, что есть возможность избежать холодной дороги домой. В выходные отец вряд ли заметит его отсутствие, а у Джессики на полу наверняка теплее, чем в какой-нибудь канаве. А уйти можно спозаранку, пока еще никто не проснулся.
Помнится, Джессика звала его к себе. Она хотела ему что-то показать. А может, просто побыть с ним в безопасном уединенном месте. Они сегодня почти не целовались.
— Черт, — тихо вырвалось у Джонатана.
Надо было подумать об этом, прежде чем отправлять Джессику домой. Она бы согласилась его приютить. Она была бы рада увидеть его под окнами.
Спустя долгую холодную минуту Джонатан тяжко вздохнул и отбросил грустные мысли. Тайный час закончился. Джессика во Флатландии. Стоит постучать в окно — и их запросто накроют, ей опять не поздоровится. Родители придут в ярость, если увидят его там. Джонатан был больше чем уверен, что копы не преминули упомянуть его имя, когда привезли Джессику домой. Вряд ли он теперь желанный гость даже днем, тем более — среди ночи.
Мальчик развернулся и нога за ногу побрел прочь. Когда он мог летать, путь от дома Джессики занимал меньше пяти минут, но при нормальной силе тяжести да еще с вывихнутым суставом (а он вывихнут, это точно) придется ползти часа два.
Джонатан зябко нахохлился в своей тоненькой рубашке, оглядел темную дорогу на предмет наличия полицейских машин — и двинулся домой.

3
1:19
ГЕОСТАЦОРБИТА

И снова этот сон, полный раскаленных проволочных каркасов, огненных линий, сплетающихся в сферы, как это делают двойные восьмерки на бейсбольном мячике или виток апельсиновой кожуры, если ее счистить в один заход длинной спиралью. Линии изгибались одна вокруг другой, светящиеся змеи свивались в надувной мячик и каждую ночь показывали новые трюки. Они неустанно изучали возможные комбинации, выбирая единственный шаблон из многих вариантов…
Десс проснулась в поту, хотя в комнате было холодно.
Она потерла глаза обгрызенными ногтями больших пальцев и взглянула на часы. Черт. Давно за полночь. Она опять проспала тайный час.
Десс помотала головой. Раньше такого не случалось. Даже в тех редких случаях, когда она и правда ложилась спать до полуночи, переход из обычного времени во время синевы всегда будил ее дрожанием и внезапной тишиной. Какой смысл в том, чтобы жить в тайный час, если ты его просыпаешь?
Но почему-то она снова пропустила его.
Пламенные фигуры из сна до сих пор пульсировали в мозгу. А все из-за ее новой затеи: разум пытается найти ответы, но в тех обрывках информации, которые Десс с горем пополам собрала, ответов пока нет. Последнее время этот сон снился ей каждую ночь, и каждую ночь ее измученный мозг предательски буксовал. И все же она уже понимала, что означают некоторые образы.
Сферы символизируют Землю, этот славный шарик из чепухи, к которому навечно прилипло человечество. За исключением Джонатана в тайный час — везучий, паршивец. Раскаленные линии — это координаты. Долгота, широта и прочие невидимые черточки выделяли Биксби среди остальных земель. (А вот и два слова, которые никогда не стояли рядом, — «Биксби» и «выделяться». Тому, кто выбрал этот городишко центром времени синевы, стоило почаще смотреть телеканал путешествий.).
Десс нахмурилась. Сегодняшний сон вызвал в ее воображении новый образ: круг из сияющих бриллиантов равномерно и плавно кружился вокруг одного из надувных символов Земли. Бриллиантов было двадцать четыре, подсчитал ее разум. Очень темняковое число. Но что же значит этот образ?
Иногда ей начинало казаться, что новая затея выбила ее из колеи. Может, она слишком большой смысл вкладывает в местоположение Биксби?
Десс покачала головой. У ее отца очень точные карты с обозначением нефтебуровых шахт, а математика никогда  не врет. Пересечение 36-й параллели и 96-го меридиана было всего в нескольких милях от города, точно на Змеиной яме. Оба этих числа доверху набиты числом двенадцать. Это должно что-то да значить. Из Змеиной ямы Рекс черпает практические знания. Рассевшись в бедлендах гигантским пауком посреди паутины, Змеиная яма притягивает темняков, словно огромный магнит.
Одно для Десс было ясно как день: геометрия времени синевы гораздо запутаннее, чем любая паутина. Тайный час формировался асимметрично, его тончайшие нити протягивались по безжизненной пустыне до самого Биксби. Временами Мелисса жаловалась на то, что ее экстрасенсорные способности будто бы меняются в зависимости от ее местонахождения. Они теряли или набирали силу, как радио в машине, которое то работает, то теряет волну во время движения в горах. И раз уж Десс потрудилась нарисовать карту всех хранилищ знаний Рекса, здесь тоже можно найти закономерность.
И, разумеется, нельзя забывать о пропавших людях. Вот, например, шериф Майклс исчез два года назад. Темнякам обычно нет дела до манекенов, но им же надо чем-то питаться. Рекс говорил, в некоторых местах грань между застывшим и нормальным временем очень тонкая. Так что пресловутая идея о комендантском часе имеет под собой веские основания. Если обычному человеку (или, скажем, бычку, а то и кролику) так не повезет, что он замрет неподалеку от такой точки, его обязательно засосет в неожиданное путешествие по пищевой цепочке.
Все это означало только одно: полночный час имеет свой рельеф, довольно ухабистый и складчатый. Может, кое-где числовая магия Десс тоже становится сильнее или слабее, а огнетворение Джессики способно запросто спалить кого угодно. А возможно, есть места, куда темнякам не добраться. Убежища.
Да… великая теория, но вот тонкости ее могут оказаться слишком уж мудреными. Вот там математика и правда сложная. Настоящая головоломка, из-за которой Десс выматывалась за день и не спала спокойно по ночам.
И вот она лежит, тупо уставившись в пометки, криво накорябанные на доске, и мечтает о какой-нибудь счетной машине, которая смогла бы распутать эти числа. Десс в очередной раз нахмурилась: она в жизни не пользовалась калькулятором. Впрочем, даже школьному компьютеру, за которым с позволения любезного мистера Санчеса она коротала время, эта задачка не по зубам. С таким справится разве что способный предсказать глобальное потепление или заметить приближение астероида (от которого всем нам крышка) суперкомпьютер НАСА. Как всегда несгибаемая, с маленькой подставки посреди комнаты на Десс внимательно смотрела Ада Лавлейс.
— Да, твоя помощь мне бы тоже не помешала, — сказала девочка кукле.
Но настоящая Ада уже давно (если быть точной, 153 года) покоилась с миром, и ее талант ушел в небытие задолго до того, как человечество осознало свою утрату.
— Я тебя прекрасно понимаю, дорогуша.
Десс встала с постели.
Самая большая проблема — измерить  всю эту ерунду. Время синевы не вывешивало афиши перед своим началом, не укладывалось в тригонометрические таблицы, да и в Интернете никаким поиском про него ничего не откопаешь. Пытаясь выведать у Мелиссы нужные сведения, Десс всегда скрывала свои мысли, чтобы телепатка не обнаружила ее неожиданный интерес к вопросам экстрасенсорного восприятия. По какой-то причине Десс хотелось сохранить свое маленькое открытие в тайне… Ладно, ладно, она знала причину. У Рекса и Мелиссы все-таки были свои секреты, а Джессика и Джонатан так высоко взобрались на гору влюбленных, что пора уже вызывать спасателей. Зато у Десс теперь была собственная тайна, принадлежащая только ей.
Но таинственность не оставляла Десс большого выбора. Приходилось довольствоваться непроверенными сведениями о полуночниках да нефтебуровыми картами отца. Да и те она тайком заимствовала у него среди ночи.
— Кстати говоря…
Уже 1.25 ночи, осталось ровно 16 500 секунд до того, как у ее старика прозвенит будильник. Если он собирается работать в эти выходные, конечно. Самое время заняться географической математикой.
Десс свесила с кровати босые ноги и ощутила, как ветер рвется сквозь щели в ветхих досках. Прежде чем встать, она тщательно проверила пол — иногда половицы скрипели громче обычного. Дверь спальни открылась бесшумно, благодаря тому что ее каждую неделю смазывали средством от коррозии автомобилей WD-40 (порой есть свои плюсы в том, что твой папа всегда хотел иметь сына).
Ветер этой ночью разбушевался не на шутку. Его низкий беспрестанный вой сопровождался стуком открытых ставен где-то в парке трейлеров через поле. К счастью, в доме много чего скрипит, так что никто не заметит, что Десс ходит по комнатам.
Посреди гостиной стоял большой плоский шкаф. Его металлический верх был испещрен ржавыми кружочками, точно соответствующими диаметру бутылки «Пабст блю риббон». Среди пустых бутылок и крышечек от них, забитых сигаретным пеплом, ровненьким рядком выстроились пульты дистанционного управления, к которым девочка прикасалась лишь изредка. Десс подсчитывала родительские налоги и сама ходила платить по счетам едва ли не с раннего детства, но никогда  не читала инструкции к видаку.
За прошедшую неделю она уже перерыла три верхних ящика с картами, так что на этот раз осторожно открыла четвертый. Тут же пахнуло противным запахом оклахомской нефти. Именно этот запах ассоциировался у Десс с отцом и неизбежно вызывал в памяти вечную траурную кайму у него под ногтями.
Краешки карт загнулись вверх, будто бы улыбнулись при виде девочки.
— Привет, красавицы, — прошептала Десс и прищурилась в темноте. — А ты  кто такой?
Прямо посредине стопку карт придавило незнакомое маленькое устройство, размером примерно с пачку сигарет. Устройство выглядело новым, оно не было измазано нефтью и у него не почернели уголки, как у прочего отцовского инвентаря. Поначалу девочка решила, что это еще один пульт дистанционного управления — скажем, для управления какой-нибудь промышленной спутниковой тарелкой.
Но потом, взяв его в руки, Десс увидела значок компаса над маленьким пустым экраном. Ее глаза одним махом подсчитали количество кнопочек под экраном.
— Ну дела…
В уме тотчас всплыл образ из сна: двадцать четыре бриллианта на орбите вокруг земного шара, сплетенного из проволочных каркасов, ровно распределенные по экватору и протянувшие линии триангуляции, чтобы зацепиться за поверхность Земли.
Девочка провела рукой по устройству и вдруг поняла, что означали бриллианты. Это спутники на геостационарной орбите: каждый из них навечно повис над одной из точек планеты и посылал в течение всего дня сигналы глобальной системе навигации — GPS.
Десс нажала на кнопку «ВКЛ», и маленький экранчик ожил.

С 36° 16 41.3"  
З96° 51 213"  

— Есть!
Координаты молниеносно пронеслись у Десс в мозгу, протянув светящиеся оси х  и у  по карте из второго ящика, которую девочка хорошо помнила. Знакомые координаты, но более точные, чем те, что она смогла вычислить из маленьких цифр по краям карты. Устройство определило местонахождение ее дома. Фактически — ее гостиной с точностью до метра.
Да какой там суперкомпьютер! Вот что ей действительно нужно! Маленький монстрик, который всегда точно знает, где находится. Именно он даст ей все числа, чтобы взломать код тайного часа.
Десс разглядывала приборчик, прикусив большой палец зубами, и у нее вдруг пересохло в горле. Вопрос в том, как его свистнуть. Эта вещица не будет работать в тайный час — даже если Джессика с помощью своего огнетворения его запустит, GPS-навигатор бесполезен без двадцати четырех спутников, которые болтаются на геостационарной орбите. Придется использовать его в обычное время.
Надо будет изловчиться, если только она не…
Десс сглотнула. Естественно, ее отец его не купил. Он бы не потратил пивные деньги на какую-то там безделушку. Он теперь начальник, ему наверняка выделили навигатор в компании. Скорее всего, он даже им не пользовался. Папа терпеть не мог всякие новомодные технологии, если это, конечно, не многократный телеповтор забитого гола.
Десс снова посмотрела на горящие циферки.
— Мило… — прошептала она.
И, черт возьми, ведь если сократить сочетание «геостационарная орбита» до «геостацорбита» — получится тридекалогизм, ровно тринадцать букв!
В худшем случае придется хорошенько спрятать GPS-навигатор. Старый ворчун будет рвать и метать, весь дом перевернет с ног на голову, как это происходит всякий раз, когда он теряет ключи от машины. Но у Десс будет несколько часов.
Какой смысл сидеть тут в темноте? Десс уже знала, что собирается делать. Все, что нужно, она видела в своих снах.
Но при мысли об этом она на минуту замерла. С чего это ей приснилась глобальная система навигации GPS, если ее бодрствующий разум и понятия не имел, что у отца есть эта штуковина? Надо будет подумать на досуге.
А пока…
Десс сжала в руке устройство и прошептала:
— Мое!

4
9:45
КОРИОЛИСОВА СИЛА

— Утро, Бет.
— И что в нем такого доброго?
Джессика обернулась к младшей сестре, которая держала в руке ломоть пшеничного хлеба.
— А я и не сказала «доброе утро», Бет. Просто «утро». Так что я и не должна объяснять, почему оно доброе.
Бет пристально глядела на Джессику прищуренными глазами, напрягая упрятанные в маленькой головке извилины. Глотнув апельсинового сока, она ответила:
— А я не говорила, что ты сказала, будто оно доброе. Я задала простой вопрос.
— Это бред. Пап, скажи Бет, что это бред.
— Девчонки… — пробормотал отец Джессики отрешенно-угрожающим тоном, даже не подняв головы от газеты.
— Он тебе не поможет, Джесс. Он даже не слышит, что мы говорим, — объяснила Бет. — Реагирует только на тон. Почти как собака.
— А вот это я слышал, — отозвался Дон Дэй и одарил Бет поистине угрожающим взглядом.
Девчушка снова спряталась за апельсиновым соком.
В комнату легким ветерком ворвалась мама, одетая в деловой костюм. Обычное зрелище в выходные. Именно благодаря ее новой работе в «Эрспейс Оклахома» вся семья оказалась здесь, в Биксби.
— Доброе утро, мам. Съешь чего-нибудь? — Джессика повернулась, чтобы сунуть хлеб в тостер.
— Всем привет. Нет, спасибо, Джесс. Позавтракаю на собрании.
— И когда же твоя новая работа станет старой, а, мам? И ты будешь дома по воскресеньям? — спросила Бет.
Джессика обернулась и увидела, что папа тоже ждет ответа.
Мама посмотрела на всю троицу и вздохнула.
— Не знаю. Но сегодня это из-за меня. Я вызвалась добровольцем в комитет по новой ВПП.
— Никогда не вызывайся добровольцем, — пробурчал папа, снова уткнувшись в газету.
Мама Джессики бросила в его сторону тот новый взгляд, который появился в последние недели. От него сквозило холодком, и, скорее всего, это было связано с тем, что отец до сих пор не нашел работу. Дожидаясь тайного часа, Джессика слышала, как родители спорят: мол, отец должен найти временную работу, не имеющую отношения к компьютерам, чтобы подзаработать и не сидеть сиднем дома.
Дональд Дэй, правда, не заметил этого взгляда. Он никогда его не замечал.
— Прошлой ночью я видела пыльного дьявола, — сообщила Джессика, дабы разрядить обстановку.
— Прошлой ночью? — сладким голоском переспросила Бет.
Джессика спрятала глаза, увлеченно намазывая тост маслом.
— То есть позапрошлым вечером. Когда шла из школы. Он был очень большой, футов сто в вышину.
— Это и правда страна торнадо, — сказал отец и, зашуршав газетой, поднял глаза. — Все из-за кориолисовых сил. Видел по каналу погоды…
Бет застонала.
— Опять этот канал погоды…
Джессика сунула в рот хлеб с маслом. Из-за отсутствия работы папа пристрастился к не свойственным ему занятиям.
— А что плохого в канале погоды? — удивился он.
— Два слова, пап: «канал» и «погода».
Отец пропустил ее слова мимо ушей и как ни в чем не бывало стал объяснять:
— Кориолисовы силы возникают из-за того, что Земля вращается, а воздух за ней не поспевает. От этого на равнинах вроде Оклахомы ветер дует сильнее, и ничего с этим не поделаешь.
Джессика моргнула.
А ведь в этом есть смысл! Может, поэтому в тайный час не бывает ветра: Земля под Биксби перестает вращаться?
Бет сидела, сердито уставившись на сестру, явно раздраженная тем, что Джессика проявила интерес к папиной болтовне. Она думала, что старшая сестра просто подлизывается.
— Да уж, Джесс, можно подумать, в Чикаго никогда не было ветра.
Тут зазвонил телефон. Не успела Джессика и пошевелиться, как Бет развернулась на стуле и схватила трубку.
— Это меня?
Мама взглянула на часы и повесила на плечо кожаную сумку, отставив свежий кофе, который только начала пить.
— Нет, Джессику. — Бет с приторной улыбочкой протянула сестре телефон. — Некто по имени Хэнк…
Джессика выдавила из себя улыбку. Когда Джонатан звонил ей домой, то назывался Хэнком. Джессика была уверена, что Бет пока не в курсе, хотя сестричка из принципа вела себя так, будто что-то  знает.
— Я возьму в холле. Пока, мам.
Джессика молчала, пока не услышала щелчок: Бет положила трубку.
— Алло?
Голос Джонатана был немного сиплый, простуженный. Но Джессика все равно была рада его слышать. Джонатан рассказал, что случилось прошлой ночью: о человеке, который уехал сразу после окончания тайного часа, и главное — о том, что этот тип делал снимки в самый момент наступления полуночи.
— Значит, он знает, — тихо проговорила Джесс. — Наверняка.
В трубке долго молчали.
— Похоже на то.
— Ладно, тогда я расскажу Рексу, — вздохнула Джессика.
Она рассчитывала убедить папу, что идет к Рексу заниматься, хотя это запросто могли посчитать за тот единственный выход из дома в неделю, который полагался ей во время домашнего ареста. Но все лучше, чем весь день торчать дома с Бет, которая, видно, еще не нашла себе здесь приятелей и просто завидует старшей сестре.
— Я пойду с тобой, — предложил Джонатан.
— Серьезно? — обрадовалась Джессика, но ее радость быстро улетучилась: само по себе то, что Джонатан согласился терпеть компанию Рекса Грина, говорило, как серьезно обстоят дела.
Теперь у Джессики Дэй появились враги среди людей.
— Уж поверь, ты не захочешь идти к Рексу одна, — добавил Джонатан.
— Спасибо, успокоил.
— Знаешь, где он живет?
Она не знала. Только тут Джессика поняла, что ни разу не бывала в гостях у других полуночников, даже у Джонатана. Сначала она едва не погибла в тайный час, потом ее заперли дома, да и раньше у нее не было времени слоняться по городу. Нормальная, человеческая жизнь Джессики так и стояла на месте. Словно замороженная. Джонатан дал ей адрес, и они договорились встретиться через час.
Положив трубку, Джессика глянула в окошко парадной двери. День обещал быть ясным и холодным. Ее передернуло при мысли, что соглядатай может в эту самую минуту болтаться возле дома. Когда за ней охотились темняки, у нее по крайней мере было двадцать четыре часа в сутки, когда можно было ничего не бояться. Но теперь и на это время посягнули.
Ей выдалась всего одна спокойная неделя в Биксби, и опять все пошло наперекосяк. Снова военное положение.
Из кухни раздался голос сестры:
— Брось, пап. Нет никаких кориолисовых сил. Оклахома просто один большой сквозняк!

5
10:51
ВЕЧЕР МОРОЖЕНОГО

Джессика остановила велосипед и посмотрела на дом Рекса Грина — одинокую развалюху, выглядевшую неуместно рядом с новенькими домиками на другой стороне улицы. Лужайка перед домом зачахла до нескольких жалких клочков бурой травы.
Место выглядело заброшенным, будто его покинули много лет назад. Но всего час назад отец Рекса ответил на ее телефонный звонок. Он сказал, что Рекс дома, и тут же бросил трубку, не удосужившись подозвать сына к телефону. Из разговоров других полуночников у Джессики создалось впечатление, что со стариком что-то не так, но никто не уточнял,  что именно.
Девочка взглянула на часы: они все еще спешили после тайного часа. Ровно на час. Скорее бы подоспел Джонатан. Ей не хотелось без него столкнуться лицом к лицу со странным папашей Рекса.
— Джессика!
Она подскочила и резко обернулась на голос, еще не сообразив, чей он.
— Боже, Джонатан. Как я перепугалась!
Он вышел из-за старого дуба, зловещая тень которого покрывала весь двор.
— Извини, — сипло ответил Джонатан. — Я, это… типа прятался — на случай, если тебя отец привезет. Не хотел, чтобы он меня увидел.
Джессика закатила глаза.
— Он даже не знает, как ты выглядишь. И вообще, с тех пор как они с мамой решили, что я под домашним арестом только условно, он больше не такой параноик.
Как и следовало ожидать, папа зачел ей этот визит за еженедельное однократное освобождение из-за решетки. Но Джессика все же надеялась, что мама возьмет бразды правления в свои руки, когда придет с работы вечером. Если не слишком устанет.
Девочка подвела велик к провисшей веранде и как раз начала пристегивать его цепочкой к железным перилам.
— Это вовсе не обязательно, — сказал Джонатан.
Джессика просунула цепочку через спицы и защелкнула замок.
— Смейся, смейся. Привычки больших городов очень живучие. Кстати, хорошо, что со мной «Спиралевидный».
— «Спиралевидный»? Так зовут замок твоего велика?
— Тринадцать букв. И — предупреждаю твой вопрос — это слово означает «змеевидный».
Джонатан моргнул.
— «Змеевидный»? Это Десс придумала?
— А то! — Девочка посадила замочек на место.
Металлические звенья цепи извивались между спицами колеса совсем как змейка.
Когда она снова повернулась к Джонатану, тот шагнул вперед и заключил ее в долгие объятия. Джессика прижалась к его теплой крепкой груди. В полуночный час Джонатан был таким легким, хрупким в невесомости, словно его и не было вовсе. И хотя полночь дарила чудо полета, сам Джонатан в тайный час становился другим.
— Эй, ты как? Все хорошо? — спросил он.
— Конечно. Просто не выспалась. А ты? Неважно выглядишь.
Мальчик пожал плечами.
— Забыл вчера куртку захватить. Перемерз по дороге домой.
— Боже мой… — Она подняла на него глаза. — Совсем забыла…
Она и не подумала, что Джонатану придется идти  домой — он редко ходил пешком.
— А ведь такая холодрыга была!..
Он улыбнулся и хохотнул:
— Мне-то можешь не рассказывать!
Джессика виновато потупилась. Вчера она здорово перепугалась, но хотя бы сидела в тепле. А Джонатану пришлось несколько миль топать по улицам. Она снова посмотрела в его карие глаза и тихо произнесла:
— Знаешь, ты ведь мог бы зайти…
Передняя стеклянная дверь распахнулась под визг ржавых петель.
— Где они?! Вы их не видели?!
Ребята повернулись на крик. Из обветшалого домика появился пожилой мужчина с обветренным лицом и многодневной щетиной. Растопырив пальцы, он дико размахивал руками и таращился на крыльцо, как будто пытался схватить нечто невидимое.
— Смылись!
— Простите, — подала голос Джессика, — а кто… смылся?
— Мои малышки…
Он поднял взгляд и уставился на девочку, прищурившись сквозь белесую пелену в глазах. Паника на его лице сменилась растерянностью, и на подбородке заблестела струйка слюны. Вдоль морщинистых скул топорщились белые кустики бороды, будто лезвие бритвы не доставало до дна старческих расщелин.
— Ничего, пап, я их найду.
Через дверь Джессика четко увидела в Фокусе бледное лицо Рекса в очках. Снова скрипнули ржавые петли, и мальчик ухватил отца за плечо.
— Посиди там, а мы их поищем.
Рекс затащил отца в дом. Тот после уговоров сына перестал орать и только бормотал что-то себе под нос. Дверь за ними захлопнулась и еще несколько секунд покачивалась на петлях, ударяясь о косяк.
Джессика протянула руку и сжала ладонь Джонатана.
— Кстати, я поблагодарила тебя за то, что ты пришел?
— Я бы запомнил, это точно, — хрипло ответил он.
Вновь послышались шаги, и Джонатан выпустил ее руку.
— Народ, это вы недавно звонили?
Рекс открыл двери и вышел на улицу, щурясь от солнца. Он махнул рукой в сторону трех садовых стульев у края крыльца. На нем было то же неизменное облачение, в каком он изо дня в день появлялся в школе: темные брюки и рубашка с воротничком такого черного цвета, что бледное лицо Рекса будто бы парило в воздухе. Тяжелые ботинки затопали по крыльцу, и металлические цепочки вокруг ног забряцали и заблестели на солнце. Пару дней назад Рекс говорил Джессике, как зовут его ножные браслеты — что-то вроде «Педантичность» и «Достоверность».
— Да, это я. — Деревянные ступеньки слегка прогнулись под ногами Джессики, когда девочка взобралась на крыльцо.
Она заметила, что Джонатан дождался, пока она поднимется, а потом уже двинулся следом: видно, не хотел испытывать прогнившие доски двойным весом. И он прихрамывал. Что же с ним приключилось по дороге домой?
— Прошу прощения за моего секретаря, — сухо извинился Рекс. — Последнее время он немного не в себе.
— Ну да. Но он сказал, что ты дома. Вот мы и пришли.
Рекс снял очки и так пристально посмотрел на Джессику, что она смущенно отвела взгляд. Она знала, что в обычное время, когда Рекс без очков, мир для него — сплошная расплывчатая пелена. Но лица других полуночников он и без помощи оптики видел отчетливо и днем и ночью.
— Я думал, ты еще под домашним арестом, — сказал он.
— Да, но раз в неделю мне разрешают видеться с друзьями.
Рекс присел на ступеньку и глянул на Джонатана.
— Какая честь для меня.
Джессика осторожно уселась на садовый стул, опасаясь, что он не выдержит ее веса. Стул выдержал, но оказался жутко неудобным: даже сквозь шерстяную юбку ощущался холод стали, а подлокотники превратились в наждак из-за бурой ржавчины.
— Что-то стряслось, — констатировал Рекс.
Он знал, что они не просто поболтать зашли. Джессика взглянула на ближайшее от них окно. Оно было открыто, и порывы зябкого ветра то вытягивали, то задували в дом плохо закрепленную москитную сетку, точно живую мембрану.
— Не волнуйся, — сказал Рекс и слабо улыбнулся. — От папы у меня нет секретов.
— Прошлой ночью мы кое-что видели, — начал Джонатан, сделав ударение на слове «ночь», которое в их разговорах означало тайный час.
Рекс глубокомысленно кивнул.
— Животное, растение или темняка?
— Человека, — ответила Джессика. — Он сидел, застыв, напротив моего дома и фотографировал мое окно.
Рекс нахмурился и зашаркал ботинками по крыльцу, подбирая под себя ноги. Он вдруг стал совсем таким, как в школе: беспокойным и нерешительным. Раскованным и даже самодовольным он бывал только в тайный час или когда они обсуждали что-нибудь, касающееся полуночников. Стоило упомянуть обычного человека, и он тут же терялся.
— Это что, вроде как охотник?
— Нет, это не та ерунда, это посерьезнее, — возразил Джонатан.
Джессика покосилась на него: с каких это пор охотники — ерунда?
— Когда час кончился, я проследил за ним, — продолжил Джонатан. — Этот тип делал снимки ровно в полночь. И у него такая камера была… — Он поднял в руках воображаемую камеру и втянул зубами воздух, угрожающе зашипев. — Она делает несколько снимков в секунду. Как будто он хотел увидеть, не изменилось ли что-нибудь… в полночь.
— Надеюсь, вы засветили пленку?
— Э… — Джонатан и Джессика переглянулись.
— Нет? — улыбнулся Рекс, снова посадил очки на нос и откинулся на спинку стула — теперь он снова был на коне. — Ладно, не катастрофа. Снимки могут показать перемену ровно в полночь. Например, вы сдвинули занавеску за время тайного часа. — Он пожал плечами. — Люди же делали в начале двадцатого века такие «фотографии разума». Особенно тут, в Биксби. Но они ничего не доказывают.
— А если это все-таки катастрофа?! — воскликнула Джессика. — Он же явно знает про полночь!
Рекс кивнул и медленно закачался на стуле.
— Не беспрецедентный случай.
— В смысле?
Он встал, протопал к стеклянной двери и со скрежетом открыл ее.
— Я вам кое-что покажу.
Даже при том, что все окна были открыты, воздух в доме был откровенно затхлым. Пахло старостью, как в доме престарелых в пригороде Чикаго, где бабушка Джессики тихо доживала свой век. А еще чувствовался характерный аромат окурков, замаринованных в наполненных водой пепельницах.
— Это для безопасности, — пояснил Рекс, заметив, что девочка удивленно подняла брови при виде разбухших, скисших окурков. — Папа не особо заботится о том, чтобы убирать за собой. В воде они хотя бы гаснут.
От всего остального в доме резко несло кошачьей мочой. На усердно искромсанном диване распластался большущий котяра. Он лениво проводил гостей взглядом, изобразив одновременно равнодушие, презрение и царственное величие.
Отец Рекса расположился в большом кресле с выгнутой спинкой и отрешенно пялился на пустой аквариум с исцарапанными стеклянными стенками.
— Где они? — устало спросил он, когда Джессика на цыпочках проходила мимо.
— Мы их найдем, — отозвался Рекс. — Никуда не денутся.
— Кто? — прошептала девочка, когда они завернули в темный коридор. — Рыбки, что ли?
Даже не оглянувшись, Рекс мотнул головой.
— Паучки.
Джессика взглянула на Джонатана, но тот только пожал плечами.
Комната Рекса была в конце коридора, и в ней пахло иначе, чем во всем остальном доме. Здесь тоже стоял запах ветхости, но он исходил от старых книг и музейных экспонатов. Шаткими башенками громоздились блокноты и стопки бумаги, стены от пола до потолка скрывались за тесными рядами книг. Одна книжная полка даже закрывала единственное окно: сразу становилось ясно, что Рекс больше боится света, чем темноты.
— Дом, милый дом, — произнес он.
Когда глаза Джессики привыкли к полумраку, ее взгляд упал на несколько корешков. Она и ожидала увидеть нечто подобное, вот только не в таком невероятном количестве. История Оклахомы, дневники первых поселенцев, доклады об изменениях во власти, «Тропа слез» — когда коренных американцев согнали на территорию Оклахомы больше сотни лет назад. Еще дальше углублялись в историю книги о доисторических жителях Нового Света и орудиях и животных каменного века. Джессика и Джонатан переступили через стопки бумаги — рукописные документы с печатью города Биксби и старые страницы журнала «Биксби».
Похоже, Рекс скопировал почти половину местной библиотеки, а всю макулатуру свалил в своей комнате. Даже его кровать была завалена бумагами. На некоторых были нарисованы веретенообразные знаки, символизирующие особые свойства полуночников. Девочка узнала похожую на факел руну: она обозначала ее собственный талант огнетворения. Пару дней назад на большой перемене Рекс пытался показать ей символы других талантов: эрудита, акробата, следопыта и телепата. Но она ничего не смогла разобрать в его небрежных каракулях.
На спинке единственного стула висел рюкзак. Рекс сел и прочистил горло.
— Десс ведь рассказывала тебе о Биксби?
Джессика обвела взглядом стопки и полки.
— Рассказывала, но, наверное, не все. А о чем именно?
— О знаках полуночи. О лестнице из тринадцати ступенек, символах…
— Конечно.
Десс намекнула ей о странностях Биксби еще при первой встрече, когда Джессика не знала о тайном часе и думала, что это только сон. С тех пор она повсюду видела знаки: тринадцати лучевую звезду на городской печати, на гербе школы, на старинных тарелках, которыми люди украшали дома. Даже слова «Биксби» и «Оклахома» в сумме составляют тринадцать букв.
— А ты когда-нибудь задумывалась, кто сложил все эти знаки?
Джесс нахмурилась.
— А давно здесь существуют полуночники? Ты говорил, что они борются с темняками уже десять тысяч лет. С сотворения времени синевы.
— Так и есть. Но борьба не всегда велась тайно. В стародавние времена не только полуночники знали о происходящем.
Джессика медленно кивнула. По словам Десс, весь город был построен так, чтобы противостоять темнякам. Якобы полуночникам может понадобиться помощь. Возможно, существует еще и дар архитектора, о котором ей никто не сказал.
А Рекс продолжал:
— Каждый захолустный городишко хранит свои тайны, о которых приезжим не следует знать. Когда-то Биксби был еще меньше, зато секретов в нем было побольше, чем в столицах.
— Тут и так жутковато, даже без тайного часа, — заметил Джонатан. — Я сразу это понял, когда мы переехали.
— Достаточно воду попробовать, — поддакнула Джессика.
Рекс кивнул и положил ладонь на груду фотокопий.
— Если знаешь, что искать в этих старых документах, то легко читать между строк. Город стал таким не просто из-за людских суеверий. Даже строительные стандарты составлены так, чтобы отпугивать темняков. А в газетах есть сообщения о том, что в городке появлялись странные животные и случалось это только в полночь. Здесь полно разных клубов и обществ, посвященных «охране Биксби». Вот это мой любимый.
Он поднял верхний пожелтевший листок бумаги и протянул его Джессике. На листке было написано:

ЖЕНСКАЯ ЛИГА ПРОТИВ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ  
Вечер мороженого и аукцион тортов.  
Вход 5 центов.  
Далее — собрание (только для членов лиги).  

Джессика вскинула брови.
— А что такое «нечистая сила»?
— Так называли все дурное.
— Ладно. А вечер мороженого?
Рекс улыбнулся.
— Еще один способ побороть зло. А заодно они продают выпечку. Наверняка почти все знают, что происходит.
— Всегда найдется кто-то, кто не знает, — возразил Джонатан.
Рекс впервые за то время, пока они были у него, посмотрел на Джонатана. Точнее, лишь украдкой взглянул в его сторону поверх очков, чтобы уловить выражение лица, и пожал плечами.
— Да, ты прав. Для большинства это было вроде как ходить в церковь по воскресеньям. Но суть в том, что тогда полуночников поддерживало общество. — Он взял у Джессики бумагу и пробормотал: — Что никогда не светит нам.
— Но что изменилось? — спросила девочка. — То есть как могли все просто забыть?
— Вот это хороший вопрос. — Рекс махнул рукой в сторону книжных полок и стопок бумаги. — Как раз над ним я и работаю. Насколько мне удалось выяснить, все изменилось около шестидесяти лет назад. Сначала разразился нефтяной бум, и работать на месторождениях приехало очень много новых людей. Они бы просто не поняли.
— Поэтому старожилы держали рот на замке, — кивнул Джонатан.
— Да. А ты бы что сделал на их месте? — Рекс сгреб с кровати бумажную россыпь. — За десять лет население выросло от нескольких сот человек до двенадцати тысяч. Такое вот время бума. Секунду, у меня где-то есть точные цифры…
Джессика и Джонатан молча ждали, пока Рекс перебирал свои листки. Джессика пыталась представить город, где сотня с небольшим человек знала о тайном часе, а остальные несколько тысяч оставались в неведении. Естественно, если кто-то пробалтывался, приезжие, скорее всего, просто не верили ему, за исключением тех, кто родился ровно в полночь и мог увидеть все собственными глазами.
А ведь поделиться секретом с сотней людей гораздо проще, чем быть просто одной из пяти…
В комнату ввалился котяра Рекса и принялся тереться о ноги Джессики, потом прошмыгнул между грудами книг и скрылся под кроватью. Интересно все-таки, куда делись паучки? Ее босые ноги покрылись гусиной кожей.
Наконец Рекс в очередной раз пожал плечами и положил все листки на одну из стопок бумаги на полу.
— Куда подевалась?… Ну ладно, в принципе, я вам все и рассказал. Самое основное.
Джессика, которую бил озноб при мысли о пауках, спросила:
— А что же не основное?
Рекс снял очки и поднял на нее глаза.
— Полуночники исчезли.
— Исчезли?
Он кивнул.
— После тысяча девятьсот пятьдесят шестого года — никакой конкретной информации. Ни заметок, ни записей я не нашел. Когда мы с Мелиссой еще были детьми, полуночников старше нас не было и никто не мог объяснить нам, в чем дело. Она сама меня нашла, когда нам было по восемь лет. А до той ночи я вообще думал, что один такой.
Рекс вздохнул и опустил одну руку почти до самого пола. В нее тут же уткнулся кот и заурчал, милостиво позволив почесать себя за ухом.
— В прошлом все было не так. Был хотя бы один телепат, чтобы находить новых полуночников. Когда они подрастали достаточно, чтобы понять значение часа синевы, учителя организовывали ритуал посвящения. Ты знал, что принадлежишь к кругу избранных. — Он снова нацепил на нос очки. — Но, насколько мне удалось разобраться, все это прекратилось полвека назад.
— Значит, с ними что-то случилось, — решил Джонатан.
Рекс кивнул:
— Да уж, что-то нехорошее.
— Но тот человек прошлой ночью… — вспомнила Джессика. — Может, он остался с тех времен или что-то в этом роде? Скажем, уехал из города, а потом вернулся?
— Что, такой старый? — спросил Рекс.
— Да нет, вообще-то. — Девочка посмотрела на Джонатана, и тот кивнул.
— Молодой он был. — Джонатан устало перенес вес на одну ногу. — Он спрыгнул с восьмифутовой ограды гораздо легче, чем я. И богатый, кстати. У него часы с брюликами.
— Так откуда он знает? — тихо произнес Рекс. — Кроме нас пятерых, Мелисса не чувствовала присутствия других полуночников. И в разумах обычных людей она не слышала ничего о нас. Последнее время она, правда, рассеянная. Но в детстве…
Он замолчал, и Джессика поймала себя на том, что уже давно разглядывает четыре стены, заставленные книгами. Комната казалась неким маленьким мирком, воображаемым кусочком прошлого. И вдруг девочка начала понимать Рекса немного лучше. Неудивительно, что он вечно не в своей тарелке, вечно недоволен миром. Он, наверное, хотел бы родиться раньше, в те стародавние времена, когда существовали правила, собрания и обряды посвящения, хотя бы даже вечера мороженого. Когда следопыт был уважаемым человеком.
— Я запомнил номер его машины, — сказал Джонатан.
Рекс ухмыльнулся.
— Может, тогда шериф Сенклер тебе поможет.
Джонатан помрачнел и сердито уставился на кота, который теперь терся о его ботинки.
— Ну, хоть что-то…
Джессика вздохнула.
— И что мы будем делать, Рекс?
— Вечером, когда я уложу отца спать, зайдет Мелисса. Расскажу ей, что вы видели. Может, она немного… почитает —  разузнает, что нового в Биксби. Потом объедем окрестности, вдруг попадутся случайные мысли. Если ваш охотник обретается здесь ночью, когда все спят, его будет легко отыскать.
— А нам что делать? — спросила Джессика.
— Быть осторожными.
— И все? — удивился Джонатан. — Быть осторожными?
Рекс кивнул.
— Очень осторожными. Так советует история. Когда исчезли старые полуночники, это произошло в один миг, так быстро, что не осталось никаких записей. Что-то уничтожило их буквально одним махом.
— Темняки, да? — Джесс вновь нащупала в кармане успокаивающую тяжесть «Представления».
Рекс пожал плечами.
— Может, и темняки… А может, все случилось средь бела дня.

6
23:02
ПРИКОСНОВЕНИЕ

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил Рекс.
Мелисса, сидевшая на переднем сиденье старенького «форда», искоса поглядела на него.
— Прямо не знаю, это такой серьезный шаг…
Рекс почувствовал, как заливается румянцем.
За восемь лет он привык к тому, что Мелисса может чувствовать его эмоции и понимает его лучше, чем кто-либо. Только вот ему не было от этого легче: ведь она запросто могла использовать свои способности, чтобы поставить его в неловкое положение.
— Я хотела сказать, — продолжила она, — что не хочу этого делать, если ты  не готов.
— Я думал, ты…
У него свело челюсти. Все это было ее затеей, а теперь нате вам: она же еще и смеется над ним якобы из-за его волнения. Очень похоже на Мелиссу: она воспринимала полночь и ее знания очень серьезно, гораздо серьезнее остальных, но иногда пыталась сделать вид, будто все это для нее не больше чем просто шутка. Бесполезная трата драгоценной энергии, которую она создавала одним своим существованием в мире. Даже когда Рекс пересказал ей новости, услышанные от Джессики, Мелисса не очень-то насторожилась, словно ее, невозмутимую богиню, не волновала какая-то там угроза со стороны человеческого рода.
Мелисса кивнула и потянула за пальчики одной перчатки.
— Да, это все я придумала. Но, возможно, мы торопим события. Не хочу разрушать прекрасную дружбу.
Эти слова вызвали у Рекса сдавленный смешок. Он поднял глаза от ее рук и увидел, что улыбка Мелиссы смягчилась. Его злость быстро улетучилась, забрав с собой и беспокойство, нараставшее весь сегодняшний день. Он прочистил горло.
— Я так же буду уважать тебя и утром.
Девочка засмеялась, на минуту просияв. Но потом ее лицо снова посерьезнело, и Мелисса посмотрела в ветровое стекло.
— Посмотрим.
Теперь Рекс заметил, что и она волнуется. Естественно, если верить Хранилищу знаний, он должен почувствовать, насколько сильно она волнуется. Прикосновение обычного человека вызывало у Мелиссы отвращение, становилось своего рода двойным вторжением в ее разум. Она и к врачам-то ходила через силу. Но в случае с полуночником связь протягивалась в обе стороны и становилась только крепче. Рекс проглотил комок в горле: его снова охватили опасения, но он напомнил себе, что ждал этого уже давно. Ведь это будет испытание, способ выяснить больше о том, как вместе работают два таланта. Может, так он даже сможет разрушить скорлупу, в которую спряталась Мелисса, и наконец соединить ее с остальной группой.
А еще Рекс втайне надеялся, что сможет сам соединиться с Мелиссой, чего ему всегда хотелось и чего он так и не сумел добиться. Он подавил эту мысль.
— Просто давай поскорей покончим с этим, — сказала Мелисса.
— О'кей. Копов не видно?
— Да я же проверяла три минуты назад!
Но она все-таки вздохнула и покорно закрыла глаза. Они уехали далеко от центра города, и здесь телепатическое видение Мелиссы было самым ясным. Позади остался дребезжащий шум мыслей всего Биксби: в этот, поздний час большинство людей давно спали мертвым сном. А существа из пустыни, которые наполняли разум телепатки чужеродными ощущениями и древними страхами, существа полуночные, еще не проснулись.
Спустя минуту она покачала головой.
— Порядок.
— Ладно. Тогда вперед.
Рекс глубоко вздохнул.
Мелисса медленно стянула правую перчатку. Ее бледная ладонь светилась в темноте, хотя горящих фонарей в этой глуши не было, а луна стояла высоко в чешуйчатых облаках едва заметной кляксой.
Рекс положил свою правую руку на сиденье, ладонью вверх. Он видел, как она трясется, но и не пытался сдерживаться. Все равно с Мелиссой притворяться бесполезно.
— Помнишь первый раз?
Рекс сглотнул.
— Еще бы, Ковбойша.
Это случилось довольно давно, но он помнил их первые впечатления в тайный час с поразительной точностью. Они отправились на долгую прогулку по пустым синим улицам Биксби. Мелисса демонстрировала ему возможности своего таланта. Она показывала на какой-нибудь дом и говорила: «Здесь медленно умерла старая женщина. Я все еще ощущаю ее присутствие».  Или: «В их бассейне утонул ребенок, теперь он снится им каждую ночь».  Однажды она остановилась и целую минуту смотрела на вполне обычный дом. Рекс в ожидании мысленно рисовал ужасные картины. Наконец Мелисса сказала: «Здесь живут счастливые люди. По крайней мере, таким мне представляется счастье». 
Помнится, лет в восемь Рекс взял ее за руку, случайно. В первый и последний раз.
— Я очень сожалею о том случае, Ковбойша.
— Проехали. Ты же не виноват, что я такая.
— Ты тоже.
Мелисса просто улыбнулась и медленно протянула руку, которая дрожала не меньше его собственной. В тот миг Рекс понял, что она тоже этого хочет. Тут не обязательно быть телепатом.
Он не смел пошевелиться и просто закрыл глаза.
Их пальцы слегка соприкоснулись, и ощущение оказалось сильнее, живее, чем когда-то давно. Сначала Рекс почувствовал дикую жажду, ее животное желание поглотить его мысли. Тогда он чуть не отдернул руку, но сдержался. Потом появился разум Мелиссы, появился и густой, неодолимой волной энергии вошел в его мысли, захлестывая потаенные уголки и щели, вырывая с корнем давно похороненные там воспоминания. Машина будто бы завертелась вокруг Рекса, и он сжал руки, пытаясь ухватиться за что-нибудь реальное и твердое, но его ногти только увязали в ее теле, усиливая контакт еще больше.
За первой бешеной атакой полились эмоции самой Мелиссы, и их несло, как резкие всплески воды за винтом парохода. Рекс почувствовал ее постоянную боязнь прикосновения и страх перед внезапной опустошающей близостью между ними. У Рекса перехватило дыхание, в животе что-то трепыхнулось, когда он узнал давно закипавший страх этого момента и понял, что на самом деле Мелисса боялась намного сильнее, чем он сам.
И все же она доверяла ему настолько, что протянула руку…
А потом полились отрывки мрачных знаний: вкус разума очень старого темняка — горький, как если под язык положить ржавый гвоздь; суматоха средней школы Биксби перед последним звонком — настолько громкая, что у Мелиссы раскалывалась голова; страх, что единственным прикосновением один из тех разумов, которые своим криком не дают ей покоя днем, нарушит границы ее собственных мыслей. И наконец долгожданное начало часа синевы, благословенная тишина, точно всех людей на Земле истребили и их глупые мысли наконец иссякли. И вдруг все закончилось.
Рекс удивленно посмотрел на свою руку, пустую и скользкую от пота. Мелисса как-то все-таки умудрилась отдернуть пальцы. Он тупо таращился на ладонь, где появились четыре красных полумесяца — там, где его ногти впились в руку после того, как девочка высвободилась.
Но теперь хотя бы стало тихо. И он снова один в своих мыслях.
Рекс отвернулся от Мелиссы и выглянул в окно. От зрелища раскинувшейся перед ним темно-серой пустыни охватывало холодное уныние. Странно. Рекс ожидал почувствовать некую целостность, когда все закончится. Ведь это новая информация, то же, что мудрость, черпаемая из книг, или практическое знание полуночников. Благодаря полуночникам он всегда чувствовал, как его доля знаний о мире становится больше. Сколько себя помнил, он хотел добиться от Мелиссы именно этого. Но почему-то, узнав ее, узнав, каково это — быть ею, Рекс остался совершенно пустым.
— Может, в следующий раз, — произнесла она.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Что?
— Может, в следующий раз лучше получится.
Она отвела взгляд и повернула ключ зажигания. Двигатель под капотом ожил.
Рекс пытался как-то утешить Мелиссу или сказать мысленно что-то обнадеживающее. Возможно, она могла бы научиться оказывать противодействие. Или они получили бы больший контроль над миром, разделив между собой мысли и идеи, а не эти необузданные эмоции и слепые страхи. Вероятно, однажды они сумеют сделать нечто большее, чем просто прикосновение на пару секунд. А вдруг и в самом деле нет ничего невозможного?…
Но Мелисса только качала головой при каждой мысли Рекса, не сводя глаз с дороги. Он понял, что дело не только в ее чувствительности. Мелисса находилась в нем каждое мгновение того водоворота и чувствовала, какую опустошенность оставила после себя.
Вряд ли он может сказать что-то, чего она еще не знает.
Он смотрел, как мимо проносятся знаки полуночи. Уж лучше это, чем думать о случившемся между ним и его самым близким другом.
Полуночное вторжение прекратилось, в этом Рекс был почти уверен. Когда Джессика Дэй впервые появилась в их городе, метки появлялись повсюду, резким Фокусом выделяясь на фоне его расплывчатого видения мира. Они показывали, где темняки и их воины нарушали спокойствие дневного мира. Каждую ночь они все дальше проникали в город, несмотря на чистый металл и тринадцатиконечные звезды, охраняющие Биксби. А все потому, что в них вселяла мужество ненависть к Джессике.
Но теперь метки постепенно стирались. С тех пор как Джессика обнаружила свой талант, темняки больше не могли прямо атаковать ее. Жизнь в городе возвращалась на круги своя, знаки Фокуса исчезали. Темняки отступили.
Мелисса сделала поворот. Рекс нахмурился, не зная, куда они направляются. Но ему не хотелось нарушать молчание, наступившее после соприкосновения. Они собирались объехать окрестности дома Джессики и попытаться уловить мысли человека-охотника. Но, похоже, теперь они ехали не в город. За окнами по-прежнему тянулась пустыня, а над Гремучей котловиной и Змеиной ямой чернел горизонт.
— Ты получил мое сообщение? — вдруг спросила Мелисса.
— Какое сообщение?
— О том, куда мы едем.
Рекс пожевал губу. Сначала он не понял, почему должен ответить вслух, если она все равно читает его мысли.
— Сообщение? Знаешь, мой отец…
— Не по телефону. Мысленно, идиот. — Она сердито посмотрела на него. — Так это фигня?
— Я не называл это фигней.
Бесконечный поток полуночных ощущений, ее совершенное одиночество, давняя ненависть к человечеству — все это не фигня. Все это…
— Рекс, прекрати. Я всего лишь пыталась передать тебе послание. Разве не этого ты добивался? Так что кончай меня жалеть и подумай  секундочку.
Рекс глубоко вздохнул, отвернулся и уставился в окно, пытаясь разобрать мысленные фрагменты, которые Мелисса оставила в его голове. Ему пришлось отбросить и то, что удалось узнать, и свою благоговейную грусть. Забыть на мгновение, что понять своего лучшего друга ему не удавалось никогда…
— Рекс… — проворчала Мелисса.
— Извини. Постараюсь думать о послании.
И тут оно появилось на фоне тусклого черного экрана. Некая мысль, не принадлежавшая ему, — как сон, забытый после пробуждения. Рекс закрыл глаза, но почему-то от этого мысль пропала, так что он снова открыл их и посмотрел на нефтяные месторождения, мелькавшие за окном. Постепенно его внимание привлек ритм нефтеперегонных установок, коромысла которых поднимались и опускались под ртутными лампами, похожими на оранжевые солнца. А потом вдруг все стало ясно.
— Нам нужна Джессика Дэй, — пробормотал он.
— В точку, — ответила Мелисса.
— Ты слышала это?… В обычное  время?
— Молодец, возьми с полки пирожок.
Рекс заморгал, услышав голос, далекий, но отчетливый — точно такой, каким говорила Мелисса, когда они уезжали из Гремучей котловины.
— Ты знала, что это человек. Ты целую неделю знала, что какому-то человеку нужна Джессика.
— Хьюстон, говорит база «Море Спокойствия», «Орел» сел.
Рекс молча смотрел в окно, не в силах поверить тому, что услышал в своих мыслях, или понять истерию в ее голосе. Почему она скрыла это от него?
И тут он моргнул. Он узнал дом, мимо которого проезжал старый «форд» Мелиссы! Двухэтажный дом в колониальном стиле аккуратно поместился над видением, оставленным ею у него в голове. Они были в том самом месте Керр-стрит, где она слышала человека, которому «нужна Джессика Дэй». 
— Почему ты мне не сказала? — изумленно спросил Рекс.
— Потому что… — Мелисса запнулась и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. В конце концов она выдохнула: — Знаешь, Красавчик, почему бы тебе самому это не выяснить?

7
23:24
ПОМЕСТЬЕ ТЕМНЯКОВ

Рекс был зол как черт. Не требовалось быть телепатом, чтобы это понять. Он угрюмо глядел в окно, за которым мелькали дома, и у его мыслей был вкус как у желудочного сока и испорченного «маунтин дью».
Что же до Мелиссы, то ее мало волновало настроение Рекса. Уж лучше это, чем быть объектом его жалости.
Она до сих пор чувствовала покалывание в правой руке, как будто отслаивающийся пластик на руле «форда» гудел под ладонями. На самом деле соприкосновение оказалось не таким уж ужасным. Маленький бессмысленный вихрь никому не причинит вреда, а перед самым концом она даже почувствовала некое освобождение, словно они разделили нечто большее, чем просто ночные страхи и вселенскую тоску. Ради этого можно будет попробовать еще разок.
Но тут Красавчику понадобилось выпендриться. Можно подумать, стоило впадать в такой депресняк из-за психологической драмы, которая всего лишь составляет ее жизнь. Мелисса полагала, что так и должно быть. И ей удалось передать ему воспоминание. Это была лишь маленькая толика информации среди потока чепухи. Ну хоть что-то…
— И все равно я не понимаю, — произнес он.
Мелисса вздохнула. Вечно он не понимает.
Почему она ему не сказала? Сейчас все причины казались ей ерундовыми, если их разделить надвое, потом еще надвое… Да она просто не была уверена в том, что вообще что-то слышала. Не сходить же с ума из-за каждой заблудившейся мысли. Да и Джессика Дэй как-то не совсем ее проблема.
Однако теперь он узнал. И она сообщила ему об этом гораздо более… интересным способом, чем словами. Забавно: она терпеть не могла, когда в школе ученики ходили парочками за ручку; у них были такие слащавые мысли, да и думали они только о себе. Но с Рексом оказалось не все так плохо.
Может, в следующий раз он не будет выпендриваться.
Снова мысли Мелиссы блуждали где-то, раскрываясь шире, чтобы уловить сны и кошмары спящего Биксби. Мало кто до сих пор не спит, хотя нет еще и полуночи. Этот город просто притягивает бездельников и неудачников. Почти все бодрствующие опять пялятся в свои телики. Сотни психов по городу в одно и то же время смеются над одними и теми же цирковыми клоунами. Иногда по четвергам Мелиссе приходилось терпеть, ощущая, как весь Биксби хором угорает над какой-нибудь последней хитовой комедией или трясется над финалом игры «Кто хочет стать миллионером» или очередным реалити-шоу. Ее аж передернуло. Всего четыре месяца осталось до кошмара всей ее жизни — финала Суперкубка.
А кто-нибудь из этих безмозглых чудиков когда-нибудь обращал внимание, что телешоу вообще-то называют «программа»? Точно так же называют кучку чисел, которые программист запихивает в компьютер, чтобы тот плясал под дудку своего хозяина.
Мелисса фыркнула, сообразив, что эту аналогию позаимствовала из мозга Десс. Та корпела над каким-то секретным проектом, и колеса в клетке ее маленького хомячка крутились так быстро, что Мелисса в полночь даже чувствовала запах дыма. Скоро им с Рексом придется приструнить мисс Эрудитку и прямо спросить, чем она там занимается.
Она глянула на Рекса. Хранить от кого-то секреты плохо, очень плохо. Не правда ли?
Тут Мелисса сбавила скорость — до нее донесся обрывок чьей-то мысли. Не слова, не смысл, а какой-то странный оттенок мысли заставил ее вновь проиграть слова в голове…
«Мы не можем опоздать». 
Может, кто-то просто спешит домой, чтобы в сотый раз успеть на фильм по кабельному телевидению. Но сам разум был ей так же знаком, как запах прошлогоднего класса, в котором устраивали перекличку перед занятиями.
— Поймала что-то? — спросил Рекс.
— Возможно.
На следующем же повороте она свернула налево, въехала в каменные ворота, за которыми находилась плантация Макмэншенов. Слишком большие новенькие, совершенно заурядные дома впечатались в крошечные клочки земли как раз там, где кончались земли Талсы с ее высокими налогами на недвижимость. Мысль пришла отсюда, Мелисса была в этом уверена.
Похоже, здесь все спали. Половина домов еще и вовсе не заселена. Мелисса видела окна без занавесок и чувствовала за ними пустоту комнат. Именно в таком доме, не запятнанном годами человеческого присутствия, она мечтала однажды поселиться. Там из стен не сочатся ни бессонные тревоги, ни отголоски давних глупых споров…
Большинство тех, кто уже вселился, крепко спали, и их сны плавно чередовались между собой, точно полосы от газонокосилки на газоне.
И тут она снова почувствовала его  и крепко вцепилась в руль. Мелисса не сомневалась: это тот же самый разум, который так напряженно подумал неделю назад: «Нам нужна Джессика Дэй». 
— Что ты…
— Тсс!
Человек уже ускользал, убегая по пустой психической равнине.
— Черт!
Он сидел в машине, и она тут же поняла, что это мужчина. Усики его мыслей рассеивались, точно облако конденсата, оставленное самолетом.
— Я почувствовала его, Рекс. Но он уезжает.
— Куда?
— Я… не знаю. — Мелисса покачала головой — таяли последние следы. Она остановила машину. — Он был где-то здесь.
— Тот же самый парень?
Мелисса кивнула.
— И мы всего в миле от того места, где я первый раз его услышала. Но мы с ним разминулись. Он куда-то торопится, опаздывает. Объедем все еще раз?
— Конечно. — Рекс снял очки и пристально вглядывался в дома-переростки. — Вижу знаки. Фокус.
Мелисса отпустила педаль тормоза и выехала обратно на дорогу.
— Правда? Прямо в этом месте?
Они, конечно, были недалеко от пустыни, но Мелисса не понимала, чем мог этот район привлечь темняков. Здесь ведь много новых блестящих приспособлений и дождевальных установок из нержавеющей стали. Однако метки, которые видел Рекс, держатся дольше, чем следы разума темняков, так что нет смысла с ним спорить. Она медленно вела машину по извилистым улочкам, не забывая держаться настороже на случай появления копов или частных охранников. Ее старенький «форд» в этих краях бросался в глаза, как собачьи экскременты на именинном пироге.
Здорово, что мозги Рекса снова заняты делом. Когда он ищет знаки Фокуса, то мыслей почти нет. В своем волнении он позабыл о том, что Мелисса равнодушна к его авторитету. Он слишком отравлен своим провидческим талантом, чтобы держать на кого-то зуб. В какой-то мере он до сих пор тот же ребенок, которого она спасла от одиночества восемь лет назад. Так же очарован загадками полуночи, так же страдает от неутолимой жажды знаний…
— Стой, — прошептал Рекс, и Мелисса остановила машину, чувствуя, как в нем снова загудело волнение.
Дом, на который смотрел Рекс, ничем не отличался от остальных. Двухэтажный, с большими окнами, гордо представляющий миру громадный двойной гараж.
— Жаль, что ты не видишь этого, Ковбойша. Это здание в таком Фокусе… Они ползали прямо по нему.
Мелисса попыталась мысленно проникнуть в большую парадную дверь. В этом доме и человеком-то почти не пахло.
— Никого нет дома. А если кто и живет здесь, то совсем недавно.
— Поместье темняков, — тихо произнес Рекс. — На доме ни одного чистого кирпича.
Мелисса посмотрела на часы. Без двадцати полночь.
— Предлагаю до шабаша ведьм одним глазком взглянуть.
— А как же твой друг?
— Он куда-то очень спешил. — Она прощупала воздух. — Уехал давно.
— Ладно. Но — максимум десять минут. До полуночи надо успеть смыться за пару миль отсюда. — Рекс покачал головой. — Не хочу быть незваным гостем на вечеринке темняков.
Дверь была не заперта.
— Уже интересно, — сказала Мелисса, толкнув ее.
Новые петли оглушительно молчали. Холл был огромный, и по нему свободно гуляло эхо.
Стук их ботинок по полированному паркету не заглушали никакие ковры. Вообще ничто, добавила про себя Мелисса. На стенах не было картин, в прихожей не висели в беспорядке пальто, не стояли туфли. Две большие комнаты тоже оказались совершенно пустыми, за исключением телефона, который одиноко скучал на подоконнике, а его провод змейкой вился по широкому ковру. Красный дьявольский глазок говорил о том, что трубка стоит на подзарядке.
У этого места был чертовски безжизненный вкус. Ни одной случайно брошенной мысли. Эти стены, казалось, заставили замолчать даже непрерывный гул центрального Биксби за несколько миль отсюда.
— Похоже, красть нечего, — констатировала Мелисса.
— Зато полно темняковых делишек. — Рекс смотрел наверх, на балюстраду, вглядываясь в углы. — Как и снаружи, здесь все в Фокусе.
— Может, это какое-нибудь темняковое общежитие?
— Не видел раньше, чтоб они обосновывались в человеческом жилище. На шинном дворе или на пустой парковке — да, но не в доме. Правда, тут никто не живет.
— Неужели? — хмыкнула Мелисса. — А кто же платит за телефон? Темняки, что ли?
Рекс прикусил губу.
— Точно подмечено.
В кухне они обнаружили признаки жизни. Или вандализма. Кто-то выдернул из раковины кран, оторвал от буфета ручки, убрал все металлические предметы. Никаких электроприборов, одна голая лампочка без абажура свисала с потолка.
— Прелестная темняковая кухонька. Кстати, а что они едят?
Рекс только глянул на подругу — и мысленно послал удар раздражения.
— Ах, да. Нас.
Мелисса редко задумывалась над этим в подобном ключе, но основной причиной конфликта между видами была пищевая цепочка. Забавно, как это может испортить отношения.
— Проверим наверху, — предложил Рекс, пошарив в ящиках стола и буфете. Пусто.
Девочка посмотрела на часы.
— Ладно. Но еще пять минут — и мы уходим.
Пока они поднимались по лестнице, Рекс бросал долгие взгляды то направо, то налево. Столько Фокуса, что собственным глазам не веришь.
— Ничего себе…
На верхнем этаже были три пустые спальни, а в самой большой оказался балкон с видом на темную оклахомскую ночь. Мелисса долго смотрела сквозь раздвижную дверь — и кое-что поняла. Сняв перчатку, она дотронулась ладонью до холодного стекла.
— Знаешь, Рекс, а здесь тепло — в остальных комнатах разве что сосульки не висят, а тут кто-то оставил обогрев включенным, хотя не потрудился закрыть дверь…
— Только посмотри! — воскликнул Рекс, и комната наполнилась исходящим от него восхищением.
Он вытащил что-то из стенного шкафа. Это была коробочка с маленькими прямоугольными плитками, которые светились в темноте. Рекс присел на корточки и с грохотом вывалил их на пол. Он раскладывал их по полу. Мелисса узнала знакомый звук: они были деревянные.
— Не знала, что ты увлекаешься домино, — сухо произнесла она.
— Это не домино.
Рекс переворачивал плитки лицевой стороной вверх. Он был без очков — значит, они тоже помечены Фокусом.
Мелисса опустилась рядом с ним на колени и, прищурившись, посмотрела на значки на плитках. Это были витиеватые символы знания, тайный алфавит, который десять тысяч лет использовался для записи истории полуночников.
— Ух ты!
Мысль о том, что кто-то кроме Рекса может использовать древние знаки, на мгновение лишила ее дара речи.
— Но они не совсем такие, как наши, — пробормотал Рекс. — Похоже на слегка измененный алфавит…
Мелисса ничего не ответила. Она оперлась на пол одной рукой. Девочка чувствовала, как тщательно следопыт изучает символы, и от этого у нее кружилась голова. Его разум выдавал такие горы выкладок, что ее собственные мысли просто расплющивались под этим напором.
— Или некоторые из них я не знаю, — добавил Рекс, копаясь в плитках и поднося их ближе к глазам. — Они обозначают понятия, которые не существуют в нашем знании.
Мелисса отчаянно пыталась загородиться от его мысленного фейерверка.
— Но для чего они нужны, Рекс?
От этого вопроса его мозг еще немного покрутился и встал.
— Не знаю.
Она вспомнила о манекенах, которых они часто находили у Змеиной ямы. Они стояли, застыв, глядя на груды камней, которые, по легенде, в полночь начинают двигаться. (Конечно, иногда Мелисса сама их сдвигала, так, ради забавы или чтобы попугать идиотов, нарушавших границы полуночи.)
— Может, кто-то с помощью этих знаков общается с темняками? — предположила она.
— В этом нет смысла. Темняки ненавидят знаки и символы, любые письмена. Как раз это «новое» изобретение отпугивало их десять тысяч лет назад, как математика, огонь и металл.
— Рекс, ты же без очков.
— Я — что?… — Он поднес ладонь к лицу.
Мелисса поняла, что Рекс на минуту забыл, что на нем нет толстых линз. Дом находился в таком Фокусе, что следопыт и так все отчетливо видел.
— Значит, темняки к ним тоже прикасались, — пробубнил он, и несколько косточек «домино» выскользнули из его пальцев. — Но как?
— Рекс… — сказала Мелисса, почуяв, что в кричащее возбуждение Рекса вновь проник знакомый оттенок. — Который час?
Он взглянул на часы.
— Ты права. Надо уходить отсюда. Я только возьму парочку…
— Рекс!
Ее волновала вовсе не надвигавшаяся полночь. Нечто такое она чувствовала и раньше, и оно теперь снова неслось к ним. Сквозь психическое безмолвие дома словно прорвался голос: «Мы просто должны это сделать, никто тебе даже спасибо не скажет, Энджи». 
Разум Мелиссы завертелся, как грампластинка, пытаясь отделить сумятицу Рекса от приближающихся мыслей чужаков. Они решительно и упорно проникали в ее мозг, злились на какие-то неудобства, а самое главное — сильно беспокоились.
— Это он… — прошептала телепатка.
— Кто?
«Держись дороги, идиот. Мы почти приехали». 
Теперь она точно узнала этот страх. Такой она улавливала тысячи раз — по утрам, в школе. Когда все уже расселись по своим местам, хотя бы один обязательно в панике несся по коридорам, боясь выволочки. Страх опоздать.
— Он спешил, когда уезжал, — невнятно сказала она, — но он спешил, чтобы вернуться до полуночи!
— Тот человек, которого ты слышала?
— Да! Линяем отсюда, живо!
Мелисса встала, у нее все еще кружилась голова. Почему-то телепатия в этом доме напоминала ей купание в сиропе.
Рекс копошился с плитками, пытаясь засунуть их обратно в коробку.
— Нет времени! — Она уже чувствовала щедрые ругательства, с которыми человек выворачивал руль, чувствовала, как его заносит на крутых поворотах, слышала визг шин…
Рекс поднял глаза. Он тоже услышал шины. По потолку поползли огни фар, и на подъездной дорожке захрустел гравий.
— Он здесь, — обреченно сказала Мелисса.
— Забудь, — ответил Рекс, осторожно взял ее за руку в перчатке и сверил время. — Нам надо спрятаться всего на четыре минуты. Меня больше волнует то, что будет после полуночи.
Они забросили темняковое «домино» обратно в шкаф и прокрались в соседнюю спальню. Оставалась надежда, что мужчина не станет обыскивать пустой дом, когда до полуночи осталось так мало времени. Рекс указал на широкий платяной шкаф-купе, абсолютно пустой.
Едва они успели затаиться во мраке шкафа, как с нижнего этажа донесся звук открывшейся двери. Мелисса слышала, как Рекс с трудом дышит рядом: ему было неудобно, и он пытался избежать случайного прикосновения. Девочка натянула перчатку и, схватив его этой же рукой, прошептала:
— Не дергайся. Мешаешь сосредоточиться.
Разум Рекса успокоился, и тогда она почувствовала, что в доме кроме них два человека — тот человек и… Энджи. Женщина излучала непробиваемое спокойствие. Неудивительно, что до этого момента Мелисса ее не чуяла.
— Тебе повезло, что мы успели, — раздался приглушенный голос мужчины, а следом — его шаги по лестнице.
Мелисса старалась дышать ровно. В пустом доме любой звук отзывался громким эхом. Один случайный стук в дверцу шкафа — и их накроют.
— Я не просила тебя выворачиваться наизнанку. В следующий раз сама справлюсь.
В низком голосе Энджи с избытком хватало самообладания, в то время как мужчина буквально задыхался от беспокойства. Но ее разум не заразился от него страхом опоздать. Мелисса почувствовала, как женщина посмотрела на часы, — и импульс ее удовлетворенности от того, что все идет по плану. Теперь, когда они в доме, телепатка ясно ощущала их вкус.
— Вечные обещания! — прокричал мужчина из главной ванной.
Его мозг наполнился чувством облегчения, и тут же до Мелиссы донеслось журчание мочи. Ничего себе подробности. Девочку передернуло.
— Можно подумать, ты сам бы справился, — ответила женщина так тихо, что ее слова Мелисса лучше услышала мысленно, чем ушами.
Вот теперь она уцепилась за разум Энджи, который весь был так и пропитан тошнотворно-приторным презрением к мужчине. Во-первых, он и не был нужен Энджи: едва ли мог расшифровать символы знания, не видел общей картины, вечно таскал с собой свой дурацкий фотоаппарат, но так ни разу и не заснял призраков.
«Не будь он родней старейшины…» 
Разум женщины приблизился, и ее медленные шаги раздались на верхнем этаже. Она остановилась как раз возле той комнаты, где они прятались.
— На кой нам такой большой дом?
Под хваткой Мелиссы у Рекса напряглись плечи, и его разум затемнил ее мысли волной страха.
«Спокойно», — велела она ему.
— Дом, дом и еще раз дом, — ответил мужчина, — вот что нужно призракам. В любом случае, если это поле такое огромное, как о нем говорят, мы заработаем в сто раз больше, чем стоит эта коробка погремушек.
Женщина шагнула в комнату и зажгла свет. Слепящий клин протиснулся в щель между раздвижными дверями шкафа. Мелисса зажмурилась: ей казалось, будто свет кромсает ее пополам. Рекс затаил дыхание.
Мелисса закрыла глаза, пытаясь вкрасться в мысли женщины, узнать, почему она так пристально смотрит на дверь шкафа. Но ужас Рекса поглотил ее ровные невозмутимые мысли.
— Пошли, Энджи! Тридцать секунд.
Женщина не двинулась с места. Свободной рукой Мелисса показала ей кулак. Один хороший удар любого отключит на полминуты. Этого вполне хватит.
— Энджи!
Наконец шаги начали удаляться, на этот раз быстро и решительно. Мелисса услышала, как в другой комнате загремели костяшки «домино», почувствовала предвкушение в умах обоих незваных гостей. И — облегчение Рекса.
А потом, несколько секунд спустя, снова эту благословенную…
Тишину… 

8
12:00
ПОЛУНЕЛЮДЬ

— Скорее!!! Надо бежать!
Мелисса мотнула головой и вырвала руку. Ее глаза сияли той зловещей ясностью, которую они обретали в час синевы, свободные от суматошной какофонии посторонних мыслей. Теперь ей было нечего бояться.
Рекс вздохнул. Да уж, Мелисса еще та заноза в пятке.
— Я этой дамочке покажу, — заявила она, оттолкнула его в сторону и рванула в главную спальню.
Мальчик бросился следом и остановился у двери. Двое людей застыли над россыпью костяшек: мужчина на коленях, женщина — стоя. Лицо мужчины скрывала фотокамера, нацеленная на пол. Рекс заметил, что на его часах ровно полночь, а на циферблате поблескивают двенадцать драгоценных глазков.
— Да в чем дело? — спросил Рекс. — Он просто гоняется за темняками, как и Джессика.
— Дело не в нем, а в ней, — ответила Мелисса.
Неподвижно стоящая женщина была высокой и светловолосой, в строгом деловом костюме. Полночь поймала выражение ее лица — трепет и страх, смешанный с ожиданием. Костяшки лежали на полу лицом вниз и ждали, когда их перевернут и превратят в послание.
Рекс покачала головой. У него до сих пор в голове не укладывалось, как темняки могут общаться при помощи ненавистных им символов полуночи. И где эти люди скрывались целых пятьдесят лет?
Мелисса подошла к женщине и протянула руки.
— У нас нет времени! — прокричал Рекс. — Пустыня всего в полумиле отсюда, и все, что там обитает, вот-вот окажется здесь!
— У нее шарики на месте, Рекс. Разве ты не уловил ее разум? Она знает, что происходит.
— Я тоже: еще чуть-чуть, и этот дом осадят темняки!
— Тогда готовься. Буду внизу через пять минут.
Рекса передернуло. Ну почему его никто никогда не слушает? Особенно когда это более чем желательно. Каким бы дорогим ни казался этот дом, но он принадлежит темнякам. Людям здесь не место. Он это точно видел. А вот Мелисса — нет.
Тут он заметил, что одна балконная дверь открыта.
— Уложись в три, — невозмутимо сказал Рекс и убежал вниз.
Распахнув парадную дверь, он кинулся к машине, даже не глянув на небо. У них все равно только пара минут. Даже Джонатан Мартинес так быстро сюда не доберется.
Он упрямо думал, что надвигается нечто громадное. Самые древние живут далеко в пустыне, им понадобится больше времени, чтобы добраться сюда. Если сегодня им предстоит встреча с кем-то действительно жутким, в следующий раз Мелисса, может быть, даже послушает  его.
Впрочем, если это окажется всего лишь какой-нибудь мелкий темнячок да парочка ползучек, Рекс тоже не расстроится.
Он достал с заднего сиденья сумку из толстой ворсовой ткани. Она была удручающе легкой: сегодня они не захватили ничего весомого, потому что рассчитывали на человеческую угрозу, а не на целый шабаш темняков.
Рекс выругался. Удивительная сила огнетворцев вселяла в него куда больше уверенности.
Его дрожащие пальцы застряли в молнии, но он кое-как умудрился ее расстегнуть. Большой пластиковый фонарик, совершенно бесполезный без Джессики, которая может его зарядить. Молоток с круглым бойком по имени «Насекомоядный». Набор всевозможных отверток и гвоздей — для метания. И монтировка, именуемая «Стратосферная». Рекс только сейчас вспомнил, что раньше отпугивал ею ползучек. Хотя сейчас ее сила уже наверняка улетучилась. Мелисса просто держала ее в багажнике, чтобы менять шины.
Вот и все.
Время для решающего удара.
— Задний левый, задний левый, — пробормотал под нос Рекс, захлопнул дверцу и обежал машину сзади.
Он подцепил колпак левого заднего колеса «Стратосферной» (ну хоть на что-то сгодится), потянул — и довольно улыбнулся. Они с Десс над этим колпаком хорошо потрудились и решили использовать только в случае крайней необходимости.
Сейчас как раз самое время.
Колпак отлетел и с грохотом затанцевал по асфальту. По внутреннему краю его была выведена сеточка крошечных символов, пиктограмм времен каменного века — ровно тридцать девять. Их выводила Десс под строгим надзором Рекса. Они даже стянули из школьной мастерской победитовое сверло. Такой хай-тек шел по стали гладко, словно по жидкой штукатурке. Рекс сунул колпак в сумку, надеясь, что больше ничего не понадобится, и бросился к открытой двери.
— Мелисса! — крикнул он с нижней ступеньки, но не дождался ответа. — Быстрее!
А потом услышал. Мелисса всхлипывала.
Она стояла на коленях перед женщиной, покачивала головой и стонала.
— Скоро случится нечто ужасное…
Рекс вздохнул.
— Я же говорил.
— Ему так плохо, Рекс…
Он проглотил комок в горле. Мелиссу обычно не волновали мысли темняков. Она говорила, что их ветхие пустые умы терпеть гораздо легче, чем человеческие.
— Пошли.
Рекс поставил Мелиссу на ноги и потянул за собой к лестнице. Она не стала сопротивляться, просто волочилась следом, то и дело всхлипывая, как ребенок, который пытается перестать плакать.
Рекс старался не думать о том, что она увидела.
Парадная дверь была все еще приоткрыта, и он толкнул ее ногой. Дом через улицу вроде бы тоже был заселен. Рекс надеялся, что там найдется много блестящего металла и современных приборчиков. Но у него был еще один козырь в рукаве — точнее, в пряжке на правом ботинке.
Мелисса побежала за ним по асфальту, наконец-то стряхнув с себя панику. Но когда Рекс обернулся, свет восходящей синей луны отразился в единственной слезинке на ее щеке.
Она плакала. Мелисса  плакала.
Комок в горле стал больше.
«Нам крышка». 
Передняя дверь была заперта. Пришлось швырнуть «Стратосферную» в окошечко из витражного стекла, просунуть руку и нащупать ручку. В изгиб локтя впилось разбитое стекло, но пальцы отыскали дверной засов и повернули его. Дверь открылась внутрь, и Рекс услышал, как на рукаве треснула ткань.
— Кухня, — сообразил он, — лучшие орудия всегда найдешь там.
Мелисса бросилась вперед, пока Рекс осматривал руку. В прорехе рукава он увидел рваный порез. Из раны засочилась кровь, тут же обретая стальной серо-синий оттенок.
— Сюда! — крикнула Мелисса откуда-то из задней части дома.
Оторвавшись от пореза, Рекс кинулся за ней. Ему почему-то подумалось: а вдруг темняков, как акул, приводит в неистовство запах крови?
Кухня оказалась огромной, больше, чем гостиная в доме Рекса. Длинный разделочный стол и две стены шкафчиков — все, что надо. Окутавшее все вокруг полуночное сияние светилось в металлической посуде и наборах ножей.
Рекс улыбнулся. Нет, пока что им не крышка.
Он начал выдвигать ящики — пока не обнаружил так называемое столовое серебро. Мальчик поднес ложку к глазам и придирчиво оглядел ее.
— Нержавеющая сталь, сделано в Корее, — радостно прочитал он и сунул весь ящик Мелиссе в руки. — Найди наверху комнату без манекенов.
Девочка молча кивнула. Она до сих пор не оправилась от шока, ее лицо ничего не выражало.
Рекс обшарил всю кухню, набивая сумку противопригарной керамикой, высокотемпературными сплавами, всякими современными материалами, которые сначала применяли в военных истребителях, а теперь снизошли до сковородок. Через тридцать бешеных секунд он с бряцаньем перекинул тяжелую сумку через плечо, а свободной рукой прихватил набор ножей — они выглядели по меньшей мере угрожающе — и отправился наверх.
Мелисса выбрала отличную комнату. Кабинет с одним маленьким окошком, которое выходило прямо на «поместье темняков». На маленьком столе господствовал компьютер, а на одной стене, вся завешанная кабелями, была перфорированная плита. Вот и еще чистый металл.
Телепатка смотрела в окно и опять дрожала.
— Они вот-вот придут.
Рекс бросил сумку и захлопнул дверь. Достав из набора один нож, он хорошенько его разглядел и улыбнулся.
— Кто-то тут хороший повар.
Это были шикарные «японские» ножи. Всего три волшебных слова — «не требует затачивания» — означали высокое содержание титана и лазерную заточку лезвия. Этакий современный эквивалент наконечника копья позднесолютрейской эры каменного века, технология которого в конечном итоге и загнала темняков в час синевы.
Рекс достал из ремешка на ботинке клочок бумаги и развернул, потом повернулся к двери и воткнул в нее нож. Дерево с послушным «кхр» треснуло.
— Австралоидный. — Рекс достал еще нож. — Автобиография, — прочитал он по бумажке.
Кхр! — еще нож…
Мальчик угрюмо улыбнулся. Вот об этом источнике Десс даже не догадывалась (хотя, можно подумать, у нее были проблемы с поиском тридекалогизмов).
— Акцептованный.
Кхр!
Этот клочок бумаги был на самом деле третьей с конца страницей из словаря для игры в «Скрэбл». Это единственный словарь, в котором слова рассортированы по количеству букв.
— Акцидентализм. — Кстати, интересно, что это такое.
Кхр! Дверь станет все равно что каменная, когда он дойдет до тринадцати…
Ножей оказалось всего двенадцать.
Рекс крепко зажмурил глаза. И почему он сразу не посчитал? Девяти тоже хватило бы. Все, что угодно, только не двенадцать.
Он развернулся, схватил из ящика со столовыми приборами нож для масла и со всей силы швырнул его в дверь. Тупой нож отскочил, и запястье Рекса чуть было не попало под зазубренное лезвие красивого японского ножа, какими режут мясо за столом.
— Вот черт.
Все равно двенадцать. Дверь превратилась в настоящий магнит для темняков! И как он до этого…
Кхр!
Рекс моргнул и уставился на нож, который теперь покачивался в двери прямо у его головы. На его острие были выгравированы змеи и лягушки, а рукоять напоминала два чешуйчатых хвоста ящерицы. Головка была сделана в виде черепа со стеклянными глазами, который радостно скалился на Рекса. Этого ножа он прежде не видел. Похоже, он не единственный полуночник, который приберег парочку орудий на черный день.
— «Величественно признательная расторопность»! — объявила Мелисса.
Рекс обернулся к подруге. Она все еще стояла в другом конце кабинета. Она метнула  нож мимо его головы!
Мелисса вытерла слезы, и лицо теперь кривилось в привычной полночной усмешке.
— Все прошло.
Он шумно выдохнул и закивал. Но тут его привлекло какое-то движение за окном. Рекс быстро пересек комнату.
— Не смотри туда, Рекс. Тебе не понра…
Но он уже увидел.
Чудовище спустилось на крыльях, похожих на два перепончатых паруса, натянутых на длинные многосуставные руки. Лапы с длиннющими когтями судорожно хватали воздух маленькими горстями. Размахом крылья были добрых тридцать футов. Хвост с шипом на конце хлестал ветер с каждым ударом крыльев — видимо, так это жуткое чудище поддерживало равновесие в полете.
У него было длинное худое тело, как у темняка, через кожу прорисовывались ребра. Приземляясь на крышу дома напротив, существо оступилось и зашаталось на длинных ногах, но потом разок взмахнуло крыльями и твердо встало на задние конечности.
Мелисса, по-прежнему стоя спиной к окну, фыркнула.
У чудовища не было головы. Точнее, головы темняка. В тело существа, очевидно, втиснули человека, и из тощей груди выступало человеческое лицо с остекленевшими глазами. От туловища свисали еще две руки, и заканчивались они вполне человеческими ладонями. Точнее, детскими.  Теперь Рекс увидел ясно. Маленькие ручки корчились будто в судороге боли.
— Оно думает… как мы, — проскрипела Мелисса.
Что-то ворвалось в окно взрывом разбитого стекла, бьющихся крыльев и крысиного писка. В грудь Рекса вонзились ледяные иглы, когда на него обрушилась крылатая ползучка. Его сердце словно запуталось в клубке черных нитей.
Рекса ослепили синие искры — это Мелисса взмахнула металлическими цепочками на запястье. Ползучка рухнула на пол. Рекс хватал воздух заледеневшими легкими и смотрел, как его подруга этак небрежно опрокинула на трепещущее чудовище ящик с вилками и ложками. Металл рассыпал плевки искр, и существо зашипело под грудой столовых приборов.
— Займись окном, — приказала Мелисса, расшвыривая вилки, ложки и ножи по полу, чтобы ползунки не подкрались к ним незаметно.
Рекс кивнул и сунул руку в сумку. Он метнул из окна две пригоршни гвоздей и шурупов Десс. Твари, порхавшие снаружи или ползавшие по стенам, дико заорали и вспыхнули синим пламенем. В ход пошел «Насекомоядный», молоток с круглым бойком — им Рекс отправил в нокаут нечто покрупнее, осадившее подоконник.
— Помоги-ка мне с этим! — крикнул он через силу — ледышки от удара ползучки все еще царапали легкие.
Перфорированная плита с мотками компьютерных кабелей легко отошла от стены. Рекс знал: в некоторых кабелях просто бесполезное золото и медь, но попадаются и современные сплавы, изолирующие пластик, а может, даже и оптоволокно. Все это нейтрализует нападающих. Они прислонили плиту к окну, и Рекс начал опустошать сумку, называя миски и кастрюльки последними тридекалогизмами с изрядно потрепанной странички словаря для игры в «Скрэбл».
— Нашла, — сказала Мелисса и оттолкнула его от окна, когда список закончился.
Она назвала последние предметы из металла, вспомнив припасенные на крайний случай словечки, которые все полуночники держали в голове.
— Невежественно, — пробормотала она.
Рекс прислонился к стене и задрожал. После удара ползучки каждый вдох был ледяным. У него занемели плечи, пальцы двигались медленно, как после игры в снежки без варежек. Всего пару дюймов выше — и ползучка вцепилась бы ему в горло. В знании говорилось, что так умерли несколько полуночников — задохнулись оттого, что дыхательные пути забились льдом.
Его так потрясло увиденное… существо,  что он чуть не стал жертвой обычной ползучки.
— Невменяемость, — получила имя сковородка.
— Что это было? — прокряхтел Рекс.
Мелисса повернулась к нему и покачала головой.
— Оно думает, как мы.
— То есть — как человек?
— Как полуночник. Думаю, она… она была одной из нас.
— И связалась с одним из них.
Мелисса уставилась на ртутный термометр в руке и прошептала:
— Неопределенно.
Нечто мощное набросилось на перфорированную плиту. Спутанные провода от компьютера обратились в искрящиеся обручи, как нераспакованные рождественские гирлянды. Из-за хрупкой дощечки, извиваясь, выползло длинное щупальце и обвилось вокруг талии Мелиссы. Она ткнула в него термометром, и щупальце с писком отдернулось.
— Мелочь пузатая.
Рекс осел на пол. Мелисса запихнула на место последние орудия и скорчилась рядом, накрыв его ладонь толстой шерстяной перчаткой.
— Я покажу тебе, что я почувствовала в мыслях крылатой твари и той женщины, — сказала она. — Когда выберемся отсюда. Завтра мы снова прикоснемся друг к другу.
— Когда  выберемся отсюда?
Рекс посмотрел на дверь с тринадцатью воткнутыми в нее ножами, на перфорированную плиту с блестящими проводами. Может, они и удержат темняков, а может, и нет. Хотя после всего, что он повидал, смерть — не самое страшное, что может случиться. Лучше быть съеденным, чем… перекроенным.
— Да, Рекс. Когда выберемся отсюда.
Из забаррикадированного окна послышалось хлопанье крыльев и визг: ползучка бешено била крыльями в предсмертной агонии. Даже перфорированная плита тряслась.
— Они не хотели, чтобы мы увидели это существо, да?
Мелисса задумчиво кивнула.
— Еще как. Они легко не сдадутся.
Очередная ползучка вломилась в окно, и от запаха обуглившейся кожи Рекса затошнило. Безмозглый авангард темняков жертвовал собой, лишь бы ослабить оборону комнаты. Рекс мрачно улыбнулся: чтобы прорваться через груду современного металла и тридекалогизмов, придется позвать на помощь не только ползучек.
Теперь шум послышался из самого дома — в коридоре отчаянно бил крыльями новый монстр. Тринадцать ножей засветились.
Под дверь протиснулась черная голова змеи, потом еще одна. Так пресмыкающиеся ползучки прощупывали почву. Первые вспыхнули в хаосе столовых приборов и разбросанных гвоздей, но за ними появились другие. Мелисса топтала ногами корчащихся змей, и ее ножные браслеты загорались синим, потом белым. Рекс вооружился «Насекомоядным» и принялся громить ползучек молотком, пока рука не заныла.
Прошло немного времени, и атака пошла на спад. Взмахи крыльев затихли, и металлические предметы начали постепенно затухать.
Рекс опустился на пол, вытирая со лба пот. Его легкие заполнила вонь горелых ползучек, да и силы были на исходе.
— Они сдаются? — прохрипел он.
Мелисса не двигалась, закрыв глаза.
И тогда Рекс услышал. Что-то поднималось по лестнице.
Он и представить не мог, чтобы тот получеловек мог двигаться по дому, так что это, наверное, был обычный темняк из нахальных юнцов, которые способны вторгнуться в чистое новое место. Мелисса не сказала, чей вкус ощутила, и продолжала смотреть на дверь изнуренным и пустым взглядом. Под весом неизвестного чудовища заскрипели ступеньки, и тринадцать ножей снова охватило свечение.
Рекса едва не парализовало от ужаса, но тут он вспомнил слова подруги: «Завтра мы снова прикоснемся друг к другу». От этой мысли у него закружилась голова. Наконец-то есть хоть какая-то надежда на что-то большее между ним и Мелиссой. Сегодня они не погибнут.
Он выхватил из сумки колесный колпак.
— Накося выкуси, — тихо произнес он.
Ножи в деревянной двери затряслись, и стрелы робкого синеватого огонька запрыгали между ними. По двери медленно заскреблись когти, и Рекс услышал хриплое дыхание большой кошки. Она готова к нападению.
Нож для резки мяса закачался и чуть не вывалился из двери, но Рекс ударом ладони вонзил его обратно. От легкого прикосновения к сияющему металлу ему обожгло ладонь.
Он поднес колпак к губам.
— «Категорически неоправданные законопроекты».
Металл вспыхнул синим пламенем, и крошечные значки на нем, казалось, заплясали. Колпак задрожал в руке Рекса, источая жужжание и тепло, которое поднялось по его руке прямо на плечо. Рекс зловеще улыбнулся. Он знал на практике, на что способна действительно хорошая работа Десс. Темняки, впрочем, тоже.
Тяжелое дыхание за дверью утихло на мгновение. Чудовище замерло.
Мелисса тихо усмехнулась:
— Пугливая киска.
Ответом ей были дикое рычание, мучительный злобный вой, от которого сотряслась вся комната. Но Рекс понял, что существо почуяло вибрирующее орудие и решило поберечь свою долгую и скучную жизнь.
Ступеньки снова заскрипели, но уже в обратном направлении. Сияние ножей иссякло, и ужас, нависший над комнатой, пошел на убыль.
Прежде чем час закончился, Рекс в последний раз глянул через разрыв в искромсанной когтями перфорированной плите. Он увидел, как полукровка улетает: неуклюже перепорхнув с балкона главной спальни на крышу и тяжело взмахивая крыльями.
— Готов бежать? — спросила Мелисса.
— Что? — переспросил он.
— Они все уходят. Свита тоже, — улыбнулась телепатка. — У нас будет минута-другая, но не думаю, что нашим неподвижным друзьям понравится то, что мы натворили в их доме.
Рекс огляделся вокруг.
— Подумать только, а ведь ты права.
— Чертовы дети с их бессмысленным вандализмом, — добавила Мелисса.
Рекс вздохнул, вспомнив о разбитом окне внизу.
— У них наверняка есть сигнализация. Мелисса вытащила из двери «Величественно признательную расторопность».
— Это не поможет с… — начал было Рекс, но, увидев лицо подруги, заткнулся.
— А еще я использую его для обычной самозащиты, Рекс. На случай, если кто-то захочет ко мне прикоснуться.
— Ого!
Рекс посмотрел на часы. У них в запасе было ровно две минуты.
Ребята бросились вниз. У входной двери Мелисса сосредоточилась для последнего телепатического сеанса и кивнула:
— Все чисто.
Они добежали до старого «форда» как раз тогда, когда кончился час синевы. Рекс никогда еще так не радовался черноте, спустившейся с неба. Лишь только вернулось нормальное время, принеся с собой оклахомский ветер, ночь наполнилась пронзительным звоном.
— Вот черт, у них и правда сигнализация.
Мелисса запрыгнула в машину и завела мотор. Шины завизжали, и автомобиль рванул с места. По дороге Рекс молчал, чтобы не мешать Мелиссе прослушивать улицы на предмет наличия полиции. Через несколько минут она припарковала машину, выключила фары и пригнулась под руль.
Рекс тоже спрятался. Мимо проехали две машины частной охраны.
Мелисса взяла его за руку рукой в шершавой перчатке.
— Рекс, срочно нужен яд.
— Что-что?
— Чтобы убивал быстро. Как укус змеи, который останавливает сердце за двадцать секунд.
Неужто от увиденного у Мелиссы окончательно поехала крыша?
— Мелисса, ты не…
— Да не для меня, тупица. — Она мотнула головой. — Помнишь полуночницу внутри того монстра?
— Ну и?…
— Она все еще жива, и я ее чувствую. Ее разум не умертвили, чтобы ее человеческий мозг мог мыслить знаками и символами. Но она знает, что с ней случилось.
Рекс закрыл лицо руками, а через несколько минут ответил:
— Но как мы достанем для нее яд?
— Не для нее. Для тебя. — Мелисса включила фары и выглянула в ветровое стекло. — Ей плохо, она, по-моему, умирает. Скоро им понадобится замена, и они придут за тобой.
Он моргнул и мотнул головой.
— Да как…
— Подумай,  Рекс. Они уже умеют летать, читать мысли, и они ненавидят математику. — Мелисса выехала на дорогу. — Она следопыт.

9
11:10
ПОНЕДЕЛЬНИК — ДЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ

— Слыхала чумовую новость?
Джессика вздохнула.
— Если ты о том, что я с треском провалила контрольную по физике, то вряд ли это входит в разряд школьных сплетен.
Констанца Грейфут сдвинула брови и прижалась к шкафчику Джессики, пропуская мимо пачку десятиклашек.
— Эх, Джесс, куда ж это годится? Может, твоя мамочка наконец заберет тебя из «углубленного» класса?
Джессика продемонстрировала ей увесистый томик учебника тригонометрии.
— Дождешься!
— А разве ты не готовилась сама знаешь с кем?
— Да. Но мы все время… отвлекались.
Констанца расплылась в лучистой улыбке.
— Ах ты негодница! Да я и сама не прочь так отвлечься.
Джессика улыбнулась ей в ответ, но получилось как-то неуверенно. Если бы все было так, как думала Констанца, оно бы стоило того, чтобы провалить контрольную. Да вот только всю прошлую полночь она выискивала охотников вокруг дома, поэтому у нее не осталось времени на другие развлечения, не говоря уже о физике. Рекс и Мелисса даже не удосужились появиться и помочь. Может, Мелисса решила, что человеческая угроза не стоит потраченного времени.
— Так вот, — продолжила Констанца, — возможно, сегодняшние слухи отвлекут тебя от твоей трагедии. Оказывается, чья-то мамаша работает в полицейском участке. То ли судмедэксперт, то ли психолог. Короче, прошлой ночью в Лас-Колоньяс случился какой-то акт демонического вандализма.
Джессика засунула учебник тригонометрии в рюкзак, размышляя над тем, что еще прихватить на урок.
— Чего демонического?
— Вандализма, — ответила Констанца, а потом шепотом добавила: — С извращенными ритуалами. Вся семья преспокойненько спала, тут сработала сигнализация — ровно в полночь.
Рука Джессики застыла на молнии рюкзака, закрытой наполовину.
— В полночь?
— Ага. Кто-то вломился в дом, пока они спали, и натворил все это, даже их не разбудив!
Джессика медленно и ровно вздохнула.
— Прошлой ночью, говоришь?
— Да. А теперь держись, Джесс, начинается самое интересное. И вот когда сработала сигнализация, семья повскакивала, но не нашла ни грабителей, ни сатанистов, ни-ко-го. Успели удрать! Как сквозь землю провалились!
Джессика медленно кивнула. Каждый раз, когда полночь вторгалась в дневную жизнь, у нее голова шла кругом. Констанца была единственной ее подругой, которая не входила в группу полуночников. А вот теперь она говорит о событиях, которые могли случиться только в тайный час!
— Так что они там натворили? — спросила она.
Констанца взяла ее под руку и потащила в библиотеку.
— Самое странное — они ничего не украли. Только перевернули весь дом и оставили какие-то символы. Например, воткнули в дверь двенадцать ножей. А на одном даже была кровь. 
— Двенадцать? А не тринадцать?
Констанца заморгала.
— Все меня о том же спрашивают. А что?
— Просто… знаешь, — Джессика пожала плечами, пытаясь говорить равнодушно, — тринадцать больше походит на сатанистов.
— А, ну да, — хихикнула Констанца. — Может, они считать не умеют.
— Надеюсь, что нет, — тихо буркнула Джессика себе под нос.
Теперь ясно, где пропадали вчера Мелисса и Рекс. А ведь она за все утро их ни разу в школе не видела.
Столик Констанцы в библиотеке уже буквально ходил ходуном. Девчонки обсуждали и пересказывали друг другу подробности вчерашнего «демонического вандализма». Якобы и вилки с ложками, и кастрюли, и посуда всякая загадочным образом была расставлена в кабинете. На ковре и на одном из ножей нашли следы крови. Окно верхнего этажа разбито снаружи или, по другой версии, взломана входная дверь. Но в одном все были единодушны: в двери торчало ровно двенадцать ножей.
Слушая эту трепотню, Джессика посматривала на Десс, как обычно сидевшую в уголке. Интересно, знает ли она, что там случилось на самом деле?
— Только подумайте: они все спали, пока это происходило, — повторяла Джен. — Вот жуть-то!
— А может, их усыпили, — предположила Лиз.
— Или они сами это и сделали! — подбросила идейку Мария.
— Кто? Семья? — неуверенно переспросила Констанца. — В Лас-Колоньяс? Да вы видели, какие там шикарные дома? В одном, кстати, живет мой двоюродный брат. В том районе вряд ли кто поклоняется дьяволу.
Мария пожала плечами.
— Но если это сделал кто-то другой, вообще ничего не понятно. Как можно натворить такое в полной тишине?
До них донесся голос библиотекаря:
— Кстати о полной тишине… Вам, девочки, разве не надо делать уроки?
— Да, миссис Томас, — ответила Констанца, закатила под потолок глаза и прошептала: — Кстати о демонах…
Джессика в очередной раз посмотрела на Десс. Та наверняка подслушивала, хотя за темными очками нельзя было понять выражение ее лица. А ведь Джессика понятия не имеет, где пропадала Десс все выходные. Она вообще знает про историю с охотником?
— Пойду-ка я позанимаюсь. А то скоро тригонометрию сдавать.
Констанца медленно кивнула, и ее взгляд скользнул в сторону. Джессика робко улыбнулась. Констанца уже начала замечать, что Джессика частенько тусуется с Десс и остальными «чудиками» и на уроках, и во время обеда. Наверное, ломает голову, что бы это значило. Кроме Джонатана все полуночники были помешаны на черной одежде и не снимая носили темные очки — из-за чрезмерной чувствительности глаз. С таким народцем Джессика в Чикаго не водилась.
Джессике очень хотелось поближе познакомиться с Констанцей, но в перерывах между домашним арестом и борьбой за выживание в тайный час она не так уж много времени проводила с ней. Как и Джонатана, полночь лишала ее нормального образа жизни.
— Десс не такая уж страшная, — тихо сказала Джессика и тут же пожалела о том, что так выразилась.
Констанца захихикала.
— Да, Джесс, с ней, по крайней мере, надолго не отвлечешься.
— Ты, смотрю, сегодня в настроении.
Десс сняла очки, за которыми скрывались спокойствие и невозмутимость вместо угрюмости, обычной для понедельника.
— Клево провела выходные. Балдела над новой игрушкой, что, кстати, совершенно секретно. Лучше не спрашивай, все равно ничего не скажу. А это утро стало… еще интереснее.
Джессика обернулась к столику Констанцы и заговорила тише:
— Слыхала, что стряслось ночью?
Десс фыркнула.
— А то! Да ладно, пустяки. Чего не бывает в Биксби. Какие-то детишки побаловались, а из этого раздули невесть что.
— Я бы на твоем месте не была так уверена. А как же ножи?
— Их же двенадцать  было. Ошибочка вышла. Да и кто это мог быть? Я была слишком занята. А Лас-Колоньяс у самых бедлендов. Разве Мелисса и Рекс не помогали вам искать вашего охотника?
Джессика сморщила нос.
— Так ты знаешь?
— Мне вчера Рекс звонил. Чтоб я была на чеку. — Десс пожала плечами. — Странно, да?
— Угу. — Джессика наклонилась вперед. — Но что еще странней: Рекс и Мелисса ко мне вчера не приходили. И сегодня я их тоже не видела.
— Как это? Рекс же сказал… — Десс замолкла, и Джессика узнала тот ее отсутствующий взгляд, который замечала, когда они вместе делали тригонометрию. Такой взгляд всегда появлялся у Десс, когда она рассчитывала углы.
— Так, — наконец сказала она. — Это может значить одно из двух. Скорее всего, какой-то идиот-сплетник перепутал количество ножей, такое не редкость нынче. Тогда Рекс и Мелисса вчера попали в переделку, их загнали в угол, они воткнули в дверь тринадцать ножей. А сегодня просто проспали.
Джессика сглотнула.
— А второй вариант?
— Вчера они попали в переделку, воткнули в дверь тринадцать ножей, и один выпал.
— Выпал? И что тогда?
— Тогда… — Десс пожевала губу, — сегодня они в школу не придут.
Когда в двенадцать часов прозвенел звонок, Десс и Джессика с рекордной скоростью отправились в столовую. Джонатан дожидался их за столом Рекса. Один.
— Мартинес? — удивилась Десс.
Джонатан почти никогда не обедал с другими полуночниками. Похоже, до него тоже дошли слухи.
— Привет, Десс, — ответил Джонатан с полным ртом, прожевывая бутерброд с арахисовым маслом на банановом хлебе.
Он выдвинул стул для Джессики, но не поздоровался — только устало улыбнулся и продолжил жевать. Похоже, беспокойство за Рекса и Мелиссу не повлияло на его аппетит воздушного акробата. Голос у Джонатана был все еще сиплый после позавчерашней ночной прогулки. Джессика вдруг сообразила, что он никогда не надевает пальто или плащ, даже в холод. Джонатан не любил, когда что-то (или кто-то) стесняет его движения.
— Слышали? — спросил он, откусывая очередной кусок.
— А как же. — Десс обвела глазами зал, который заполнялся запахом столовской еды и расталкивающими друг друга учениками. — И их тут определенно нет. — Она вздохнула и поглядела на полуночников. — Ладно, придется мне  позвонить кое-куда. Мелочи не найдется?
Джессика порылась в карманах и нашла одну-единственную монетку — тот самый четвертак, который она подкинула позавчера в полночь. Она носила его с собой, надеясь, что жребий изменится. Пока что на нее валились только неприятности.
Десс выхватила монетку и затопала прочь без всякого «спасибо».
Джессика проводила взглядом сердито вздымающийся подол черного платья, пока он не исчез в толпе.
— Чего это она так бесится?
Джонатан пожал плечами так, будто ответ был очевиден.
— Из-за нас. Из-за Рекса и Мелиссы. Да и вообще — это же Десс. — И он принялся грызть яблоко.
— Понятно.
Джессика не могла не согласиться, хотя сейчас она думала еще и о том, стоит ли завидовать им с Джонатаном. Она провалила контрольную по физике, за ней следит охотник, Рекс и Мелисса пропали в водовороте слухов о полуночном кровавом хулиганстве. А Джонатан сидит тут, ест как обычно, то есть — как троглодит, и даже ни разу к ней не прикоснулся.
В тайный час это было естественно — прикосновение пальцев, плечо к плечу, переплетение рук. Но днем Джонатан, похоже, не видел смысла в физическом контакте. Как будто жизнь вне полета для него не существовала.
И все-таки, повторяла себе Джессика, ведь можно сейчас взять его за руку. Просто дотянуться и взять. Возможно, это неправильно — вечно ждать, когда он все сделает сам и угадает ее мысли…
Конечно, если она протянет руку, а он отстранится, будет совсем уж глупо.
Она вздохнула. Какая же она эгоистка, если думает об этом, когда Рекс и Мелисса пропали. Вчера случилось нечто ужасное — и совсем недалеко от бедлендов. У нее не выходили из головы двенадцать окровавленных ножей в двери. Если верить слухам, жертв не было, но разве темняки оставляют за собой жертвы, что бы они там с ними ни делали?
— Все еще хоронишь себя?
— Что? А… — протянула Джессика, вспомнив то, о чем дьявольские слухи заставили ее забыть. — Физика… Я уже  себя похоронила. В разделе формул сдала чистый лист. И в законах тоже. С задачами почти по нулям.
Джонатан все еще улыбался: он-то схватывал все на лету и в прямом, и в переносном смысле, а с законами движения разбирался так же, как Джесс разбиралась с арифметикой.
— И все равно у тебя, наверное, еще одна четверка на счету.
— Нет. До этого не дошло.
Джонатан засмеялся.
— А как же монетка? Назови три причины, почему она не останавливается даже в самой верхней точке.
Джессика просто посмотрела на него и тяжко вздохнула.
— У Мелиссы никто не берет трубку. У Рекса папаша подошел, но от него ничего не добьешься — Рекс, похоже, удвоил дозу лекарств. — Десс даже не присела, только сложила руки на груди и смотрела на них обоих. — Зря ушел четвертак.
— А что вообще с отцом Рекса? — спросила Джессика. — Мне его так жалко.
Джонатан прокашлялся.
— Его? Жалко? — хмыкнула Десс. — До несчастного случая было еще хуже.
— В смысле?
Десс скорчила неприятную гримасу.
— Ну, все это случилось еще до того, как я познакомилась с Рексом, но его папаша точно не был лучшим в мире отцом.
— Да. И сейчас тоже. — Джессика вспомнила слюну на подбородке старика и удрученность в его глазах.
Десс покачала головой.
— Ладно тебе. Нашла кого жалеть. Спроси как-нибудь у Рекса про пауков под домом. — Она повернулась к Джонатану. — Ты сегодня на отцовской машине?
— Да.
— Планы есть?
Джонатан помолчал, потом отрицательно мотнул головой.
— Тогда поехали.
Джонатан вздохнул, засунул остатки бутерброда в пакет со школьным обедом и отодвинул стул.
— Куда? Сейчас? — отвлекшись от мыслей об отце Рекса, спросила Джессика. — Но мы же до пятого урока не вернемся.
— Трагедия всей жизни, — фыркнула Десс. — Не хочешь с нами, передай мистеру Санчесу наши искренние извинения. Он становится такой грустный, когда я пропускаю тригонометрию.
Джонатан наконец прикоснулся к Джессике — положил руку ей на плечо.
— Не хочешь поехать с нами?
— М-м-м… — Она хотела, но в животе от страха как-то странно все переворачивалось. Хуже окровавленных ножей ей представлялись только угрюмые лица родителей, готовых снова посадить ее под домашний арест. — Я не могу.
— Ничего, Джесс. Мы дадим тебе знать, что да как. — Он мягко сжал ее плечо. — Увидимся вечером.
Они развернулись и ушли, оставив ее в одиночестве.

10
12:24
ДЕССОМЕТРИКА

Всю дорогу Десс то и дело украдкой поглядывала на свою новую забаву. Меняющиеся числа успокаивали ее нервы, напоминая о том, что у всякой проблемы есть решение, любой пропавший человек обязательно где-то находится, а у каждой точки на планете есть прелестный набор координат.
У нее до сих пор гудело в голове после выходных. Во что бы ни вляпались другие, Десс точно повеселилась на славу. Все воскресенье она моталась по городу на велике, а «Геостацорбита» этак запросто выдавала координаты, превращая Биксби в числа. Куда уж лучше!
Десс жила здесь всю свою жизнь, но впервые почувствовала, что действительно знает свой город, может увидеть его структуру, мысленно нарисовать карту улиц и зданий. Мир, в котором она выросла, наконец-то был описан в числах и пересчитан, и это была заслуга Десс.
А в это время остальные убегали от преследователей, пытались разоблачить слежку и нарвались на темняков. Вот что бывает каждый раз, стоит ей оставить их без присмотра.
— Что это за штука? — спросил Джонатан, заметив у нее в руках GPS-навигатор.
Десс тут же спрятала вещицу.
— Так, безделица.
Акробат только усмехнулся, откусывая от третьего бутерброда.
— Ну и ладно.
Они свернули на улицу Рекса, которая шла почти прямо на восток, и Десс глянула на навигатор: широта постепенно увеличивалась, а долгота — уменьшалась. Теперь у нее будут точные координаты не только ее дома, но и дома Рекса. Возможно, в расположении домов полуночников есть какая-то закономерность.
Машина остановилась, и Десс неохотно сунула навигатор в карман пальто. Скоро она посвятит в свое открытие и Рекса, но сначала запомнит числа, пока он еще не запутал ее своими «знаниями». Математика — наука точная, а вот история кишит странными пробелами и противоречиями.
На просевшем крыльце никого, и зловещего папаши нигде не видать. Может, теперь Рекс не выпускает его из дому?
На полпути через высохшую по осени лужайку из дома до них донеслось карканье:
— А вы, мелюзга, почему это не в школе?
Десс передернуло, но тут она рассмотрела через стекло входной двери лицо Рекса. Неплохо притворился своим папашей, ничего не скажешь. У нее аж мурашки по спине побежали. Рекс вышел на крыльцо, надрываясь от смеха. Следом за ним вышла Мелисса, и Десс убрала руку с GPS-навигатора в кармане, чтобы не отвлекаться. Среди гама средней школы Биксби телепатия Мелиссы так же бесполезна, как сотовый телефон на дне Большого каньона в Колорадо, но в малонаселенном пригороде лучше следить за своими мыслями.
— И что привело вас двоих в мое скромное жилище?
Десс нахмурилась. И с чего это Рекс в ударе, особенно учитывая вчерашнюю заварушку, если это они ее устроили? И у Мелиссы волосы мокрые, как будто она только что приняла душ. На ушах нет наушников, и она даже умудрилась улыбнуться через темные очки. Будь это кто угодно, только не эти двое… Десс вздрогнула и напомнила себе, что Мелисса все «слышит». К тому же ну никак — буквально и без преувеличения НИКАК  не могло ничего подобного случиться.
Джонатан, разумеется, был немногословен, так что отдуваться пришлось ей.
— Мы слышали, вы вчера попали в передрягу.
Рекс хихикнул и кивнул.
— Слухами земля полнится. Люблю я этот городок!
Десс даже улыбнулась ему в ответ. Значит, с ними и правда все в порядке. Все это время старалась отгонять тревогу, не думать о том, что ее друзьям в конце концов изменила удача, и теперь ее беспокойство сменилось облегчением.
— И что вы там забыли? Упрямые ослы, вот кто вы. Разве вы не должны были быть в городе?
— Да, — решительно добавил Джонатан. — Мы вас весь тайный час искали.
Рекс улыбнулся и беспечно махнул в сторону четверки ржавеющих стульев. Полуночники расселись на крылечке, как кружок старых кляч.
— Я по дороге кое-что учуяла, и мы пошли по следу, — объяснила Мелисса.
— А мне сдается, это по вашему следу кто-то пошел, — заметила Десс.
Мелисса кивнула и потеплее укуталась в куртку, хотя на солнце было не холодно.
— Да, похоже на то.
— Надеюсь, вы запаслись приличным металлом, — сказала Десс.
Рекс пожал плечами.
— Ну, они, можно сказать, застали нас врасплох. Но мы сымпровизировали. А «Категорически неоправданные законопроекты» отпугнули последнего чудика.
Десс улыбнулась: ей радостно было это слышать. Она всегда знала, что старый колпак от колеса — одно из ее лучших творений. Он отвалился в 1989 году (а это 153 умножить на 13) от машины марки «мерседес-бенц» (а это тридекалогизм, если считать дефис) на фермерском шоссе номер 1264 (1 + 2 + 6 + 4 = 13, представьте себе). Такому колпаку просто на роду написано задать кому-нибудь перцу.
— Подождите-ка, но Лас-Колоньяс вовсе не по пути к Джессике, — возразил Джонатан, как будто до него только сейчас дошло, что Рекс и Мелисса о чем-то умалчивают.
Десс-то видела это по их лицам. Эта парочка так хитро улыбалась, точно дуэт магазинных воришек, которые умудрились выбежать за дверь и спрятаться за угол с полными карманами добра.
— Нет. Но я учуяла этого парня за несколько миль, — ответила Мелисса. — Оказалось, это ваш охотник, Джонатан.
— И не только, — добавил Рекс. — Он, скорее всего, работает на темняков.
Облегчение Десс начало улетучиваться.
— Работает на них?  Но как?
Рекс глубоко вздохнул и выложил все как есть: про мысли о Джессике, которые подслушала Мелисса; про «поместье темняков» и костяшки «домино»; про охотника и его подругу; про отступление через улицу (Рекс продемонстрировал пустяковую царапину, откуда и была пресловутая кровь), затем про появление отвратительного монстра и, наконец, — об атаке темняков.
Мелисса снабдила первую половину истории своими комментариями и некоторыми возражениями, но в основном просто сидела и дрожала, и под ее закрытыми веками беспокойно бегали зрачки.
Завороженно и с легкой досадой слушая рассказ, Десс поняла, отчего эти двое сегодня такие смешливые. Они просто до сих пор перепуганы до смерти, а там и вовсе чуть в штаны не наложили от страха. От увиденного в Лас-Колоньяс бедняги, наверное, не могли заснуть всю ночь, а после жалкого сна урывками — пожалуйста, результат: усталые как собаки и до сих пор малость в истерике.
Неудивительно, что они не явились в школу. Для реального мира Рекс сегодня не в форме, а уж Мелисса… В средней школе Биксби ее мозги расплавились бы, как мерзкая ведьма в автомойке.
Когда рассказ подошел к концу, Десс откинулась на спинку стула и погрузилась в раздумья, поглаживая навигатор в кармане. Какой бы жуткой ни была ситуация, она снабдила Десс новыми данными для ее задумки с координатами. Возможно, эти последователи темняков, кем бы они ни были, уже знают модель тайного часа. Скрывались же они где-то последние пятьдесят лет…
— Надо сказать Джессике, — произнес Джонатан, нетерпеливо теребя ключи от машины. — А то эти двое сегодня придут за ней.
— Не напрягайся так. Это уж вряд ли, — с привычной самодовольной ухмылкой ответил Рекс.
После эффектной паузы он полез в карман, вытащил что-то и разжал руку. У него на ладони лежал маленький прямоугольник из желтой слоновой кости. Похоже на старую косточку домино, как он и говорил, разве что вместо точек…
— Ух ты, — ахнула Десс.
Это был символ Джессики, символ огнетворения.
— Я взял на себя смелость стянуть этот и парочку других. Это что-то вроде домино для написания человеческих имен. По ним последователи темняков могли узнать, кто такая Джессика. — Улыбка Рекса стала совсем уж до безобразия самодовольной. — Таких символов сотни. Наши противники не сразу обнаружат, что какие-то пропали. А пока темняки будут разочарованы, если попытаются выяснить что-то о Джессике.
Мелисса потерла пальцем костяшку (на опасно близком расстоянии от руки Рекса, заметила Десс).
— У нее вкус, как у темняков, и она довольно старая. Может, ей лет пятьдесят. Таких, скорее всего, только один набор, и его передают из поколения в поколение.
— Секундочку. Если та полунелюдь, как ты говоришь, наполовину человек, почему она просто не напишет, чего хотят эти темняки? — спросила Десс.
Ее передернуло от одной попытки вообразить себе это чудище.
Рекс покачал головой.
— Даже через нее темняки не могут думать на английском, это ведь новый язык. А символам десятки тысяч лет, они древнее любого сегодняшнего языка. — Он понизил голос: — Поэтому им и нужен следопыт.
Тут подал голос Джонатан — он по-прежнему сидел, напряженно сжимая пальцами ржавые подлокотники.
— Но кто же они такие? И откуда взялись?
Рекс пожал плечами.
— Это нам и предстоит выяснить. Но мне лично кажется, что это те же люди, которые расправились с нашими предшественниками. Я не нашел других наших символов, кроме символа Джессики, поэтому остальным тоже надо глядеть в оба.
— Но где они скрывались? — спросила Десс и повернулась к Мелиссе. — Почему ты раньше не учуяла эту получеловека-полу… как там ее?
Мелисса медленно ответила:
— С этим домом что-то неладно. Я там мысли читать не могла. Слышала того парня, когда он ушел и перед тем, как вернулся. Что-то вроде психической мертвой зоны. Будто бы стены поглощают мысли.
— Все дело в местоположении, — пробормотал Рекс.
От этих волшебных слов у Десс кожа снова покрылась мурашками.
— Отвезите-ка меня туда.
— Чего?! — хором переспросили все трое.
— Отвезите меня сейчас же. — Она достала из кармана GPS-навигатор и помахала им перед остальными. — Я ведь знала,  что в Биксби есть такие места — укрытия. Мне все снилось…
Тут она замолчала. Ребята таращились на Десс, точно у нее изо рта пена пошла. Десс застонала.
— Послушайте, эта штуковина превращает места в числа, координаты. Я пыталась уловить связь… Как построен тайный час. Это как топология… — и снова непонимание в глазах, — только еще лучше.  А, ну вас! Просто отвезите меня туда, и я выясню, в чем дело, — прошипела она сквозь зубы в ответ на их пустые лица. — Мне нужен всего лишь образец!
Первым издал звук Рекс. Это был еле слышный покорный вздох.
— Да, ты нашла себе занятие.
Десс закатила глаза и уставилась в небо. Очередная нравоучительная лекция от следопыта.
— Тебе не обязательно туда ехать, Десс.
— Мне удалось чуточку прочитать мысли женщины… — У Мелиссы подрагивала нижняя губа. — Она подобралась слишком близко.
— Мелисса поделилась тем, что видела, со мной, — подхватил Рекс. — Возможно, у нас есть нужные тебе числа.
— Э… — У Десс перехватило дыхание при виде лиц Рекса и Мелиссы.
«Поделилась?» 
У этих двоих не только посттравматический синдром.
«Ничего подобного», — напомнила себе Десс.
— Мы пытаемся перенести это на бумагу. — Рекс снова пожал плечами. — Похоже на планы будущего строительства чего-то связанного с полунелюдью. Но это всего лишь набор чисел, и для меня это китайская грамота.
— Арабская, — машинально поправила Десс.
Мелисса как-то очень странно на нее посмотрела.
— Что-что? — переспросил Рекс.
— Цифры придумали арабы, идиот. — Десс оторвала взгляд от Мелиссы. — И всю древнюю арифметику тоже. Аль  Джебра, в честь которого назвали алгебру, — это такой арабский чувак, жил тысячу лет назад.
Пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что произошло между этими двумя, Десс задумалась, как бы назвали в ее честь целый раздел математики. Дессология? Десстохастика?
— Дессометрика, — вслух предложила Мелисса, и на ее губах заиграла улыбка.
Десс вздрогнула. Засекли. 
Она вновь помахала навигатором.
— А мне все равно, что вы от нее узнали.
«Или как вы этим поделились», — мысленно добавила она.
— Эта штука скажет мне все, что нужно. Просто отвезите меня.
Рекс и Мелисса переглянулись, и Десс позволила себе минуту маленького триумфа: их лица выражали смертельный ужас. Они все еще были вне себя от страха.
Рекс покачал головой.
— Кто-нибудь мог заметить машину. Она, мягко говоря, бросается в глаза в том районе. А еще мы наверняка оставили отпечатки пальцев…
Эти неубедительные отговорки вызвали у Десс только усмешку.
— Вперед, Летун. Поехали в «поместье темняков».
Когда Джонатан уже встал, чтобы идти к машине, он вопросительно посмотрел на нее и Мелиссу:
— А что такое дессометрика?
Десс улыбнулась.
— Расскажу по дороге.

11
13:45
И СНОВА ФЛАТЛАНДИЯ

— Телепатия Мелиссы, — ни к селу ни к городу проговорила Десс.
— А?
Джонатан объезжал длинный грузовик, пытаясь выжать из отцовского автомобиля больше чем шестьдесят пять миль в час на ровной дороге. Одновременно он высматривал любые отклонения от описания дороги, зная, что точность наверняка пострадала из-за неопределенности видения, свойственного телепату. Не то чтобы он винил за это Мелиссу, но временами она теряла ощущение реальности.
— Дессометрика. Ты спрашивал, что это такое.
Джонатан покосился на спутницу: Десс смотрела в ветровое стекло, покусывая ноготь большого пальца. Что-то у них там с Мелиссой, похоже, произошло: они будто в гляделки играли — кто дольше не отведет взгляд.
— Ах, да. Ты тоже так можешь? Читать ее мысли?
— Иногда — если Рекс рядом. Это он выдает.
Полуприцеп наконец сдался и прекратил езду наперегонки. Водитель дружелюбно махнул Джонатану и остался позади. Акробат расслабился.
— Выдает что?
Десс заерзала на сиденье.
— Ты что, не заметил их… ужимочки?
— Гм…
Он решил не идти на обгон следующего грузовика. В такое время вдоль южной границы хлещет поток мексиканских товаров, идущих через Техас. Даже самый малюсенький грузовичок может раздавить его машину, как букашку.
В рекламе автомобилей вождение кажется этаким пустяком. Брехня! За год Джонатан понял, что водить машину — это тебе не летать. И вообще, по сравнению с полетами это ерунда. При скорости шестьдесят миль в час все равно остаешься на плоской земле.
Да и горло у него все еще драло после позапрошлой ночи. Он предусмотрительно проглотил комок, прежде чем заговорить.
— На самом деле от этих двоих мой ужимкомер уже просто зашкалило. Стараюсь не замечать незначительные колебания.
Десс рядом с ним засмеялась, а ее низкий хохот заставил улыбнуться и Джонатана. А ведь он последнее время редко видится с Десс. С тех пор, как Джессика появилась в городе.
— Они стали уж очень… общительными? — продолжила она. — И живенькими.
Джонатан снова взглянул на Десс. Неожиданно выжидательное выражение на лице его взбесило. И кто теперь телепат?
Он пожал плечами.
— Думаю, они просто вчера перепугались. Еще бы…
Правда, мысль о том, что он сам едет на место вчерашних событий, не вызывала у Джонатана особого воодушевления. Наоборот, он спрашивал себя, какого черта он не в школе. Надо же рассказать Джессике, что произошло, и убедиться, что с ней все хорошо…
Возможно, зная их всех, он больше всего доверял именно Десс, когда дело касалось помощи Джессике. Десять дней назад он видел, кто провел остальных через кишащую темняками пустыню, когда они с Джессикой попали в Змеиную яму.
— Ну да. Отчасти дело в этом, — пробормотала Десс. — Но не только.
— И в чем еще, например?
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Прямо позади них водитель грузовика надрывно засигналил, предупреждая о том, что его громадина набрала скорость на спуске. Джонатан отвернул с его пути, заработав в ответ «благодарный» неприличный жест от водителя, промчавшегося мимо. Этот разговор рисковал его отвлечь.
— Ты спятила, — заявил Джонатан. — Не может быть.
— Вот именно. Никак не может. Тут все гораздо сложнее.
Он фыркнул.
— Не могу представить ничего сложнее этого. 
После сдавленного смешка Десс ответила:
— Знаешь, а они один раз… уже.
Джонатан настороженно посмотрел на нее.
— Уже что?
— Да нет, не то, что ты думаешь, — усмехнулась она. — Но еще в детстве Рекс случайно прикоснулся к Мелиссе.
— А… — Левая рука Джонатана задрожала.
Ему вспомнилось то ощущение, и по телу пробежала волна слабости. Он сильнее сжал руль, сосредоточившись на белой пунктирной линии, что пульсировала прямо перед ним, и как-то умудрился удержать автомобиль ровно, пока приступ не прошел.
— Мне Рекс рассказал, — продолжала Десс. — Сказал, это как сотрясение мозга, будто бы она залезла в его мозг, а он — в ее.
Джонатан кивнул.
— Да, прямо в точку.
— Что? А ты откуда знаешь?
Мальчик помолчал. Странно, почему он никому об этом не говорил, даже Джессике (особенно Джессике, если уж честно). Рекс, наверное, понял, что произошло, но ни он, ни Джонатан больше никогда не вспоминали об этом. И, разумеется, Мелисса ничего не сказала, кроме одного «спасибо» там, в пустыне.
— Ладно, это было в позапрошлые выходные, когда мы узнали, что Джессика огнетворец. Вы пытались добраться до Змеиной ямы, а ты выкинула тот фокус.
— Круто было, да? Темняк надолго запомнит мой «Восхитительно пересчитанный орнаментализм».
— Ага. Но помнишь, как ты оставила Рекса и Мелиссу в окружении тучи пауков? А мне  пришлось прилететь обратно и спасти их.
Десс на минуту замолкла, потом шумно выдохнула.
— Верно! Ты отнес  Мелиссу обратно к Змеиной яме. Значит, ты…
— Прикоснулся к ней.
Джонатана снова охватило легкое головокружение, тошнотворный поток мыслей и эмоций, отчаяние, пронизывающее Мелиссу насквозь, внезапное отвращение от секундного прикосновения к человеку. С той ночи он смотрел на нее совершенно по-другому. Он теперь видел за ее сердитым взглядом не только ненависть к человечеству. Он видел хрупкость.
Джонатан вздрогнул. Несмотря на уговор о молчании, он теперь чувствовал себя к ней ближе. А ведь было гораздо проще, когда она была просто обычной стервой.
— Черт, — тихо произнесла Десс. — Рекс тебя, наверное, ненавидит за это.
— За то, что я спас им жизнь? — Джонатан покачал головой, надеясь почему-то, что Десс ничего не ответит. Он уже жалел о том, что они завели этот разговор. К счастью, впереди показался поворот. — Забудь о том, что я тебе сказал.
Но Десс и не собиралась закрывать тему.
— Рекс говорил, что раньше телепаты могли контролировать свои способности. Они выносили шум толпы и даже передавали информацию через рукопожатие. Это они сообщали другим новости и сближали всех остальных.
— Правда? — Джонатан знал, что в истории Биксби и раньше были телепаты, но он думал, что они все чокнутые. — Тогда почему Мелисса такая психованная?
— Рекс не знает. Может, просто выпендривается. Но он всегда хотел узнать, может ли она терпеть это. Наверное, вчера они попробовали. А теперь пытаются подключиться друг к другу.
Джонатан невольно посмотрел на левую руку: ему упорно казалось, что жгучее прикосновение Мелиссы должно оставить след. Но на ладони не было ничего, кроме испарины.
Он снова сглотнул — в горле до сих пор першило.
Они свернули с главного шоссе и направились в Лас-Колоньяс. Все-таки Мелисса была в достаточно здравом уме, чтобы правильно объяснить дорогу. Теперь впереди на горизонте виднелись бедленды — одной-единственной слезинкой солнечного луча.
Джонатан вспомнил их на крыльце: Рекс улыбался до ушей, Мелисса была спокойна, как слон, чего с ней прежде не случалось. Но потом, будто вспышка, снова вспомнилось прикосновение Мелиссы, и он отчаянно замотал головой.
— Надеюсь, они знают, что делают.
Десс засмеялась.
— Ты еще не понял, летун? Никто из нас не знает, что делает.
У арочных ворот в Лас-Колоньяс дежурила машина частной охраны. Два «взятых напрокат» копа, сгорбившись у капота, попивали кофе и грелись на солнышке. Один из них поднял руку и с нескрываемым презрением окинул взглядом старую колымагу. Джонатан опустил стекло: от присутствия любого представителя властей у него появлялось такое ощущение, будто в желудок залили кислоты.
— Что вы тут делаете? — спросил охранник.
— Просто катаемся, офицер. — «Прокатные» полицейские любили, когда их называли «офицерами».
— Приехали поглазеть на дьявольский домик? Боюсь, сегодня не день посещений. Так что поворачивайте обратно и марш туда, откуда явились.
Джонатан уже придумал несколько отмазок, но тут сообразил: если начнет пререкаться, копы вспомнят, что детишкам, вообще-то, положено быть в школе. Так что он приложил руку к воображаемой ковбойской шляпе и начал разворачивать машину.
— Полегче, Джонатан, — встряла Десс и передразнила его: — «Просто катаемся, офицер».
— А что бы ты сказала? «Исследуем паранормальные явления»?
Десс хихикнула и заговорила, протяжно растягивая слова, под «хорошего парня»:
— Например: «Вот, везу свою новую подружку познакомить с папочкой. Мы как раз пожениться собираемся».
Джонатан рассмеялся.
— В следующий раз сама будешь с ними разговаривать.
— А теперь что?
— Будем искать лазейку.
Он свернул на пыльную «подсобную дорогу», которая огибала район, и пригляделся к десятифутовой ограде, окружающей сообщество. Даже в обычное время его мышление воздушного акробата продолжало работать. Он мог видеть углы — где можно оттолкнуться ногой, где — уцепиться рукой, куда перепрыгнуть…
В конце концов Джонатан заметил подходящее место. Рядом с оградой возвышался термитный холмик, и пара футов ее уже была съедена. Джонатан остановил машину.
— Мы не можем через нее перелезть, — сказала Десс.
— Мы — нет. Я — могу. Только покажи, как эта штука работает.
Десс вытаращила глаза и отстранилась. Он вздохнул.
— Тебе нужны координаты или нет?
Ее лицо чуть заметно скривилось, но в конце концов она сердито нахмурилась и ответила:
— Ладно. Но если потеряешь, сломаешь или попадешь под арест и его у тебя отберут — я тебя убью.
Джонатан только закатил глаза. Потом он выслушал ее объяснения и, уходя от машины, прошептал себе под нос:
— И пожалуйста…
На другой стороне ограды Джонатан спрыгнул на землю у края участка земли с недостроенным домом. Стряхнув термитов с кроссовок, он постоял, пока не прошла боль в растянутой лодыжке. Всюду на голой сухой земле виднелись строительные материалы. Каркас дома еще не поставили, только широкий подъезд вел к пустому фундаменту. Джонатан быстро пересек участок, понимая, что его скорее заметят, если он будет шнырять по стройке, а не идти по улице.
В будний день, особенно в такой час, машины встречались редко. Никто не обращал на мальчишку внимания. Половина домов еще, по-видимому, не была заселена. Джонатан чувствовал запах свежей краски, видел швы на недавно уложенном газоне.
Заметить «поместье темняков» оказалось нетрудно. Оно стояло прямо напротив «дьявольского» дома, в котором было разбито окно на втором этаже. Входная дверь пострадавшего здания была опечатана желтой полицейской лентой. Интересно, подумал Джонатан, чем теперь это семейство занимается. Сидит у телевизора и старается не думать о том, кого это принесло среди ночи? А может, они пока перебрались в мотель?
Но настоящий дом с привидениями, конечно, стоял через улицу. «Поместье темняков» ничем не выделялось среди других домов в районе. Все в нем — и гараж, и окна, и лужайка — было чересчур большим. На подъездной дорожке машин не наблюдалось. Рекс и Мелисса говорили, что в доме и щепки не завалялось, так что вряд ли кто-то дома. Джонатан обошел дом, стараясь выглядеть заинтересованным гостем, а не хулиганом.
С задней стороны дома на улицу выходил балкон с раздвижными стеклянными дверями, как и описывал Рекс. Встав под этим самым балконом как можно ближе к дому, Джонатан поднял GPS-навигатор и зафиксировал координаты. Пляшущие цифры застыли.
Если верить Десс, так и должно быть.
Джонатан немного помедлил. Днем дом не вызывал у него ожидаемого трепета и ужаса. Новехонький, в отличие от остальных темняковых мест, которые ему приходилось видеть. Возможно, внутри найдется ключ к разгадке того, кто является владельцем и угрожает Джессике.
Выйдя на лужайку перед домом, мальчик увидел почтовый ящик. Красный флажок был поднят. Джонатан ринулся к ящику, по пути просканировав улицу взглядом…
И замедлил шаг, увидев ее. Из дьявольского дома напротив на него смотрела женщина. По ней было видно, что ночь выдалась бессонная, и помимо усталости на мрачном лице застыло подозрение.
Джонатан улыбнулся и помахал ей рукой. Но она не махнула в ответ. Мальчик открыл почтовый ящик и нашел там одно-единственное письмо. Достав его, он снова помахал женщине и направился обратно к дому.
— Вот черт, — прошептал он.
Парадная-то дверь наверняка заперта, а волосы на затылке до сих пор шевелятся: значит, за ним все еще наблюдают. Он направился на задний дворик тем же путем, каким и пришел, всего лишь раз оглянувшись через плечо.
В окне все еще виднелось лицо женщины, но она больше не смотрела на мальчика. Она смотрела на машину частной охраны, которая ехала по извилистой мостовой.
Джонатан запихнул конверт в карман и стремглав бросился через задний двор; там он перемахнул через низкий забор и оказался в другом дворе. Миновав очередной гигантский пустой особняк, он перебежал через улицу.
Он мчался с бешено колотящимся сердцем, пересекая улицы, вместо того чтобы бежать по ним. Матерые «прокатные» копы пешком его ни за что не догонят, даже несмотря на то что его лодыжка вопит от каждого шага. Они пытались перехватить его на машине — справа слышался визг шин.
На границе района, откуда и пришел Джонатан, дома еще достраивали, и земля оставалась ухабистой и неровной. Несколько рабочих молча проводили его взглядом, не проявив особого интереса. Он едва успевал избегать столкновения с кучами грязи и обломками кирпичей. Как ему хотелось, чтобы хоть на десять секунд вернулась полночная невесомость и помогла убраться отсюда. Всего один дальний прыжок в том  направлении доставил бы его прямо к Десс.
Наконец показалась ограда. Джонатан видел через прутья машину отца. Да, но на этой-то стороне нет ни термитного холмика, ни другой опоры для ног…
Джонатан обернулся. В сотне ярдов от него неторопливо вырулила из-за угла машина охранников. Она съехала с дороги и с неприятным рыком покатилась по не покрытой газоном земле. Шины плевались гравием и поднимали клубы пыли.
Джонатан в панике метался из стороны в сторону, ища, на что вскарабкаться, — груду кирпичей, пенек, ну хоть что-нибудь. Но ограда тянулась вдоль плоской красной земли во все стороны.
И тут его взгляд упал на старую автомобильную покрышку, которая парилась на солнце. В желобки набилась грязь, резина потрескалась. Джонатан подскочил к ней, поставил вертикально и хорошим пинком покатил вперед. Изнутри выплеснулась вода вместе с выводком москитов. Прислонив покрышку к забору, Джонатан оперся на него руками, оттолкнулся ногой от покрышки и прыгнул.
Покрышка прогнулась, но он умудрился схватиться за колышки ограды. Плюющиеся галькой колеса машины копов, казалось, были уже прямо под ним. Джонатан подтянулся и перебросил тело на ту сторону. И тут каждая унция его нормального дневного веса опустилась на больную лодыжку…
— Ну наконец-то, — проворчала Десс, когда он подковылял к ней. — Я тут уже со скуки помираю.
Джонатан завел мотор и оглянулся на охранников. Те резко затормозили у ограды — машину тут же поглотила туча серой пыли. Из нее, кашляя, выскочили копы и безнадежно уставились на него через прутья ограды. Один попробовал ногой покрышку, но она почти сплющилась под его весом.
Джонатан сделал глубокий вдох.
«Можно не торопиться».
— Опять эти дубины, — отозвалась Десс. — Они что, за тобой гнались?
— Ага.
— Клево. Знаешь, а ты и в обычное время не законченный неудачник.
— Да уж…
У него колотилось сердце, в горле скребло от пыли, а в лодыжке пульсировала боль. Такого с ним никогда не бывало в полночь: валиться замертво от усталости, пробежав какую-то жалкую милю.
Джонатан достал из-за пояса GPS-навигатор.
— Надеюсь, он еще работает.
— Да уж хотелось бы, — сказала Десс и включила прибор.
На экране высветились зафиксированные цифры. Спустя мгновение довольная ухмылка расплылась у девочки на лице.
— Вот это да!
Джонатан тоже невольно улыбнулся. Может, это и не так плохо, когда сердце бьется как бешеное. Ну, не так здорово, как летать, конечно…
— Это прямо под балконом, как ты и велела.
— Я вижу… — Она вытаращила глаза, как четырехлетняя девчушка, очарованная впервые в жизни увиденной бабочкой. — Теперь у меня есть закономерность. И она такая странная…
Десс повернулась и, подпрыгнув на сиденье, крепко поцеловала Джонатана в щеку. Он рассмеялся и снова глянул на копов. Они медленно забирались обратно в машину. Через ворота досюда им все равно ехать несколько миль. А ему нравилось просто сидеть тут и не обращать на них внимания.
Джонатан вспомнил о письме в кармане. Когда он достал его, улыбка с его лица пропала.
Новости неутешительные. Совсем неутешительные.
— Закономерность, говоришь, странная? А это тебе как? — Он бросил письмо Десс.
Девочка поднесла его к глазам, а Джонатан тем временем вывел машину на проезжую часть и быстро двинулся к шоссе. Пора возвращаться в школу.
— Какого черта… — пробормотала Десс.
— Оно было в почтовом ящике «Поместья темняков». Наверное, это имя владельца. Спасибо компании «Оклахома Электросвет».
— О боже, Джонатан! — воскликнула Десс. — С таким имечком они наверняка родственники. — Она долго качала головой. — Джессике это не понравится.
— Нет. И мне это тоже не по душе.
Они на всех парах помчались в школу.

12
14:58
ТЕРПЕНИЕ

Они не вернулись.
Джессика обвела взглядом студенческую стоянку, пытаясь отыскать машину Джонатана среди толчеи других, торопливо покидавших среднюю школу Биксби. Последний звонок словно наполнял всех приливом энергии: ребята запрыгивали на капоты, гонялись друг за другом по парковке, напрашиваясь в пассажиры. На улице очередь школьных автобусов изрыгала серые тучи выхлопных газов, а из окон глазели любопытные лица.
Но нигде не было видно ни Джонатана, ни Десс.
— Привет, Джесс. Что это с тобой?
Девочка обернулась и увидела рядом Констанцу Грейфут.
— Так, просто ищу кое-кого.
Констанца улыбнулась.
— Мистера Великолепие?
— Ага. — Она снова воззрилась на автомобильную стоянку. — Он рано ушел из школы, но я думала, он вернется.
— Прогульщик… — Констанца покачала головой. — А я думала, вы будете вести себя скромнее после ареста.
— Нас не арестовывали. Просто задержали и передали под опеку родителей, — поправила Джессика. — Но мы и правда собирались…
Она бы объяснила подруге, что Джонатан просто проверяет, не съели ли двоих ее друзей заживо, но почему-то не смогла подобрать подходящих слов.
— У него… э-э… было дело.
— Да, я понимаю. — Констанца махнула рукой девушкам из группы поддержки, которые гордо шагали по стоянке.
Все больше и больше машин отправлялось в путь, и Джессика окончательно приходила к выводу, что Джонатана нигде нет. Почему они с Десс не вернулись? Значит ли это, что все в порядке? Или худшие опасения оправдались? Могли бы и поставить ее в известность, сказать, что с Рексом и Мелиссой все нормально. Если только, отказавшись поехать с ними, она не выставила себя трусихой и маменькиной дочкой и они не поставили на ней крест.
— В чем дело, Джесс?
Джессика обернулась и устало улыбнулась Констанце. Ей очень хотелось поделиться с кем-то своим беспокойством, но она была единственным полуночником, который сегодня не прогулял занятия, поэтому поделиться было не с кем.
— Просто…
Джессика вдруг поняла, что забыла, о чем они говорили.
— Проблема в Городке Любви?
Джессика кивнула.
— Наверное.
— Тогда скажи мне, что случилось, — улыбнулась Констанца. — Ты же хочешь поделиться этим.
Джессика поняла, что действительно хочет рассказать. Да ведь никто и не брал с нее клятву хранить в тайне всю  свою жизнь.
— Ну, Джонатан действительно классный, временами. Например, ночью.
— Но не такой классный на утро?
Джессика подняла глаза к небу.
— Я не про утро говорю, да и не было ничего такого, кстати. Я говорю о школе. Здесь я не чувствую той связи.
— А, поняла. Он боится ВЧНЛ.
— Да. Вообще-то, ему трудно это дается — выражать свои чувства на людях или  наедине. Разве что ночью. Но это трудно объяснить.
Констанца хмыкнула.
— Не так уж и трудно.
— Это не то, что ты думаешь.
— А о чем, по-твоему, я должна думать?
Джессика невольно улыбнулась.
— А по-твоему, я неправильно угадала, о чем ты думаешь?
Констанца вскинула брови.
— Думаю, ты знаешь,  о чем я думаю.
На парковке зашипели пневматические двери, и Джессика увидела, как первый в очереди автобус сдвинулся с места.
— Вот черт, надо бежать.
— Подожди-ка, Джесс. — Констанца схватила ее за руку. — А как же самое интересное? Давай-ка я подвезу тебя домой.
Джессика посмотрела на нее.
— Правда? Тебе же совсем не по пути.
Констанца пожала плечами.
— Ну и что? С тех пор как ты под домашним арестом, я тебя почти не вижу. — Она приобняла Джессику за плечи и повела ее между оставшимися машинами. — Ты больше не болтаешь с нами в читалке.
— Ах, да. Извини.
— Ничего. Твоя беда в том, что ты считаешь, будто бы читальный зал предназначен для чтения. — Она захихикала. — Да и как я могу ревновать к мисс Готике, скромно сидящей в уголке?
Джессика вздохнула.
— На самом деле Десс очень даже прикольная, — сказала она.
Конечно, с Констанцей не поговоришь о том, как Джонатан боится взять ее за руку. И еще. Забыть  про Рекса и Мелиссу.
— Ну конечно. Суперприкольная, — согласилась Констанца. — Если я не ошибаюсь, она сечет в тригонометрии? Это ведь она ходит в любимчиках у Санчеса?
— Вроде того.
Констанца открыла сумочку и достала гремящую связку, состоящую из ключей вперемежку с брелоком-фонариком, маникюрными ножничками и кроличьей лапкой.
Одно нажатие на брелок — и зеленовато-голубой «мерседес» впереди приветливо чирикнул.
— Да кому какая разница? Мы с тобой поговорим о тебе  и твоей пассии, мисс Дэй. — Констанца обошла машину.
Джессика улыбнулась и села на пассажирское сиденье. Она впервые немного расслабилась после контрольной по физике, которая свалилась ей на голову нынче утром. Встреча с Констанцей — первая маленькая удача за весь день. Следующие двадцать минут ей, по крайней мере, не придется слушать дребедень про темняков, ползучек, древнюю кровную вражду, пропавшее знание и даже вечера мороженого.
Сев в машину, Констанца принялась возиться с радио.
— Так значит, твой парень боится выдавать себя на людях, днем. Он этакий вампир нежности?
— Точно.
— Типичный для них синдром. И я знаю, что тебе поможет.
Констанца завела машину, положила обе руки на руль и повернулась к Джессике.
— И что?
— Терпение.
— Терпение? — Джессика вытаращила глаза.
Уж какого совета она меньше всего ожидала от Констанцы, так это быть терпеливой.
— Вот-вот. Пусть твоя злость созреет, настоится, как хорошее вино. А когда Джонатан выкинет что-нибудь совсем уж хилое, получит в оба глаза.
Джессика заморгала.
— Секундочку. А при чем здесь вино?
— Внимательнее, Джессика. В оба глаза он получит. — Констанца вздохнула, постукивая пальцем по рулю. — Видишь ли, парням нельзя всякий раз говорить, что тебя бесит. Будешь жаловаться на каждую секунду, когда Джонатан не держит тебя за руку, выставишь себя слабачкой и нытиком. Так что придется тебе выложить разом про все его пороки. А это значит… — она включила передачу, — надо подождать, пока он не натворит что-нибудь действительно жуткое, а главное — будет это понимать. Тогда и припомнишь ему все грешки. Терпение и готовность — вот мой девиз.
Джессика покачала головой. Машина задом выехала с парковки.
— Наверное, ты права. В смысле, что не надо его пилить. Если буду приставучей, это его отпугнет. Мне только надо с ним поговорить.
— Подожди, пока победа будет за тобой. Терпение — это преимущество.
Может быть… Хотя, с другой стороны, Джессика знала много примеров, когда терпение делает человека занудой.
Когда они подъехали к краю стоянки, из-за угла вынырнула машина и резко встала прямо перед ними. Констанца нажала на тормоз, и «мерседес» остановился всего в нескольких дюймах.
Это были Джонатан и Десс, и, судя по их виду, они очень спешили. Машина покрылась какой-то грязью, будто бы они ехали не по дороге. Сам Джонатан, очевидно, был немного не в себе.
Он сердито уставился на машину Констанцы, потом прищурился и увидел через два ветровых стекла Джессику.
— Вот это да! Кстати о терпении… — начала Констанца.
Джессика проглотила комок в горле. Случилось что-то серьезное.
— Слушай, я, пожалуй, пойду. У него расстроенный вид. Его дело… ну, из-за которого он ушел… наверное, пошло насмарку.
— Конечно, Джесс.
Джессика открыла дверцу.
— Извини меня, Констанца. Я была бы рада прокатиться, но как-нибудь в другой раз.
— Без проблем. До завтра. И мы обязательно договорим.
— А… конечно.
«Если я вообще смогу тебе что-нибудь рассказать».
Джессику сейчас волновали новости. Судя по лицам Джонатана и Десс, прошлая ночка и правда принесла проблемы.
Констанца засмеялась.
— Знаешь, даже если Джонатан на самом деле такая заноза в заднице, признайся: этот парень все-таки умеет найти подход к девушке.

13
23:45
НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Джессика приоткрыла штору и осторожно выглянула наружу. Интересно, заметно ли это движение из кустов на другой стороне улицы? Свет в ее комнате, разумеется, не горел, а вокруг пульсирующих глаз будильника и дремлющего компьютера она обернула футболки. Единственный свет в комнате прокрадывался из-под двери — в холле горели тусклые ночные лампочки.
Снаружи ничего не было видно — по крайней мере людей. Только сплетенные ветви деревьев, опавшие листья, да под фонарями на верандах домов расплылись лужицы света.
Где-то там Мелисса искала, просеивая немногочисленные в этот час мысли и пытаясь нащупать разум охотника. Если, конечно, они с Рексом сегодня действительно остались в городе, а не отправились к границе бедлендов на очередную разборку с монстрами. По дороге из школы Джонатан рассказал ей обо всем случившемся: как они случайно натолкнулись на дом, где на полночных сеансах темняки отдавали распоряжения своим человеческим последователям.
Джессика содрогнулась, представив полутемняка-получеловека, через которого был возможен этот контакт. Похищенная полуночница попала в лапы к темнякам…
А еще Джонатан передал, что Рекс надеется на ее хотя бы временную безопасность. Все это каким-то образом связано с украденными костяшками странного «домино», но это еще не доказано. Что, если человек с фотокамерой уже получил приказ? Что, если у них есть еще один набор «домино»? Не самые обнадеживающие мысли…
Джессика знала, что беда грозит ей лишь до наступления часа синевы, а потом они с Джонатаном улетят от всякой опасности далеко в небо. Она глянула на часы: всего двенадцать минут осталось.
И тут в комнату прокрался посторонний звук.
Это был скрип деревянных половиц. И он определенно раздавался в доме. Джессика опустила штору, повернулась — и замерла.
Вдоль неяркой полоски света под дверью шевельнулась тень, а следом за ней тихонько заныли половицы.
«Мам?» — едва не вырвалось у Джессики, но она сдержалась, закусив губу.
Будь это мама, она бы постучала и что-нибудь сказала.
Наверное, целую минуту, которая показалась вечностью, Джессика ждала, не шевелясь. Сердце колотилось в самом горле. Тень под дверью не двигалась. Во мраке Джессике почудилось, что по углам ее комнаты кто-то сидит. Свет под дверью словно становился ярче, а ветер за окном стонал все громче.
Может, они ждут полуночи? Но какой смысл, если это обычные люди? Если только они не собираются напасть в последние минуты перед тайным часом, сгрести ее в охапку да подать темнякам на блюдечке. Но зачем? Чтобы сделать из нее еще одну полунелюдь и выполнить приказ?
Джессика пожевала губу. Нельзя же просто стоять и ждать…
Она медленно опустилась на колени возле кровати и выудила коробку с орудиями. Отложив фонарик и зажигалку, она достала цепочку с замком для велосипеда — свой «Спиралевидный». Цепочка была стальная, из толстого прута, так что подходила для самообороны в любое время суток.
Джесс медленно двинулась к двери, встала сбоку от нее, прислонилась к стене и подняла над головой «Спиралевидный».
И тут — донн! — замок, качнувшись на цепочке, звякнул об стенку.
Джессика затаила дыхание.
Дверь пронзил шепот:
— Джесс?
— Бет? — Джессика рывком открыла дверь — перед ней стояла взлохмаченная сестренка в пижаме. — Ах ты змея! Что ты делаешь у меня под дверью?
Бет зашла в комнату и с интересом огляделась.
— Так-так, это я хотела спросить, что ты делаешь у себя за  дверью.
— Тсс! Маму с папой разбудишь, — прошептала Джессика, потому что Бет разговаривала обычным голосом.
— Тогда закрой дверь.
Джессика застонала и глянула на часы, но цифры скрывала накинутая футболка. Если ее младшая сестра не уберется отсюда до полуночи, придется пойти на хитрость.
Бет проследила за ее взглядом.
— Ну-ну. Это ты свет прикрываешь?
— Тсс! — снова зашипела на нее Джессика и — так и быть — закрыла дверь. Еще не хватало, чтобы сюда родители заявились. — Чего тебе?
— Хочу знать, что с тобой происходит.
— А поточнее?
— Ну, шторы задернуты, свет выключен, ты одета, в руке цепь для велика. Куда-то собралась?
Джесс посмотрела на «Спиралевидный».
— Вообще-то, этим я собиралась размозжить тебе башку.
Бет снисходительно улыбнулась.
— За кого это ты меня приняла?
— Ни за кого, — ответила Джессика. — За умственно отсталого серийного убийцу в пижаме. А теперь не пора ли тебе обратно в постель?
— Тебе надо часы починить, — заявила Бет. — А то они каждое утро показывают неправильное время.
Джессика помедлила, хотя знала, что замешательство обязательно насторожит Бет. Маленькая головка младшей сестры вечно воображала, будто знает больше, чем на самом деле.
— Да, кажется, они немного спешат.
— Ага, причем ровно  на час. И каждое  утро.
— Я скучаю по чикагскому времени, — отмазалась Джессика, а по спине у нее поползла струйка пота. Что еще заметила Бет?
— Чушь. В Чикаго и Биксби одинаковое время.
Джессика вздохнула.
— Ладно, Бет, твоя взяла. Каждую ночь я летаю в Нью-Йорк на метле — там, видишь ли, шабаш устраивают. А утром иногда забываю переставить часы обратно на биксбикское время. Довольна?
Бет присела на кровать и медленно кивнула.
— Не совсем. Но нам светит маленький прогресс.
— Уж кому, а тебе светят неприятности. Марш отсюда. Это моя  комната!
— Давай, позови мамочку.
Джессика вдохнула и открыла было рот, но в очередной раз промолчала. И чем дольше длилось ее молчание, тем шире становилась улыбка Бет.
— А, ладно. Кстати говоря, Джесс, в воскресенье утром я пыталась тебя разбудить. И, представь себе, почему-то не смогла открыть дверь.
— Я ее, наверное, заперла.
Бет фыркнула.
— В твоей двери нет замка. Я же твоя младшая сестра и такие вещи знаю. Подозреваю, ты подсунула под дверь вот это. — Она подняла дверную пружину, ту самую, которая подпирала дверь с той ночи, когда Джессика с Джонатаном обнаружили слежку.
— Это мое.
Бет бросила пружину на кровать и улыбнулась.
— Верно. А когда я узнаю, чем ты занимаешься, ты  будешь моей.
Джессика снова глянула на часы. Шесть минут. Если последователи темняков сейчас ворвутся сюда, она прыгнет в стенной шкаф, а темняки перепутают ее с Бет и умыкнут сестру в бедленды. А там она будет доставать темняков, пока им не придется бежать от нее в какой-нибудь еще скрытый час, а то и скрытое измерение — навсегда. И все от этого выиграют.
— Чего-то ждешь? — спросила Бет.
— Да… пока ты уйдешь.
— И кто же это приходит в… — Бет быстрым движением смахнула с будильника футболку, — полночь?
Джессика только покачала головой. Ее сердце билось слишком сильно, чтобы она могла что-то сказать. Может, если стоять совсем неподвижно и вернуться после тайного часа на это самое место, Бет не заметит ничтожные изменения в ее позе?…
Но Бет, похоже, замечала все.
Она села на кровать и заскользила взглядом по комнате.
— Неплохой у тебя домашний арест. Кроссовки по утрам все время грязные. На джинсах — масло и ржавчина. Яму, что ли, по ночам роешь ближнему?
Джессика только зубами скрипнула от злости. Бет, видимо, уже не одну неделю за ней шпионит, а может, с того самого дня, как они приехали в Биксби. И все это время она, Джессика, жалела бедную одинокую сестренку, которая никак не может привыкнуть к незнакомому городу, а эта маленькая змея за ней подглядывала!
Тут Джессике пришло в голову, что она запросто может предоставить Бет потрясающее зрелище. Нужно только дождаться полуночи, а когда она закончится, встать у сестры за спиной или вообще в другой комнате. Исчезнуть прямо из-под ее сопливого любопытного носа.
Но если Бет увидит такой фокус, то растреплет всем. Мама с папой не поверят, но если пойдут слухи в школе, они в конце концов доползут и до других полуночников. Рексу это вряд ли понравится.
Или еще хуже: вместо того чтобы перепугаться, Бет начнет являться сюда каждую ночь, дабы выяснить, что же происходит.
— Думаешь, не вижу, как у тебя глазки горят? — долбила свое Бет. — Вернее, горели, пока в субботу паранойя не разыгралась. Теперь вот этой штуковиной размахиваешь. — Бет ткнула пальцем в цепочку с замком, которую Джессика все еще держала в руке. — Тот парень, с которым тебя поймали, Джонатан, он же вечно на копов нарывается?
— Бет, ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Правильно, не понимаю. Я же его никогда не видела. Судя по тому, что я знаю, он полный придурок. — Бет опустила глаза в пол. — Джесс, я за тебя волнуюсь.
Джессика удивленно моргнула.
— Ты — что  делаешь?
— Волнуюсь. За. Тебя. — Бет подтянула на кровать ноги и обняла колени, самодовольная улыбка исчезла с ее лица. — Тебя раньше никогда не приводили домой копы, ты не шлялась по ночам, не врала мне.
— Бет, я не…
— Теперь ты все время мне врешь, Джессика. Я же вижу. — Бет посмотрела ей прямо в глаза: мол, только попробуй возразить. — Ты была другой, пока мы не приехали в этот дурацкий город. Там я знала всех твоих друзей.
Джессика сглотнула. Казалось, это было так давно, будто бы в другой жизни, которую она все равно помнила. Раньше ведь сестры часто разговаривали — до того, как мама с папой объявили о грандиозном переезде в Биксби, до того, как сборы и прощания превратили Бет в вечного нытика. В основном, конечно, дразнились и спорили, но никогда не врали друг другу.
— Бет. Я не собиралась скрывать от тебя что-то. Просто… — У Джессики сорвался голос.
В глазах Бет было столько мольбы, она так хотела хоть к чему-то приткнуться здесь, в Биксби…
Как же легко можно ей все рассказать.
Джессика виновато представила благоговейный трепет на лице сестренки. Сначала Бет не поверит, но уже через пару минут Джессика ей докажет  и перемахнет с одного места на другое в мгновение ока. Бет придется принять правду, а у Джессики появится союзник, который в случае чего ее прикроет. В мире станет на одного обманутого человека меньше.
— Бет…
— Что?
Но слова, естественно, не шли. Джессика понимала, что возненавидит саму себя, если все расскажет. Многие годы другие держали это в тайне ото всех — от друзей, от родных, от полиции, которая навязала этот беспощадный комендантский час. Неудобно, но что поделаешь? Рекс говорил, что раньше многие люди знали о тайном часе — и вот к чему это привело. Однажды полуночники просто исчезли. Тайна — их единственная реальная защита. Шторы опущены, а окна закрыты именно потому, что кто-то по другую их сторону знает. 
И есть ведь вещи похуже человека с фотокамерой. Джессике представилась полудевочка-полунелюдь. Полночь — это не просто тайна, она полна ужаса. Нельзя свалить все свои кошмары на младшую сестру. Так нечестно. Вся эта идея глупа и несправедлива.
Джессика вздохнула и опять посмотрела на часы. Сорок секунд.
— Дай-ка я тебе кое-что покажу.
Бет вытаращила глаза.
— Правда?
Джессика улыбнулась. Всего лишь еще одна ложь за сегодня.
— Правда. Иди сюда.
Она открыла дверь шкафа и показала в темноту. Нужно-то просто отвлечь Бет на несколько секунд. Если она не будет смотреть на Джессику в момент наступления полуночи, то ничего не заметит.
Бет встала и пересекла комнату с легким подозрением.
— Там кто-то сидит?
— Да. Я там держу своего придурошного бойфренда. Не будь занудой, смотри!
Осталось двадцать четыре секунды.
Бет осторожно нахмурилась, но подошла.
— Может, хоть свет включишь?
— Конечно. — Джессика включила верхний свет, но Бет только сильнее нахмурилась, будто разгадка казалась ей слишком уж простой. — Иди сюда. — Джессика потянула сестру за плечо прямо к шкафу.
Пятнадцать, четырнадцать…
— Ну, что? — Бет таращилась в темноту.
— Просто посмотри. Сейчас глаза привыкнут…
Десять. Джессика убрала руку с плеча Бет и вышла из ее поля зрения. Заметив это, Бет повернулась.
— Лучше не разыгры…
— Смотри!.. — крикнула Джессика.
Похоже, дело хитрее, чем она думала. Все равно что с котом играть. А ее часы точны до секунды. Есть только один надежный способ…
— Джесс, там ничего нет, кроме…
Бет пронзительно вскрикнула, когда Джессика толкнула ее в шкаф, и с грохотом обрушилась на вешалки с одеждой. Джесс захлопнула за сестрой дверь до щелчка.
— Джесс! — раздался приглушенный рев, следом за ним — мощный удар в дверцу, наверное, даже ногой.
Джессика всем телом оперлась на дверцу, дожидаясь прихода полуночи. С кварцевыми часами вечно проблема, говорил Рекс. Они каждый день отстают на пару секунд.
— Тебе крышка! Если не откроешь через пять секунд, я так заору!..
«Пяти секунд будет достаточно», — подумала Джессика.
— Один, два, тр…
Прокатилась знакомая дрожь, словно зыбкая рябь по деревянному твердому полу под ногами. В тот же миг умолкла Бет, и прекратились стоны оклахомского ветра. Комната исказилась, и все застыло, стало плоским и озарилось тусклым синеватым сиянием.
Джессика вздохнула. Крика не избежать, да и родители наверняка уже услышали их перебранку. Но ведь это Бет заявилась в ее  комнату и не пожелала удалиться. В любом случае, обвинения и оправдания будут только по ту сторону полуночи.
Она не стала открывать шкаф: не хватало еще увидеть застывшее в крике лицо Бет, мертвенно-бледное и свирепое. Вооружившись «Спиралевидным» и «Представлением» и натянув кроссовки, Джессика открыла окно и перебросила одну ногу через подоконник.
Бросив прощальный взгляд в комнату, она еще секунду помедлила, гордясь собой — ведь она избежала соблазна выболтать секрет. Она поступила совсем как взрослая и защитила Бет от правды. Возможно, она даже извинится, когда сестра вылезет из шкафа…
— Увидимся через час, милочка, — негромко крикнула Джессика и выпрыгнула наружу.

14
0:00
АКАРИЦИАНДОТЫ

— Вон там! — Джессика показала незанятой рукой, и от ее порывистого движения оба медленно закувыркались в воздухе.
Джонатан посмотрел вниз.
— Я их не вижу.
— Я тоже. Только машину. Знаешь, ее трудно не заметить.
Джонатан засмеялся.
— Чтобы такую развалюху завести, точно нужна телепатия.
Он прижал Джессику к себе и взял ее вторую руку в свою. Опускаясь, они постепенно перестали вращаться. Наверное, Джонатан как-то умел это делать. Джессику вдруг взяла досада. Опять этот третий закон механики. Джонатан подсознательно знает, как его использовать, а ее, Джессику, как раз этот закон вечно заставляет беспомощно болтаться в воздухе.
Раздражение быстро прошло. В такой чудесный миг незачем сердиться: она летит вниз, опустив голову ему на грудь. Джессика закрыла глаза, догадавшись о скором приземлении по тому, как напряглись у Джонатана мышцы. На мгновение их ноги переплелись. От удара о землю у них подогнулись колени, и они прижались друг к другу, чтобы удержать равновесие.
Потом они снова подпрыгнули, и Джессика последовала за Джонатаном, не выпуская его рук из своих. Она открыла глаза: этим прыжком они перескочат через дом между местом последнего приземления и припаркованным «фордом».
Когда они поднялись на вершину дуги, Джонатан сказал:
— Теперь ты выглядишь лучше.
— Чем когда?
— Чем днем.
— Ах, ты об этом…
Ей пришлось о многом подумать в этот день, переварить много новой информации: о «поместье темняков», о полунелюди, о том, почему Десс так задело, что Рекс и Мелисса… прикасались друг к другу.
— Нелегкая выдалась неделя, вот и все.
— Сегодня же понедельник, Джесс.
— Мой день, это точно. Хотя да, сейчас мне лучше…
Еще бы — с Джонатаном… да еще и в тайный час — конечно же, все лучше.
— И, кстати, уже почти вторник, — добавила она.
Они приземлились на дорогу возле машины. Одежда Джонатана вздувалась пузырем, пока они притормаживали, едва не ввинтившись в землю.
— Эй! Я только заметила… на тебе же куртка! — Она отступила на шаг и удивленно оглядела его, обретая по ходу дела свой обычный вес.
Джонатан пожал плечами.
— На случай, если придется домой пешком возвращаться. Ну, если мы найдем охотника или что-нибудь особенное — и я пойду за ним следом.
Джесс улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Каждую ночь он был рядом, готовый защитить ее. Она взяла его за руку, и ей опять стало легко. Легко и весело.
— Джонатан, тебе не обязательно идти домой пешком. Если опять не успеешь… — Полуобернулась. — Ты же не хочешь себе что-нибудь отморозить. Просто постучись ко мне в окошко.
— Твои родители взбесятся.
— Они ничего не узнают.
Он рассмеялся.
— Всю ночь будешь прятать меня в шкафу?
Улыбка исчезла с лица Джессики, и она простонала:
— Кстати, мой шкаф сейчас… вроде как занят. Долго объяснять.
Она выпустила его руку и вздохнула. С выходками Бет прятать Джонатана в шкафу — все равно что прятать на дороге машину Мелиссы.
Ржавеющий «форд» выглядел сегодня даже еще более раздолбанным. Не хватало одного колпака.
— Ну, и где они?
— Вряд ли ушли далеко. — Джонатан глянул на часы. — За одиннадцать-то минут. Что значит — твой шкаф занят?
Девочка снова вздохнула.
— У тебя же нет младшей сестры?
— Нет. А что это?…
— Эй! — раздался с другой стороны улицы голос Рекса.
Они с Мелиссой вынырнули из-за каких-то кустов. Их черная одежда почти сливалась с синевой полуночи.
Джессика вытаращила глаза. Эти двое держались за руки и болтали ими, как десятилетние ребятишки, которые играют в свидание.
Мелисса, конечно, была в перчатках, но то, что телепат так спокойно прикасается к другому человеку… А она еще и улыбалась. 
Джессика осмелилась украдкой покоситься на Джонатана.
— Чудеса, да и только, — тихо произнес тот и крикнул: — Что-нибудь нашли?
Рекс отрицательно покачал головой.
— Ни слуху ни духу. Мы еще с десяти тут болтаемся.
— Одни телезомби да эротические сны, — добавила Мелисса.
— Ой, — пробормотала Джессика, — спасибо за информацию.
Мелисса захихикала. Тоже что-то новенькое. И подозрительное.
— Похоже, моя крупная кража из коробки с «домино» на время затормозила развитие событий, — сказал Рекс.
Джессика сдвинула брови. Пускай Рекс думает, будто опасность миновала, если у него в руках символ огнетворца. Это и понятно. Таким он видит мир: контроль над символами — контроль над всем.
— Я бы не был так уверен, — возразил Джонатан. — Наверняка мы можем утверждать только то, что сегодня они не вышли на охоту. И в любом случае полночь для них не обычное время для облавы. Если бы они на самом деле хотели сделать что-то с одним из нас, то пришли бы и днем.
— Верно. — Рекс призадумался. — А что до Джессики, то они наверняка ожидают ее прихода. Может, это приглашение на вечеринку.
Джессика нахмурилась.
— О чем это ты?
Рекс посмотрел на Джонатана.
— Ты ничего ей не сказал?
Джонатан с глуповатым видом опустил глаза.
— А, так вы от Десс узнали?
— Естественно. Сразу же.
— Да о чем? — возмущенно переспросила Джессика.
Джонатан широко раскрыл свои темные глаза и повернулся к ней.
— Ну, скажем, для одной поездки было бы многовато. Я не хотел сразу все на тебя вываливать. Раз уж я сам отвез тебя из школы, то подумал, что до вечера с тобой ничего не случится. А потом уж расскажу.
— О чем? Не случится из-за чего?
— Ну… Мы с Десс выяснили, кто владелец «Поместья темняков». У него в почтовом ящике были счета за газ и электричество. — Он сглотнул. — На конверте имя Эрнесто Грейфута.
Джессика удивленно заморгала, у нее закружилась голова.
— Это, наверное, просто совпадение…
— Не такая уж распространенная фамилия, Джесс, — возразил Джонатан. — И городок чертовски маленький.
— Ты не знаешь точно, что они родственники, — настаивала она, и голос отдавался в ушах, как в пустом тоннеле.
Констанца ведь ее единственный нормальный друг во всем городе… Неужели она примкнула к последователям темняков?
— В телефонной книге Биксби я нашел только одного Грейфута, — сказал Рекс. — Это номер Эрнесто из «Поместья темняков». Но адреса нет. Отца Констанцы, видимо, не включили в список.
— Так, может, Эрнесто из другого города! — воскликнула Джессика. — Даже из другого штата!
— А может, это старший брат Констанцы.
— У нее нет братьев.
Джессика неуверенно замялась. Когда она ночевала у Констанцы, то не видела ни сестер, ни братьев, но о взрослом брате, который живет где-то в другом месте, могли ведь и не упоминать. И то, что Констанца наткнулась на Джессику на стоянке и предложила подвезти домой, — тоже наверняка чистая случайность…
— Джесс. — Джонатан взял ее за руку, но она отстранилась. — Мы не утверждаем, что Констанца одна из них. Тебе просто стоит расспросить ее о семье. Узнай, что сможешь.
— Надо найти Эрнесто, — добавил Рекс. — Мелиссе нужно еще раз послушать ту женщину из поместья. Она планирует что-то построить в пустыне.
Джонатан тихо заговорил:
— Просто скажи Констанце, что делаешь доклад или что-нибудь в этом духе.
— Я встречал это имя в записях еще до нефтяного бума, — сказал Рекс. — Скажи, что делаешь доклад по истории Биксби, и она поверит.
— Но я-то не поверю, — не унималась Джессика. — Я не хочу ее использовать. Констанца мой единственный друг…
Все четверо неловко замолчали.
— Ну, кроме вас, — вяло добавила она.
Рекс и Джонатан продолжали смотреть на нее. Джессика пыталась совладать с собой, сказать что-то, чтобы вернуть свои слова обратно.
— Мы  твои единственные друзья, Джессика.
Ребята уставились на Мелиссу, не веря своим ушам. Это сказала она. Даже Рекс потерял дар речи.
— Мы единственные, кто знает, каков реальный мир, — продолжила Мелисса. — Слушай, мы с Рексом еле ноги унесли из этого Лас-Колоньяс. Когда ты сюда только приехала, на тебя была такая охота, что каждую ночь нас могли запросто убить. — Она фыркнула с обычной презрительностью. — Думаешь, Констанца Грейфут когда-нибудь сталкивалась с чем-то подобным? За ней когда-нибудь гонялись темняки? — Она отвернулась. — А вот мы тебя понимаем как никто другой. Мы  твои друзья.
Джессика уставилась в землю, где всего в паре дюймов над асфальтом неподвижно парили подброшенные ветром листья.
— Ты этим не заморачивайся, — закончила Мелисса. — Мы с Рексом сами справимся. Может, последим за ней после школы, почитаем мысли…
— Конечно, — согласился Рекс. — Без проблем.
— Спасибо, — ответила Джессика. — Да и я с ней поговорю.
— Почему ты мне все днем не сказал?
Джонатан не ответил.
— Я бы хоть не выглядела такой злюкой, будь у меня время подумать, — объяснила она.
— Извини, — сухо сказал он. — В десятый раз.
Джессика вздохнула. В ее состоянии не помешали бы и еще десять извинений. Не то чтобы это он во всем виноват. Любой, кто посмеет украсть у Примадонны Мелиссы славу эгоистичной капризной злюки, легко не отделается. Они сидели вместе на обсыпанной гравием кровле, которая принадлежала «Торговому центру Биксби», в окружении темных очертаний труб вытяжной вентиляции и промышленных кондиционеров.
— Руки опускаются, — произнес Джонатан, нарушив молчание. — Не знаю, что и делать.
— С чем?
— С тобой. То есть для  тебя.
Он поднял камень и бросил его через пустую стоянку. Стоило камню вылететь из его руки, как он полетел медленно, точно через невидимую воздушную пену. Потом камень наконец остановился и пополнил собой парящую галактику его собратьев, которых Джонатан раскидал над асфальтовой равниной. Когда дело касалось гравитации, Джонатан почему-то отличался от остальных полуночников. Это как-то связано с искажением пространственно-временного конти… короче, с физикой.
Джесс снова вздохнула.
— И все равно я не понимаю.
Джонатан швырнул еще один камень.
— Я хочу сказать: одно дело, когда это только темняки. С ними я тебе мог помочь. Я мог унести тебя от них. Но теперь злодеи пришли из Флатландии.
— Откуда?
Он нахмурился.
— У тебя разве не Санчес по тригонометрии? Он все свои углубленные классы заставляет читать эту книгу, «Флатландия» называется.
— Постой-ка, — перебила Джессика. — Десс мне ее показывала. Флатландия — это двумерный мир, где каждый житель — треугольник или квадрат, верно? И тут появляется этот трехмерный парень… — Она тоже бросила камень, но он пролетел мимо остальных и, шлепнувшись на землю, заскакал по асфальту. — Жаль, но знаний по тригонометрии у меня все равно не прибавилось.
— Зато у меня прибавилось, — ответил Джонатан. — Когда вокруг нормальная сила тяжести и я не могу летать, прыгать, почти не вижу углов…
— Не можешь смотреть на всех свысока…
Он подбросил еще один камень и ухмыльнулся. Его карие глаза сверкнули фиолетовым светом в лучах черной луны.
— И это тоже. Вся эта ерунда, которая тебе угрожает, — в Флатландии. Как будто тебя впихивают в двумерное пространство. — Он на минуту повернулся к ней. — Я ничего  не могу сделать, чтобы защитить тебя от них. Мелисса и днем все равно может читать мысли, Десс — считать, Рекс все равно может… ну, видеть, что ли. А я становлюсь бесполезным.
— Бесполезным? — Джесс покачала головой. — Ты не бесполезный.
— Представь, что завтра эти типы подрулят к школе и утащат тебя, а я и пальцем не смогу пошевелить. Разве что буду ковылять за их машиной. — Он встал, опираясь больше на здоровую ногу, и в очередной раз бросил камешек, да с такой силой, что тот исчез далеко во мраке.
— Спасибо, что нарисовал такую жизненную картинку, — нахмурилась Джессика. — Поэтому в Флатландии ты никогда не берешь меня за руку?
— Что? — Джонатан посмотрел на свою ладонь, которую, сам того не замечая, потирал. — Мы все время держимся за руки.
Она покачала головой. Даже если Констанца из последователей темняков, она все же дала ей хороший совет. Может, именно сейчас, когда все и так валится, самый подходящий момент поговорить об этом.
— Только не в обычное время. Не в Флатландии.
Джонатан на секунду будто бы отупел и уставился на свою руку, словно ожидал от нее чистосердечного признания.
— Правда? — наконец выдавил из себя он.
— Правда.
Он снова сел, окончательно сбитый с толку.
— Ну вот, здрасьте. Еще один прокол в Флатландии.
Джесс застонала.
— Я не говорю, что у тебя не получается. Просто ты никогда этого не делаешь! Будто бы там мы  не существуем.
У него под курткой зашевелились мышцы: то ли одежда была ему мала, то ли что-то невидимое его стесняло.
— Извини, — проворчал он.
Джессика нахохлилась.
— Одиннадцатый раз.
Они какое-то время молчали, но Джонатан хотя бы перестал швыряться камнями. Перед ними луна медленно опускалась за горизонт, и осколки разбитого стекла на стоянке поблескивали. Тут Джессика вспомнила, что пора домой. После окончания тайного часа ей еще предстоит сразиться с сестрой, которая вот-вот заорет.
Ничего не скажешь, ночка получилась потрясающая.
Джессика долго смотрела на черную луну, пока у нее не заболела шея. Ей не хотелось, чтобы ночь вот так закончилась. Она взяла Джонатана за руку и начала медленно поглаживать.
— Ты всегда мне нравишься, — сказала она. — Двадцать пять часов в сутки и семь дней в неделю.
Он улыбнулся ей в ответ.
— И раз ты тут организовал «Клуб бесполезных среди бела дня», то чур я буду президентом, — добавила она. — Но только если не дрогнешь перед могуществом храброго воина с фонариком.
Джонатан засмеялся, потом посмотрел ей в глаза, но всего на мгновение. Она заметила по его лицу, что он принял какое-то решение.
— Что?
Он полез в карман куртки.
— Я тебе кое-что принес.
— Подарок? По какому случаю? За то, что слишком много жалуюсь?
— Нет. Потому что знал, что ты расстроишься из-за Констанцы. И потому что должен был сказать тебе раньше. Больше ничего придумать не смог. — Он достал тоненькую нить, которая поблескивала синим металлом в темноте и вспыхивала под лучами черной луны. — Как ты и я, она теряет силу в обычное время.
Он вручил ей изящную серебряную цепочку с такими крошечными звеньями, что она, точно песок, легко осыпалась на ладонь Джесс. На ней висели амулетики: домик, свернувшийся клубочком кот и сложенные в молитве руки…
— Какая красивая.
— Она принадлежала моей маме. Я снял парочку… талисманов, ну, этих фигурок, так что теперь их ровно тринадцать.
— Ах, Джонатан!.. — Джессика надела цепочку на запястье и осторожно застегнула замочек. — Обещаю никогда не бросать ее в темняков. Как она называется?
— Acariciandote.
— Э… можно еще раз?
— Acariciandote. Это по-испански. Папа больше не говорит по-испански, а мама всегда говорила.
Джесс медленно произнесла слово по слогам, морщась от того, как коряво у нее выходило.
— А разве испанский помогает от темняков?
— Gringa! — Джонатан улыбнулся и покачал головой. — В Оклахоме испанским отпугивали темняков еще за четыреста лет до освоения английского.
— Ой, пардон. Никогда не задумывалась над этим. — Джессика снова попыталась произнести имя и запуталась на третьем слоге. — А что это значит?
— Только не смейся. — Джонатан взял ее за руку. — Это значит «прикосновение к тебе». Как когда мы летаем.
Она улыбнулась.
— Ты хотел сказать, как всегда. — Она поднесла браслет к свету. — Какой… — Она не нашла слов и просто смотрела сквозь амулетики на луну.
Та уже наполовину скрылась за горизонтом.
— Надо идти. — Джессика поднялась на ноги. — А то я опоздаю. У меня сестра в шкафу сидит.
— А?
Она схватила Джонатана за руку и потянула к пропасти за кромкой крыши.
— По дороге расскажу.
Они проплыли над Дивижн-стрит низкими размеренными прыжками, оставив следы кроссовок на длинной плоской крыше грузовика, приехавшего из-за северной границы. Крутой поворот на улицу Джессики — и они плюхнулись в крону огромного дуба, разбросавшего листья и сучки в застывший ветер. И пусть Джессика исцарапала себе руки — она все равно радостно засмеялась. Ей доставляло удовольствие снова быстро летать, нестись на полной скорости над землей, когда под ногами все расплывается. Заботы вместе с охотниками, Грейфутами и монстрами остались далеко-далеко…
Ребята легко спикировали на лужайку перед ее домом, всего за пять минут до конца полуночи. У Джонатана едва оставалось время, чтобы долететь до дома, пока опять не завоет пронизывающий ветер.
Джессика повернула его к себе и впервые с тех пор, как в ее жизни появился охотник, почувствовала настоящую радость. Она подняла «Акарициандоты», которые тихонько позвякивали. Амулетики до сих пор кружились после полета.
— Спасибо, Джонатан. — Она крепко поцеловала его, еще раз приподнявшись над землей.
Он улыбнулся и отвел взгляд, пожимая плечами.
— А теперь живо домой! И никаких мне «пешком»! — Джессика указала на город у него за спиной и легонько подтолкнула. — Увидимся завтра в Флатландии.
Джонатан засмеялся и побежал. За один длинный шаг он осиливал полквартала. Очередной фантастический по своей силе прыжок унес его ввысь — и мальчик исчез из виду.
Джессика проводила его взглядом и улыбнулась. Ее обычный вес не казался таким гнетущим, как обычно. Может, в Флатландии завтра опять все поплывет под ногами, но, по крайней мере, прохладный металл «Акарициандотов» у нее на руке будет напоминать о полуночи.
Девочка глубоко вздохнула, и колотящееся сердце начало постепенно успокаиваться. Она медленно стряхнула с волос и одежды листья и траву.
Оставалось всего тридцать секунд. Джесс залезла в окно, не забыв снять обувь, и пересекла комнату.
— Ладно, Бет. Делай свое грязное дело. — Она еще раз вздохнула и положила ладонь на ручку дверцы шкафа.
Полночь закончилась так же, как и началась: часы Джессики спешили, оттянув конец часа на те самые девять секунд. Затем обычное время вновь прокатилось у нее под ступнями, а синее свечение и тишина вместе покинули мир.
— …ри, четыре… — раздался из шкафа приглушенный голос.
Джессика открыла дверцу — и перед ней предстала Бет со сжатыми кулаками, багровая от злости.
— Ладно, ты выиграла, — сказала Джессика и подняла руки в знак поражения. — Только не ори.
— А я не только заору, Джесс! — Брызгая слюной, она отпихнула Джесс и выскочила из шкафа. — Вот скажу маме, что ты хотела меня в шкафу запереть…
Тут она запнулась, и злость внезапно сменилась замешательством.
— Что за черт, Джесс?
— Чего?
— Ты выглядишь… Ты не… — Ее острые глазки оглядели Джессику с ног до головы, потом Бет протянула руку и вынула из волос сестры забытый листок. — Что это?…
— Это листок, вундеркинд.
— Его тут не было. Ты выглядишь иначе. Как ты это сделала? 
Джессика гулко сглотнула. Она поняла, что еще не отдышалась от стремительного полета домой. Наверное, у нее лицо такое же красное, как у Бет. На руках царапины после экскурсии по дубу, да и волосы, скорее всего, растрепались.
А еще Бет заметила браслет… 
— Ах это, — торопливо заговорила Джесс, надеясь, что подходящее объяснение придет к ней вовремя. — Это-то я и хотела тебе показать. А чтобы ты не увидела, где я его прячу… В общем, это большой секрет. Милый, да?
Взгляд Бет метнулся к открытому окну, и Джессика мысленно застонала. Всего несколько секунд назад оно было закрыто.
— Ты прячешь браслеты… за окном?
— Надо же, угадала.
Бет еще сильнее прищурилась.
— Ты затащила меня в шкаф, чтобы выпрыгнуть из окна, где прячешь этот браслет? Ты что, совсем рехнулась! 
— Нет. Ты что-то там говорила про Джонатана…
Джессика попыталась припомнить. Этот разговор состоялся целый час назад, но для Бет прошла всего минута.
— Да, что у него проблемы с полицией.
— Верно! Так и есть. — Она поднесла браслет к свету. — Но я хотела тебе это показать. Это мне он подарил. — Улыбка на ее лице стала совсем уж по-идиотски лучезарной. — Классный, да?
— Еще бы, — ответила Бет, все еще глядя прямо Джессике в глаза. — Миленькая вещица. И я рада, что ты прячешь ее… снаружи. В кустах.
Джессика вздохнула.
— Ее имя означает «прикосновение к тебе».
— У нее есть имя?
— А как же. — Джессика пожала плечами. — В общем, спасибо, что заглянула. Рада, что смогла тебе его показать. — Она крепко обняла Бет. — До завтра.
Джессика открыла дверь своей комнаты, и младшая сестра вышла, подозрительно оглядываясь назад, совсем растеряв слова и не понимая, как это она так опростоволосилась.
— Я вас обязательно познакомлю, — прошептала Джессика.
Бет кивнула и бесшумными прыжками стремглав понеслась в свою комнату.

15
14:42
МЕРТВАЯ ЗОНА

Домик был так себе, ничего особенного. Съежившийся в тени, совершенно не подлежащий ремонту, увитый виноградной лозой. От стоявшего высоко солнца его укрывала развесистая крона ивы, величаво высившейся посреди двора.
Десс вновь посмотрела на «Геостацорбиту». Да, то самое место. На самом деле уравнения, приведшие ее сюда, она могла вывести и раньше. Стоило ей догадаться, что считать надо в шестидесятеричной системе, как все стало элементарно.
Еще год назад на углубленной алгебре мистер Санчес научил их переводить числа из десятеричной системы в двоичную, в которой используются только единицы и нули. Он все время повторял, что, зная это, они смогут однажды стать программистами. Да уж, это точно. Особенно если в средней школе Биксби заведется парочка компьютеров.
Но Десс всегда посмеивалась над Санчесом. Для нее практиковаться с новыми основаниями было просто приятным развлечением, которым она занимала свой мозг в те дни, когда Джессика Дэй еще не объявилась в городе и не загрузила мозги всех полуночников выше крыши. Поднаторев в двоичной системе (что заняло примерно 256 секунд), Десс с усердием принялась за шестидесятеричную, потому что в минуте шестьдесят секунд, а в часе — шестьдесят минут. Так что Десс быстро сообразила, что, например, 2:31 — это 9060 секунд после полуночи.
Хотя что, скажите на милость, делать с такой мелочью?
Ответ явился к ней, когда две недели назад она начала играть с отцовскими картами нефтяных месторождений. Тайный час лежал внутри одного градуса по долготе и одного градуса по широте, а именно вокруг пересечений линий 36 градусов северной широты и 96 градусов западной долготы. Обе координаты кратны двенадцати. Но градусы, как выяснилось, все равно что часы. Они тоже делятся на шестьдесят минут, а каждая из этих минут — на шестьдесят секунд. Это стало для Десс великим открытием: если для координат подходит та же арифметика, что и для времени, то место,  где существует тайный час, тоже можно расчертить на минуты и секунды, как час.
Теперь, оглядываясь назад, Десс понимала, что могла бы давно об этом догадаться.
Она часто наблюдала, как с гор за Гремучей котловиной надвигается полночь. Подобно рассвету, она плыла с востока на запад, движимая вращением Земли вокруг своей оси. И подобно рассвету, у полуночи не было четкой границы. Где-то она приходила внезапно, а где-то — плавной волной.
Но тени, которые протягивались в тайный час, отбрасывали вовсе не горные вершины или водонапорные башни. Их отбрасывали числа. Достаточно научиться видеть минуты и секунды, что сетью покрывают улицы Биксби, и становится ясно, откуда возникает сила.
Десс убрала «Геостацорбиту» в карман пальто, слезла с велосипеда и сняла очки. Она запыхалась. Как только ее мозг закончил вычисления, она буквально выскочила из школы, пропустив последний урок, и примчалась сюда на первой космической скорости.
Но теперь Десс не спешила приближаться к дому. Какой человек может жить в таком месте? Обычный житель Биксби, который не может себе позволить ничего лучшего? Или хуже — скажем, скопище последователей темняков?
Но тут она заметила тринадцатилучевую звезду рядом с дверью, и ей здорово полегчало. Риэлторы всегда говорили приезжим, что в старые времена тарелочки со звездами обозначали, какой дом застрахован от пожара. Это было ложью лишь отчасти. Тридекаграммы действительно охраняли, но не от огня.
Звезда хороший признак. Десс не могла представить, чтобы последователи темняков оставили на доме такую звезду. Ее глаза жаждали найти другие подтверждения — и нашли: дорожка перед домом была выложена из тринадцати плит, труба состояла из 169 кирпичей. Возможно, эта ветхая лачужка когда-то была штабом Женской лиги против нечистой силы, о которой рассказывал Рекс.
Десс собиралась уже прислонить велосипед к старой иве, но тут увидела метки — и замерла. Длиной в фут и по меньшей мере в дюйм глубиной — три параллельные выемки в толстой коре. Гигантские когти прорезали старое дерево, будто стальные лезвия — кожу. Желтовато-зеленый сок, точно кровь, запекся в ранах. Судя по размеру когтей, это был очень старый темняк, из саблезубых.
Десс потрогала отметины: все еще липкие. Тут не нужен Рекс, чтобы сказать, что все произошло не так давно — возможно, даже меньше двух недель назад.
Десс сглотнула, и ее снова посетила мысль о том, что не стоило приходить сюда одной. Здесь может скрываться все, что угодно.
Через несколько секунд после того, как Джонатан вручил ей полученные координаты «Поместья темняков», минуты и секунды в голове у Десс соединились в четкую закономерность. Теперь она понимала, почему Мелисса никогда не улавливала сигналы тех чудовищных дел, что творились в Лас-Колоньяс. В Биксби были мертвые зоны, где наступление полуночи вызывало искажения и помехи. Вроде пузырьков в оргстекле. Там Мелисса теряла свои способности, и форма застывшего времени становилась для ее разума слишком запутанной, чтобы в нее проникнуть. Когда Десс выполнила расчеты, числа на ее новой игрушке привели математического гения сюда.
Прямо посреди пригорода, неподалеку от дома Джессики, этот домик сидел ровнехонько на мертвейшей из мертвых зон.
Десс постояла там немного, покусывая и без того обгрызенные ногти. В конце концов она поморщилась и прислонила велосипед к дереву. Сейчас ведь день, и никакие темняки ее не поджидают. А тринадцатиконечная звезда указывает на то, что тот, кто в стародавние времена построил этот дом, был на стороне полуночников. У Десс ушел не один день на то, чтобы понять, как координаты искривляют волнистую поверхность полуночи, и довести дело до конца она собиралась сама. Это будет ее собственное открытие.
Она зашагала по тропинке.
От дома ее отделяла только закрытая стеклянная дверь. Десс нажала на кнопку на дверном косяке, висящую на единственном шурупе, однако ничего не произошло. Опустив очки на нос, она прищурилась и посмотрела сквозь рябую мятую занавеску. Она уже занесла руку, чтобы постучать…
Из темноты на нее глядело бледное лицо.
Они некоторое время смотрели друг на друга. Старая женщина куталась в темно-красную ночную сорочку, до того изношенную, что та колыхалась от едва заметного ветерка, который задувал под дверь. Глаза женщины были широко распахнуты, так что белки светлыми пятнами выделялись в темноте, но на лице ее было больше любопытства, чем опасения.
— Входите, — произнесла она. — Долго же я вас ждала.

16
14:54
ВЕЧЕРИНКА ПОСЛЕ УРОКОВ

За тридцать секунд до оглушительного последнего звонка Мелисса надела наушники. Еще немного — и в голове ее зазвучит громкая музыка.
Девочка откинулась назад и прикрыла глаза. Она чувствовала, как по всей средней школе Биксби пальцы хватаются за края парт, собирают книги и ручки, застегивают рюкзаки — и все это под сочувственными взглядами измученных учителей. Мысли вокруг гудели, предвкушая поездку домой, прикидывая кратчайший путь до шкафчиков, к ближайшей двери и прямо в автобус — самый быстрый путь, прочь  из школы. Всего за несколько секунд шум стал чудовищным и заполнил голову Мелиссы. Вот так же монотонно заключенные в тюремной столовой стучат ложками по столам, требуя обеда…
Прочь, прочь, прочь! 
Наконец раздался крик, и все здание вокруг буквально взорвалось.
— О-о-о, — простонала Мелисса.
Последний звонок не сравнить с наступлением полуночи, и все же он занимал второе место в списке самых приятных моментов дня.
Она нажала на «воспроизведение» и запрокинула голову. В ушах взрывались мощные аккорды «металла», поглощая скрип парт и визги вокруг. Она чувствовала, как в коридорах сталкиваются в давке плечи и локти, пальцы суматошно набирают шифры на шкафчиках и школу заполняет поток вырвавшейся на свободу болтовни.
Затем река достигла дверей, и давление, изводившее ее весь день, начало отступать, словно банку наконец-то открыли и из нее полилось содержимое.
Мелисса вздохнула и открыла глаза. Над ней стоял мистер Роджерс. Кроме них, в классе никого не осталось. Девочка выключила плеер.
— Мелисса? С тобой все в порядке?
— Лучше не бывает. — Ее довольная улыбка только еще больше его озадачила.
В прошлом семестре Мелисса приучила учителей, которые вели последний урок, к «ритуалу промывки мозгов». Она надеялась, что и Роджерс не воспримет это превратно.
— Ты так делаешь после каждого урока?
— Нет, только после последнего. Мне нравится расслабляться на минуту после суматохи тяжелого дня. Надеюсь, вы не против, мистер Роджерс.
— Видишь ли, в классе не разрешается слушать музыку.
Девочка прищурилась.
— Я не включаю ее до последнего звонка. А теперь урок закончился. Уроки  закончились.
Она почувствовала ответ, прежде чем он слетел с его губ. Этот ответ был вкуса прогорклого масла и принадлежал недалекому уму, который пытается взять себя в руки.
— И все же, Мелисса, — сказал учитель, — это ведь класс, и было бы неплохо, если бы ты сначала вышла в коридор.
У нее с языка чуть не соскочило колкое замечание, но Мелисса сдержалась. За последние дни ей стало легче усмирять свой крутой нрав.
К тому же, как любил повторять ее учитель обществоведения, всегда можно найти эффективный способ выразить протест.
— Разумеется, мистер Роджерс, — милым голоском ответила она. — А вы, случайно, не в Биксби живете?
— Что? Да, недалеко от завода «Доктор Пеппер». А что?
— Ничего. Просто спросила.
Мелисса улыбнулась. Мистера Роджерса даже можно будет навестить — когда-нибудь в тайный час.
Осел. 
Пустые скамьи открытой трибуны стадиона воняли поражением. Мелисса никогда не увлекалась футболом, но, даже сидя здесь одна, она отлично видела, что «Биксбийские тигры» проиграли — и далеко не в первый раз. Она ощущала чувство безнадежности и уныние болельщиков команды, шансы которой равны нулю.
Из укромных уголков где-то внизу доносился запах запретных удовольствий вперемешку с томительным страхом быть пойманным. Мелисса приподняла очки и, посмотрев через ряды, увидела в полосатой тени сигаретные окурки. Она всегда чувствовала укромные уголки: узкие аллеи между временными классами, чуланы дворников и двери в подвал, куда неодолимо тянуло прогульщиков. У всех таких мест был одинаковый вкус — вкус сладкой кратковременной свободы, приправленный нервными оглядками через плечо.
Интересно, почему Рекс так задерживается. В школе почти никого не осталось, если не считать вкуса лабораторных работ, репетиций драмкружка и футбольной команды, которая безо всякого энтузиазма разминалась на поле перед Мелиссой. Мелисса закрыла глаза, глубоко вдыхая воздух, чтобы насладиться покоем опустевшей школы.
И тут в ее голове начала возникать картина, след тех скудных минут, когда она проникла в разум женщины из «Поместья темняков». Энджи — так ее звали — была полна высокомерного презрения к своему напарнику. Мелисса успела выудить из ее разума лишь несколько обрывков, прежде чем их спугнула полунелюдь. Но здесь, в ожидании Рекса, длинные скамьи на трибунах вновь вызвали тот смутный образ. Теперь он плыл у Мелиссы перед глазами: сооружение посреди пустыни, дорога тянется куда-то в соляные равнины и… и просто обрывается.
Оно огромное.  И как-то связано с полунелюдью. Энджи, конечно, никогда не видела это кошмарное чудовище. Ведь оно появляется, когда она замирает. Но женщина общалась с ним через символы знания и понимала, что оно имеет отношение к постройке в пустыне… К дороге в никуда.
— Привет! — раздался снизу голос Рекса, раскрошив почти сложившуюся картинку перед внутренним взором Мелиссы.
Когда он начал подниматься, настил трибун запружинил. Рекс сунул руки в карманы, чтобы его длинный плащ не задевал скамьи. Плюхнувшись рядом с ней, он закинул ноги в черных ботинках на скамейку впереди. На его щиколотке поблескивало металлическое кольцо — Педантичность.
— Привет, Ковбойша.
— Привет, Красавчик.
Рекс улыбнулся новому прозвищу. Он теперь часто улыбался — с тех пор, как прикосновения стали получаться.
Футбольный мяч отскочил от нижнего ряда трибуны, упал на поле, прокатился немного вразвалочку и остановился. Разминка закончилась. Игрок в форме «Тигров», забирая мяч, бросил в сторону ребят подозрительный взгляд.
— Чокнутые! — крикнул он, повернулся и убежал обратно к своей команде, одетой в фиолетовые шлемы и ярко-желтые трико.
— Это не мяч, а какое-то идиотство, — сказала Мелисса. — Он даже не круглый.
Рекс пожал плечами.
— Может, это даст шанс нашей команде. Он ведь усиливает элемент случайности в игре.
— Почему бы им тогда просто не подкинуть монетку?
Он удивленно посмотрел на нее.
— Ну, они так и делают. В начале игры.
— Да ну? — Мелисса вздохнула.
Даже Рекс не понимает, насколько мало она знает о такой бесполезной ерунде, как спорт.
Но Мелиссе пришлось признать, что последнее время мир стал видеться ей яснее. Средняя школа Биксби не такая жуткая, как обычно. Сегодняшний день вообще был вполне сносным, пока мистер Роджерс не прикопался к ее «ритуалу промывки мозгов». А теперь, когда школа практически опустела, Мелисса оправилась и от этой неприятности. Она с интересом наблюдала за неуклюжими идиотами, которые носились по полю за кочующим мячом, будто стая уток. Они даже звуки издавали похожие.
Мелисса улыбнулась. Прикоснувшись к Рексу, открыв для него свой разум, она изменилась сама. Давление на мозг спало. Вроде того, когда несколько тысяч баррелей нефти вырываются из скважины. Сейчас она даже жалела, что они не сделали этого раньше.
— Так которая из них? — спросила она.
Рекс повернулся к кандидаткам в группу поддержки, возвращавшимся в раздевалку после репетиции. Девчонки в прошлогодней форме дрались за парные помпоны из цветастой кучи.
— Она из высоких, — ответил Рекс.
Мелисса заметила, что кандидаток поделили на очень высоких и очень низких. Интересно, как влияет рост на участие в группе поддержки?
— Она наполовину индианка. Одета в форму. И красные кроссовки.
Рекс было поднял руку, чтобы показать, но Мелисса удержала его.
— Вижу. Симпатичная.
— Ты правда ее раньше не замечала? Она вроде как знаменитость.
— Я ничего не замечаю,  Рекс. Либо что-то на меня нападает, либо нет.
Мелисса закрыла глаза. Ни от одной из болельщиц не исходило ничего членораздельного — сплошной неясный гул и конкуренция. Ощущение как от пивной пены в носу. Да и идиоты с избытком тестостерона на футбольном поле не больно-то способствовали ясности восприятия.
Она открыла глаза.
— Слишком много народу. Давай проследим за ней потом. — Она сплюнула в щель между досками настила, чтобы избавиться от накопившихся во рту вкусов.
— Конечно, — согласился Рекс. — Просто подумал, что попытка не пытка. Но не хочу ее упустить. Она наш кратчайший путь к Эрнесто Грейфуту.
Мелисса пожала плечами.
— Пожалуйста. Как только уйдет из этого помпон-клуба, я смогу ее выследить.
— Ты что-нибудь узнала в библиотеке?
— Почти ничего.
Мелисса прогуляла четвертый урок, слоняясь возле читального зала, где  сидели Констанца и Джессика. Но во время уроков это бесполезно. Она слышала мысли только двоих полуночников: Джессики, которая нервничала, пытаясь разговорить Констанцу (безуспешно, кстати), и Десс, чей мозг все еще жужжал от очередной порции математических вычислений. После шестого урока она торопливо уехала вместе со своим чудо-компасом и сияющими мечтами о картах и числах на всех направлениях.
Мелисса вспомнила картину, виденную чуть раньше, — кусочек мыслей Энджи.
— Слушай, Рекс, может, подождем мисс Болельщицу на стоянке? У меня от этих скамеек задница затекла.
Он засмеялся.
— Ладно.
Тут в нем задрожало какое-то волнение.
— Да, — ответила Мелисса на его невысказанный вопрос, — я хочу тебе кое-что показать. — Она палец за пальцем сняла перчатку, пока они спускались вниз. — Пока я тебя ждала, в моей памяти кое-что всплыло. Я снова увидела картинку из мыслей той женщины, но на этот раз почетче.
— Сооружение?
— Да. — Она остановилась у нижнего ряда и ткнула пальцем в сторону самой низкой скамьи. — Что бы они там в пустыне ни строили, оно длинное и плоское, как дорога.
— Дорога? Куда?
Мелисса пожала плечами.
— В никуда. Она обрывается.
— Темняки ничего не строят, — покачал головой Рекс. — И они терпеть не могут дороги, которые идут через пустыню. Хотя, может, их последователи прокладывают дорожку к какому-нибудь хранилищу знаний?
— Не знаю, Рекс. Великовато это для дорожки. Ничего больше не видела.
Он сжал ее плечо.
— Покажи мне. И мы все выясним, когда найдем Эрнесто.
Мелисса кивнула и улыбнулась. Спокойствие и уверенность Рекса прорвались сквозь гудение футболистов и бессмысленное возбуждение девушек из группы поддержки. Она обняла его за талию, и они направились к ее машине. В тысячный раз она порадовалась, что вычислила его восемь лет назад, пробежала через пустые синие улицы в ковбойской пижамке и нашла единственного полуночника, чей разум услышала в Биксби. Ей не терпелось вновь к нему прикоснуться. Хоть будет чем заняться во время ожидания.
Слежку за Констанцей Грейфут придется отложить на более позднее время.

17
15:04
МАДЛЕН

— Вот в мои времена были карты. Не надо было советоваться с математиком, чтобы построить дом. Чаю хочешь?
Десс снова моргнула, осознавая, что еще не произнесла ни слова с тех пор, как переступила порог. Ее глаза быстро привыкли к полумраку, но мозг был совершенно выбит из колеи вопиющим беспорядком повсюду: ржавые тридекаграммы, городские печати Биксби, решетки на окнах с тринадцатью прутьями каждая, каминные решетки с изящными ячейками, по тридцать девять на каждой. У стен были свалены в кучу всевозможные антитемняковые вещицы, точно неровные металлические скульптуры. Оставалось только пересчитать у них углы.
Десс собралась было ответить, но из другой комнаты раздался свист чайника. Сначала он тихо стонал, а потом разозлился и дико завизжал.
— Будем считать, что ты ответила «да», — сказала пожилая женщина. — Вот в мои времена молодые люди быстрее отвечали на такие простые вопросы.
Десс закрыла рот.
Рекс обалдеет, когда увидит это место. По сравнению с этим его историческая коллекция — так, убогий придорожный террариум. Да здесь полуночного добра на целый город хватит: наследие, оставшееся от потерянных поколений полуночников, доживает тут свой век, тихо ржавея. Может, здесь даже есть Хранилище знаний, и это не просто обрывки сведений, незаметно написанные на камнях в пустыне, а целая библиотека, столь же богатая, как и весь этот блошиный рынок вокруг. Придется спросить. Придется о многом спросить, когда вернется дар речи…
Возвращению хозяйки предшествовало дребезжание чайного подноса.
— Молоко, сахар? — прокашляла старушка. — Это для тебя тоже слишком сложный вопрос?
— Только молоко. — Десс терпеть не могла чай, но упоминать об этом было, видимо, уже поздновато.
— Очень разумно, — одобрила хозяйка. — Молоко обволакивает желудок, а от сахара только зубы гниют. Я вообще сахар в рот не беру, ни в каком виде. — Она широко улыбнулась, явив миру два абсолютно не тронутых временем ряда белоснежных зубов. — Представь себе, я не была у стоматолога сорок девять лет.
Десс сглотнула.
— Очень даже представляю.
Чайный поднос перестал дребезжать, приземлившись на столе перед Десс. Старушка села напротив, подцепила ниточки и энергично потеребила чайные пакетики в чайнике.
— Я сама не своя становлюсь, когда они пускают этот веселящий газ. Они бы еще дирижабль «Гудйир» наняли, чтобы разрекламировать всем, где я живу.
От этих слов мозг Десс завертелся, как жесткий диск, а потом ее осенило.
— Вы телепатка! — сообразила девочка.
— А ты быстро улавливаешь очевидное.
Женщина вынула из чайника мокрые пакетики и со всего размаху шлепнула их на блюдце. Затем налила в чашки заварку, щедро сдобрив ее молоком.
На какое-то время за столом воцарилось молчание. Старушка изящно прихлебывала чай, а Десс грела о чашку руки. Она поднесла ее к лицу и с отвращением уловила сильный цветочный запах крепкого чая. Десс могла пить чай разве что со льдом, добавив столько сахара и лимона, что он вообще превращался в лимонад с кофеином.
Интересно, почувствовала ли старуха ее неприязнь или ей мешает сырость в доме?
Сколько лет, она сказала? Сорок девять?… Именно сорок девять лет назад, по словам Рекса, были сделаны последние записи знания. Но не просидела же она все это время в этой развалюхе, которой давно пора на снос?
Женщина, похоже, ждала, когда гостья что-нибудь скажет.
— Гм… меня зовут Десс.
— Естественно, — отрывисто бросила старушка. — Я знаю все ваши имена. Но все равно, очень любезно, что ты представилась, Дездемона. А я Мадлен.
— Приятно познакомиться, — буркнула Десс.
Под пристальным взглядом телепатки ее манеры полетели в тартарары.
— И мне тоже. Хотя я, конечно, хорошо тебя знаю.
— Конечно… — Десс нахмурилась. — Значит даже отсюда вы нас чувствуете? Можете читать мысли, даже в мертвой зоне?
— В мертвой зоне? Это еще что за чепуха? — Мадлен взяла ложку и яростно помешала чай. — Это сумеречное искажение, лучшее в Биксби. Как я сказала, в мои времена были карты. Тут, кстати, где-то есть одна. Тебе будет любопытно на нее взглянуть, дорогуша…
Мадлен встала и быстрым шагом вышла из комнаты вместе с чашкой на блюдечке. Чашка противно позвякивала.
Десс с огромным облегчением вздохнула, и ее мозг снова завертелся. Она достала «Геостацорбиту», дабы удостовериться наверняка, где она находится. Местонахождение, выраженное в цифрах, а не в словах (пусть и чепуховых), ее успокаивало. Она долго разглядывала координаты. Потихоньку вихрь ее мыслей улегся, а по лицу даже расплылась довольная улыбка.
Наконец-то она совершила свое открытие, и оно было сногсшибательным. Они все эти годы и не подозревали, что где-то рядом существует еще один полуночник, что прямо у них под носом прячется единственный оставшийся представитель потерянного поколения. И пока они слепо тыкались во все двери, прямо в их городе жил живой свидетель таинственной истории Биксби.
Настало время задавать вопросы. Будь тут Рекс, он бы начал с самого начала: а что именно случилось сорок девять лет назад? Почему телепатка Мадлен скрывалась все это время? И как ей удалось исчезнуть от глаз посторонних? Неужели она даже из дома не выходила?
— А, вот она! — отозвался эхом голос Мадлен.
Что-то зашуршало, потом стукнулось об пол в соседней комнате. Старушка вернулась с длинным рулоном бумаги в одной руке и дребезжащей чашкой на блюдце в другой.
Она с довольным вздохом уселась обратно и вручила рулон Десс, а потом подлила себе чаю.
Когда Десс развернула карту, все вопросы, которые она намеревалась задать, сами собой улетучились. На пожелтевшей бумаге перед ней раскинулся весь Биксби, но не тот, что был знаком девочке по картам отца с нефтебуровыми вышками. Карта была напечатана выцветшими чернилами, испещрена старинными узорами и напоминала светящуюся сеть полуночи, где на пересечении минут и секунд находятся мертвые зоны и воронки. Участок с координатами «Поместья темняков» был прорисован особенно детально. Карта изображала Биксби в тайный час, Биксби из снов Десс.
Девочка тихо чертыхнулась, понимая, что уже видела эти линии, завитки и контуры.
— Вы телепатировали мне все это во сне.
— Полагаю, в школе вы учитесь на «отлично», юная леди, — улыбнулась Мадлен, помешивая чай. — Тот, кто быстро и уверенно дает вполне очевидный ответ, всегда преуспевает.
Десс сделала глубокий вдох. На один вопрос она получила исчерпывающий ответ: женщина на самом деле могла телепатировать прямо из мертвой зоны, сумеречного искажения или как там еще называется это место. Сны, которые привели Десс к отцовскому GPS-навигатору, а в конечном итоге — и к этому дому, можно сказать, сны из гадального шара, этакое вещее цветное кино. Ее притянули сюда, как пса на поводке.
— Вы хотели, чтобы я нашла вас.
— Я надеялась, что это случится скорее, но, полагаю, учитывая недостаток образования, ты сделала все, что в твоих силах.
Десс прищурилась.
— Недостаток образования? Да я углубленно тригонометрию изучаю!
Мадлен улыбнулась.
— Чего и следовало ожидать, раз ты математический гений. Но я имею в виду не твое обучение в школе, как ни странно. Мне жаль вас, бедных сироток. Вы бьетесь и мучаетесь, пытаясь найти объяснение тайному часу. — Она поднесла к губам чашку и почти прошептала: — Вы так одиноки…
Десс опустила глаза и уставилась на груды металлолома вокруг маленького кофейного столика. Казалось, металл скинули сюда в большой спешке, в беспорядке и суматохе, но было это давно. Ржавчина буквально склеила предметы, и слой пыли скрывал их поверхность. Мадлен тут уже давненько. И, как сама она сказала, так одинока…
— Вы здесь сидели… все это время? — спросила Десс.
Пожилая женщина улыбнулась про себя.
— Раньше я чаще выходила. До рождения Мелиссы днем было безопасно, и никто меня не узнавал. — Она усмехнулась. — В молодости я носила парик и безобразные очки. А вот сейчас могу выходить, только когда Мелисса в школе. Бедняжка.
Десс нахмурилась. Ответ Мадлен вызвал у нее еще больше вопросов. Парик? И от кого она пряталась?
Хотя бы последние слова не были ерундой.
— Так вот почему Мелисса вас ни разу не почувствовала, верно?
— Разумеется. Она может уловить другого телепата, как горящее нефтяное месторождение на ночном горизонте. Если бы не средняя школа Биксби, я бы торчала тут безвылазно. — Женщина покачала головой. — Имей в виду: она не должна ничего знать. Иначе все из ее разума выльется в пустыню. Ведь в полночь ничьи мысли ей не принадлежат.
Над столом вновь воцарилось молчание. Десс понимала, что должна узнать больше. Жаль, здесь нет Рекса. Это он любит выпытывать хронологию и последовательный порядок событий. Он бы сказал: «Начнем с начала». Но где здесь начало? История так запутана, как какое-нибудь бесконечное уравнение, где каждый шаг приводит к вводу все новых переменных. Десс какое-то время сидела молча, пытаясь вытянуть нужный вопрос из клубка собственных мыслей.
— Итак… что случилось? — наконец спросила она.
Мадлен вздохнула.
— Они победили.
Десс моргнула и глотнула чаю. Он был едва теплый и горький, но в голове от него прояснялось.
— Все произошло во время нефтяного бума, — продолжила Мадлен. — До появления всех этих приезжих с их деньгами Биксби был одной большой семьей. Мы знали, кому можно доверять, а кому нет.
Десс попыталась представить Биксби в те далекие времена, но все, что родилось в ее воображении, было словно черно-белый клип на зернистой пленке, где одноликие «простые люди» попивают лимонад, шьют стеганые одеяла и машут друг другу из пожарных машин. Но кто-то же должен был заниматься тригонометрией, создавать оружие и мочить темняков! И у них ведь были старые темные очки? Глаза полуночников не выносят дневной свет. А они тогда вообще носили темные очки?
Десс попыталась выкинуть видение из головы.
— Шестьдесят лет назад, так? Рекс всегда говорил, что именно тогда все и изменилось.
— Умный он парень, этот твой Рекс, — улыбнулась Мадлен. — Биксби пережил пыльный котел и Великую депрессию. Нас подкосили легкие деньги. Конечно, в молодости мне все это казалось восхитительным. Новые лица, одежда из магазинов, городской кинотеатр… Но спустя некоторое время оказалось, что мы больше не знаем наших соседей, как это было раньше. — Она стиснула зубы. — Помню лето, когда все это случилось…
Невидимый холодный палец прочертил линию по позвоночнику Десс.
— Когда они пришли и всех забрали?
Мадлен подняла бровь.
— Да нет, я не о том. Я говорю про кондиционеры.
— М-м?
— Летом сорок девятого мне как раз исполнилось одиннадцать. Мы играли весь день напролет до темноты, а летом ведь темнеет очень поздно. Дети и подростки — все вместе, — пока взрослые сидели на крыльце друг у друга в гостях. Все было на виду, все друг друга видели. — Мадлен обхватила руками плечи. — Но однажды вечером мы играли, а когда обернулись — взрослых и нет.
Десс проглотила комок в горле.
— Темняки?
— Нет. — Старушка печально покачала головой. — Все эти кондиционеры. То была первая по-настоящему жаркая ночь летом, и все ушли в дома, позакрывали двери накрепко. Вместо наших родителей и соседей за нами наблюдал из окон лишь слабый синеватый свет.
— Синеватый свет? Как в полночь?
— Да нет же. Телевизоры.
— Что? 
— Повнимательней, дорогуша, — огрызнулась Мадлен. — Тем летом все нефтяные деньги были потрачены на кондиционеры и телевизоры. И это стало началом конца.
Десс прочистила горло.
— Постойте… Хотите сказать, что проиграли темнякам из-за кондиционеров? 
Мадлен сердито подняла палец.
— И телевизоров. Не забывай про телевизоры. Видишь ли, Десс, с того вечера взрослые стали сидеть по домам, они смотрели на мистера Джека Бенни, а не на наши детские игры. — Она подняла глаза и посмотрела прямо на Десс с едва заметной улыбкой на губах. — В то лето игры изменились. Некоторые дети всегда хотели поиграть в другую игру. Ты понимаешь, о чем я?
Десс снова сглотнула. На миг ей показалось, что Мадлен очень похожа на Мелиссу. У нее было такое же выражение лица, как у Мелиссы в те моменты, когда наступает полночная тишина, — холодное и отрешенное.
— Э… Боюсь, что нет.
— Да нет, понимаешь. Игра, которая нравилась некоторым детям, была построена на жестокости, власти и, главное, изгнании. Теперь они смогли в нее поиграть.
Десс тихо произнесла:
— Похоже на школу Биксби.
Она откинулась на спинку стула и сделала глоток горького чая.
А не шутит ли эта старуха? Может, спятила? Или все же говорит правду? Кондиционеры? 
Мадлен кивнула.
— Из этого и выросла школа Биксби в ее нынешнем обличье. В будни я только и чувствую, что ее. — Она вздохнула. — Бедняжка Мелисса. Удивительно, что она еще не наломала дров.
Десс наклонилась вперед и твердо сказала, пытаясь вернуть Мадлен к ее истории:
— Но это еще не все. То есть Рекс говорит, что там знание просто обрывается.  Вы же не перестали бороться с темняками потому, что все время пялились в телик?
Мадлен медленно качнула головой.
— Это произошло семь лет спустя, но конец начался тем летом. Трое детей узнали тайну. Во время одной из таких новых игр юный полуночник раскрыл им правду.
— Зачем?
Женщина хотела, кажется, пожать плечами, но получилось только дрожание.
— Он подлизывался, чтобы его взяли  в команду. Наверное. Тысячи лет мы хранили тайну, и все пропало только потому, что никто не смотрел.
— В любом случае, когда эти трое дневных узнали правду, они затеяли новую игру. Каждую ночь они выходили в пустыню и раскладывали камни, пытаясь передать послание тем, кто был где-то совсем рядом.
Десс кивнула.
— Дети до сих пор так делают. Хотя бы пытаются.
— Это давняя традиция. Даже я иногда чувствую их страх или разочарование, что приходит после полуночи из пустыни. Но те трое были гораздо настойчивее остальных. Они хотели доиграть до конца. Долгие годы они пытались узнать, что означают движущиеся камни, а когда ничего не получилось, привели в пустыню юного следопыта. В подарок темнякам.
Десс резко опустила чашку, и тепловатая жидкость выплеснулась через край, облив пальцы.
— Полунелюдь…
Мадлен кивнула.
— Подходящее название, полагаю. В знании никогда не было имени для того, кем она стала. Я знала ее под именем Анатея.
— Но вы же телепат. Почему вы не узнали, что происходит?
— Никто не знал. Тогда эти трое переехали в Броукен Эрроу — за пределы наших возможностей. Они боялись возвращаться в Биксби, так же как я боюсь выходить из дома. Они тайно строили планы и здорово разбогатели.
— Разбогатели? Темняки им что, хорошо платят?
— В каком-то смысле — да. Самый старший из них знает обо всем, что находится в пустыне: про расщелины с полезными ископаемыми, про древние водоемы. Как металлург. — Она улыбнулась, заметив на лице Десс замешательство. — Никогда не слышала о таком таланте? Есть еще много других. Достаточно того, что темняки могут чуять вкус земли, в точности так же, как они чуют твой сообразительный умишко в полночь. — Мадлен прищурилась, и Десс вся покрылась гусиной кожей. — И этим троим заплатили. Нефть за кровь.
— Э-э… — От слова «нефть» у Десс опять пробежал мороз по коже. Она вспомнила имя на письме, которое Джонатан нашел в «Поместье темняков». — А из этих детей никого, случаем, не звали Грейфут?
— В яблочко. — Белоснежные зубы Мадлен сверкнули в тающем предзакатном свете. — Далеко пойдешь, дитя мое.
Десс нахмурилась.
— Но я думала, темняки терпеть не могут нефтяные шахты.
— Верно. Но темняки же и говорят Грейфутам, где не стоит бурить. Благодаря союзникам среди людей они охраняют свои местечки.
Десс медленно кивнула.
— А потом… эти союзники пришли и забрали вас.
— Их наняли. Понадобилась всего одна ночь, в первые часы после полуночи. Мы и наши союзники среди дневных едва остались в живых. — Она окинула взглядом загроможденную хламом комнату. — Мы были готовы к атаке темняков, но не людей. С ними весь этот металл… бесполезен.
— Но вы хотя бы спаслись бегством.
Мадлен кивнула.
— В ту ночь я тайком выбралась из дома, чтобы поиграть в те самые игры. Мы пришли сюда, зная, что здесь в тайный час безопаснее всего, потому что искажение настолько сильно, что темняки не знают о существовании этого места. — Она резко постучала костяшкой пальца по поверхности стола. — И до сих пор не знают, тьфу-тьфу-тьфу.
— Мы? Вас много?
Мадлен медленно покачала головой.
— Было много. Один уехал из Биксби через несколько дней, среди бела дня, и мы никогда о нем больше не слышали. Другие состарились и умерли, один за другим. Здесь, в этом доме.
Десс глубоко вздохнула, и запах плесени в комнате внезапно приобрел тревожный оттенок. Она ожидала найти здесь тайну, некую странную территорию полуночи, спрятанную среди переплетений минут и секунд. Но здесь обитали лишь трагедия, одиночество и дух скорой смерти.
Мадлен улыбнулась, и Десс в очередной раз вспомнила Мелиссу.
— Ты сама спросила, дорогуша. Пеняй на себя.
Десс фыркнула.
— Ну уж нет, это вы  меня позвали. — Она нахмурилась. — Кстати, интересно, зачем?
— Потому что устала прятаться. — Мадлен глотнула чаю. — И еще. Я теперь почти уверена, что без моей помощи вы просто не выживете.

18
22:42
КОНСТАНЦА

Жизнь Констанцы Грейфут была насыщена событиями.
Всего за полдня она заставила Рекса и Мелиссу съездить в ветеранский госпиталь, затем долго таскала за собой по магазинам в центре Биксби и шумному торговому центру «Талса». А теперь, когда они потратили девять долларов в топливном эквиваленте, оказались там, откуда и надо было начинать. А именно — на улице перед ее домом. И ждали они наступления полуночи.
Оставалась всего одна проблема: они были практически безоружны. Рекс глазел через ветровое стекло на низкорослое сучковатое мескитовое дерево — непременный признак близости бедлендов.
— Мне это не нравится.
— Кажется, ты говорил, что дом чист, — ответила Мелисса.
— Так и есть. — Объехав дом несколько раз, Рекс убедился, что на доме Констанцы нет ни капли Фокуса. Если ее семейство и работает на темняков, то в другом месте. — А вдруг они нас почувствуют?
Мелисса пожала плечами.
— Если они нас ищут, то все равно почувствуют.
— Да уж, я извел все оружие в воскресенье. Не лучшее время для стычки.
— Мы всегда можем отлично сымпровизировать, — сказала Мелисса. — И у меня в багажнике «Категорически неоправданные законопроекты», еще не тронутые нечеловеческой плотью. Кстати, я все еще жду, когда ты прилепишь их обратно на мое колесо. Хоть завтра.
— Придется подождать, — произнес Рекс. — Поедем обратно в город и вернемся, когда возьмем у Десс побольше оружия.
— У Десс? — засмеялась Мелисса. — Ты что, не заметил? Она так увлеклась своими грандиозными проектами, что ничем нам не поможет. Последнее время от нее помощи как от Джонатана.
Рекс покачал головой.
— Ничего, скоро Десс включится в процесс. Она должна выяснить, что там, в пустыне. А пока пусть балуется с какими угодно картами.
— Думаешь, Десс может перевести образы из разума Энджи в координаты?
— Это будет сложновато. — Рекс посмотрел на подругу и нахмурился. — Тебе придется…
Он не стал договаривать.
Они уехали на много миль от психического шума центрального Биксби, стояла поздняя ночь, да и эмоции лились через край. Рекс знал, что Мелисса прочитает такие мысли.
Она улыбнулась и прикоснулась к его плечу рукой в перчатке.
— Не волнуйся, Красавчик. Я бы не стала так порочить твою честь.
Он улыбнулся в ответ и почувствовал, что краснеет. Какой смысл отрицать приступ ревности, который напал на него при мысли о том, что Мелисса коснется Десс и разделит с ней свои мысли так же, как с ним. Хуже того, первый раз она дотронулась вообще до Джонатана, той ночью в пустыне.
«Но другого выбора не было», — напомнил себе Рекс. Если бы она этого не сделала, они все пошли бы на корм темнякам.
«Кстати говоря…»
Он взглянул на часы. Еще есть время благополучно попасть домой до полуночи.
— Может, вернемся с Джессикой? С ней даже оружие не нужно.
— Ах, этот всемогущий огнетворец! Она под арестом — какая жалость!
Рекс вздохнул. Вряд ли хоть одному следопыту в истории доставалась такая пестрая команда полуночников.
— Она, конечно, — продолжила Мелисса, — могла бы остаться ночевать у Констанцы на выходные. Тогда уже ждала бы нас здесь, с фонариком наперевес. Да только теперь она побоится пойти на такое. Зря вы с Летуном так активно чесали языками.
Рекс уставился на нее.
— А что же нам было делать? Нарочно «забыть» и не сказать об Эрнесто Грейфуте? Оставить ее тут на ночь, когда она не ведает об опасности?
— Ты прав. Джонатан все равно бы ей сказал, — усмехнулась Мелисса. — К тому же секретничать — нехорошо. И, к слову, о секретах. Ты ведь не хочешь, чтобы Джессика стала свидетелем настоящего телепатического сеанса? А то еще задумается, почему родители отправили ее на ту вечеринку неделю назад.
Рекс удержался и не ответил, чтобы не затевать скандал. За эти три дня Мелисса так сильно изменилась… Теперь она даже переносила школу и сохраняла хладнокровие в толчее «Талсы», улавливая запах Констанцы каждый раз, когда они теряли ее из виду. У нее словно в голове прояснилось.
Но кое-что осталось прежним. Рекс теперь из первых рук знал, какая Мелисса мизантропка в душе. Еще не зажили раны после шестнадцати лет отчуждения. Не говоря уже о восьми годах одиночества перед тем, как они встретились. Все свое детство она отбивалась от вихря окружавших ее мыслей, совсем одна. Возможно, Мелисса так никогда и не оправится от того, что одна из всего Биксби явилась на свет телепатом.
Рекс посмотрел на часы.
— Ну, еще не так уж поздно. Мы можем позвонить ей из «Семь-одиннадцать» на Сорок четвертой улице и сказать, чтобы они с Джонатаном пришли сюда.
Улыбка на лице Мелиссы снова игриво сверкнула.
— Будешь просить помощи у Летуна?
— Он спас тебе жизнь, если мне не изменяет память.
Улыбка погасла.
— Ах, да. Мой тайный миг позора. — Мелисса с шумом выдохнула. — Отлично. Вот тебе четвертак.
Окно кухни открылось легко, но вот чтобы влезть в него, пришлось проявить чудеса находчивости. Особенно учитывая «Категорически неоправданные законопроекты», которые Рекс потащил с собой на случай, если не будет времени вернуться в машину. Когда он не глядя поставил ногу в раковину, заваленную грязной посудой, звон разнесся по всему дому.
— Господи, Рекс!.. — послышался за его спиной голос Мелиссы. — Скажи спасибо, что ты не настоящий грабитель. Мертвого разбудишь.
— Я думаю не о том, как бы половчее, а о том, как бы побыстрее, Ковбойша. Чувствуешь что-нибудь?
Девочка понюхала воздух, и глаза ее фиолетовой вспышкой уловили серп восходящей луны.
— Их разбирает любопытство, но пока ничего жуткого. Пока. А Джонатан прямо по расписанию бежит к Джессике. — Она сердито сдвинула брови. — Забавно. Не чувствую нигде Десс.
— Может, она нашла свои любимые слепые пятна? — предположил Рекс. — Ладно, пошли.
Дом оказался даже больше, чем выглядел снаружи. В гостиной запросто уместилась бы дорожка для боулинга. Пока Мелисса перебирала клавиши на рояле в углу, Рекс выискивал признаки Фокуса. Но дом и внутри был абсолютно чист.
Следопыт улыбнулся. Может, удастся обойтись без стычки.
— Наверх? — предложил он.
Когда они нашли комнату Констанцы, Мелисса рассмеялась.
— Так вот она какая, единственная подруга Джессики! — Она покачала головой. — Куда уж нам!
Рекс не выдержал и усмехнулся. Повсюду была разбросана одежда, будто бы смерч опустошил два громадных шкафа. Одну из стен полностью скрывали зеркала, перед которыми красовалась застывшая Констанца, примеряя сегодняшнюю обновку. Пол был завален оторванными ярлычками. На каждом стояла сумма, которой Рексу хватило бы, чтобы запастись одеждой лет на десять.
— Не спится, — заметил он.
— А зачем спать, если можно поглядеться в зеркало?
— Ты поосторожнее там с ней.
Мелисса хмыкнула.
— Постараюсь не испортить покупки.
Рекс засмеялся, но отвернулся, когда телепатка потянулась к неподвижной фигуре. Он прекрасно обойдется без восторженного лица Мелиссы, когда та проникнет в мысли Констанцы. С манекенами, конечно, все обстоит совсем иначе: это ведь одностороннее вторжение, а не так, как у них с Мелиссой, когда они вдвоем. Даже днем, если Мелисса случайно прикасалась к обычному человеку, это лишь усиливало ее чувствительность. По-настоящему сильная связь могла возникнуть только между двумя полуночниками.
Но он все равно не хотел на это смотреть.
Коридор на втором этаже привел его в другую спальню, которая оказалась еще больше комнаты Констанцы. В кровати лежали две замершие фигуры, и, глянув всего разок на их бледные пустые лица, Рекс удалился.
Последней комнатой на втором этаже был кабинет. Стол загромождали книги и бумаги. Рекс присел и начал пролистывать документы, разыскивая телефонные номера, письма, хоть что-нибудь с именем Эрнесто. Почти все бумаги касались буровых шахт, норм федерального права и финансовых прогнозов, Длинные колонки чисел не заинтересовали бы даже Десс.
И все же через пару минут его взгляд привлек скоросшиватель с пачкой бумаги. На первой странице значилось:

Удар по общественности: Аварийная посадочная полоса «Эрспейс Оклахома», Биксби, Соляные долины.

Он медленно вдохнул, вспоминая образ, оставленный в мозгу прикосновением Мелиссы на парковке сегодня днем. Длинное черное шоссе, совершенно прямое, оно тянется в мерцающую белизну соляной долины и обрывается посреди пустоты.
— Дорога в пустыне… — пробормотал Рекс.
Он вспомнил статью напротив первой полосы в журнале «Биксби» за выходные. Кто-то там жаловался на строительство нового шоссе за городом.
Ну конечно! Последователи не строят его — они пытаются остановить  строительство. Темняки не терпят человеческого вмешательства в пустыне: шоссе, трубопроводы, нефтяные вышки отгоняют их все дальше в бедленды. А когда строительством занимается «Эрспейс Оклахома», это — современные сплавы и диковинные механизмы. Именно из-за таких вот новых технологий темнякам пришлось укрыться в тайном часе.
Рекс открыл папку и просмотрел отчет. В нем приводились доказательства того, что шоссе строится специально для того, чтобы компания «Эрспейс Оклахома» тестировала экспериментальные воздушные аппараты — огромные самолеты, чей оглушительный рев разбудит среди ночи всех жителей.
Мальчик приподнял бровь. Он сомневался, что кто-то вообще захочет сажать самолет рядом с Биксби — разве что в самых чрезвычайных обстоятельствах.
Рекс вспомнил украденные мысли, которыми с ним поделилась Мелисса. В уме Энджи между дорогой в пустыне и полунелюдью существовала сильная связь. Но какое отношение взлетно-посадочная полоса может иметь к этому наполовину полуночнику, наполовину темняку? Надо еще раз найти Энджи или еще кого-то, кто об этом знает.
Рекс изучил отчет, но имя автора нигде не указывалось. Он покопался в столе, открыл ящики, тайники, уже и не пытаясь замести следы собственного присутствия. Должно же быть что-то еще — список имен, прилагаемый к отчету, или намеки на спонсорскую организацию. Нужно как-то узнать, кто еще заодно с темняками. Но кроме одной папки он нашел только документы по нефтедобыче, несколько личных писем, длиннющий счет по кредитке и приглашение на вечеринку. Больше ни слова о запасной взлетной полосе и ничего на Эрнесто Грейфута. Были еще карты и геологические данные, в которых смогла бы разобраться Десс, сам он не мог выделить то, что там может оказаться важным.
В конце концов Рекс вздохнул и выпустил из рук бумаги. Он не видел и просвета в этом ворохе, без помощи тут явно не обойтись. Но, возможно, зная о запасной полосе, Мелисса сможет лучше сосредоточиться на чтении мыслей. Родители Констанцы наверняка держат что-то полезное в головах.
Рекс встал, сжимая в руке папку, и направился к двери.
На пороге стояла Мелисса, мрачная как туча.
— В чем дело? — спросил он. — Констанца что-то знает?
— Ни намека на темняков или кого-нибудь по имени Энджи. Но я нашла Эрнесто Грейфута. Кажется, он ее двоюродный брат.
— Для начала хватит. Хочу тебе… — Его голос вдруг перетек в пустоту молчания.
Мелисса стояла с закрытыми глазами, покачиваясь с носка на пятку.
— Что случилось?
Телепатка медленно открыла глаза.
— Они идут, Рекс.
У него душа ушла в пятки — как в тот раз, когда отец, пьяный в стельку, наставил на него заряженный пистолет.
— Полунелюдь?
— Да нет, кое-кто попроще. Всего лишь три старых темняка… очень голодных.
Рекс проверил время: от тайного часа прошло двадцать пять минут.
— И где этих Джонатана и Джессику носит?
Мелисса вскинула голову, выискивая в психической паутине тайного часа знакомый вкус их разумов.
— За много миль отсюда. Над «Эрспейс Оклахома».
— Летят сюда?
— Нет. Просто сидят. Они… в замешательстве. — Она открыла глаза. — Я думала, ты с ней поговорил.
— Я сказал, что оставил сообщение. Она не дала мне поговорить с Джессикой.
— Оставил сообщение? И кто  не дал бы тебе поговорить с Джессикой?
— Девчонка, которая подошла к телефону. Но она сказала, что сразу же передаст Джессике. Думаю, это ее младшая сестра.

19
0:00
НАПРАВЛЕНИЯ

Колючая проволока тянулась в обоих направлениях и исчезала из виду, посверкивая тусклыми бликами в черном свете взошедшей луны. Джонатан вспомнил полет через комплекс «Эрспейс Оклахома» две недели назад и неистовое бешенство преследователей. Тогда он чуть не потерял Джессику, когда их руки разомкнулись и она упала на землю. От этих воспоминаний Джонатана всего передернуло.
Конечно, с тех пор, как полуночникам удалось выявить, в чем заключается талант Джессики, темняки стараются держаться от нее подальше. Даже здесь, в такой близости от бедлендов, они не встретили ни одной ползучки.
— Что-нибудь припоминаешь? — спросил Джонатан.
Джессика медленно кивнула и ткнула пальцем на восток.
— Ограда была слева от нас, значит, мы ехали туда.
— Да, кажется, ты права. Дорога ведет в Гремучую котловину.
— Чудно, — радостно улыбнулась девочка и указала в противоположном направлении. — Значит, Констанца вернулась в ту сторону.
Джонатан глубоко вздохнул.
Когда же это кончится? 
— Я думал, ты у нее ночевала.
— Всего один раз. Констанца отвезла меня к себе на машине. Думаешь, я смотрела, куда мы едем?
— Да ладно тебе.
— Я, можно сказать, была чересчур занята. Пыталась, видишь ли, осознать свое мистическое предназначение… и все такое…
— Ах да, извини… — Ну вот, еще одна ночь извинений. — Летим уж куда-нибудь.
Они повернулись и, взявшись за руки, опустились на пустое шоссе, длинными шагами покрывая расстояние. Завитки колючей проволоки зловеще поблескивали справа, все быстрее проносясь мимо.
— Не понимаю, с чего Рекс взял, будто я знаю, где живет Констанца. Я в этом городе всего месяц живу. — Джессика вздохнула. — Даже если кажется, что уже много лет.
— Ничего, Джесс. Мы ее найдем.
Джонатан надеялся, что она сосредоточится на полете. Один неверный шаг — и они напорются прямо на ограду. А это ведь колючая проволока: на скорости шестьдесят миль в час мало не покажется.
— Я могла бы  хоть позвонить Констанце, но Бет не передала мне сообщение, пока не слезла с телефона. Названивала в Чикаго. За пять минут до полуночи. Идиотина.
Джессика умолкла и поджала губы.
Интересно, думал Джонатан, а была бы Бет такой занозой, не запри ее Джессика в шкафу? Еще несколько прыжков — и они обогнут по периметру «Эрспейс Оклахома». Тогда пульсирующие кольца колючей проволоки останутся позади. Наконец-то.
— Слушай, с Рексом и Мелиссой наверняка все в порядке. Держу пари, они просто хотели нам что-то показать. Что там конкретно сказала твоя сестра?
Джессика молчала, пока они не приземлились и снова не подпрыгнули, миновав «фольксваген-жук», застывший на дороге.
— Она сказала: «Рекс и Мелисса у Констанцы. Они тебя ждут».  Звучит вполне однозначно.
Джонатан фыркнул. Звучит однозначно: как приказ Рекса.
— Пойдем. Ты знаешь, какой этот Рекс осмотрительный. Он бы не ушел так далеко, да еще в полночь, без хорошего вооружения. Может, они даже Десс с собой прихватили.
— Надеюсь, ты прав. Но все равно нам надо к ним.
— Было бы неплохо знать, куда именно.
— Я пытаюсь вспомнить, ясно?
Они запрыгнули на арку надземного перехода, и Джонатан застонал от увиденного. Шоссе протянулось далеко, к бедлендам. До границы округа Биксби было не меньше дюжины ответвлений, и каждое вело к длинным отрезкам застроек. В обычное время с гор можно увидеть, как они сверкают, и черная асфальтовая река вьется клубами уличных фонарей и подсветки на задних дворах. Но сейчас, в полночь, сияла только черная луна. Дом Констанцы мог быть где угодно в этой бесконечной синей пустыне.
Но как бы это ни удручало, они, по крайней мере, летели. В горле перестало першить, лодыжка не болела, а вчера ночью стали наконец проясняться отношения с Джессикой. Если бы Рекс не оставил эту, с позволения сказать, шифровку, сейчас было бы идеальное время полетать где-нибудь вдвоем.
«Ну, спасибочки вам, Рекс и Мелисса». 
И как эти двое успели так быстро вляпаться в неприятности, всего через сорок девять часов после того, как чудом остались живы в прошлый раз? Они что, угробить себя хотят? Вчера Мелисса показалась Джонатану совсем другой, будто бы хладнокровие Рекса постепенно просачивалось и в нее. А вдруг происходит и обратный процесс: ярость Мелиссы перетекает в Рекса?
С тех пор как Джонатан дотронулся до телепатки, ощутил, что на самом деле творится в ее голове, он все время задавался вопросом: а не таится ли в глубине ее горечи искренняя тяга к смерти, желание насовсем избавиться от мучений — так, чтобы ее мозг принадлежал только ей?
Вдруг что-то вспыхнуло у него в голове.
— Декатер-стрит? — тихо спросил он.
— Точно! — воскликнула Джессика. — Я как раз об этом подумала. Теперь я вспомнила. Туда она свернула.
Джонатан проглотил комок в горле.
— Странно как…
— Так ты все это время знал, где она живет?
— Я? — засмеялся Джонатан. — Да уж. Можно подумать, я все время тусуюсь с группой поддержки.
Он указал направо и потащил Джессику к наклонной дороге на повороте. Они перескочили через квартет заправочных станций, выстроившихся на перекрестке, и опустились на ухабистое необработанное поле. Радужные кактусы торчали там и тут, точно колючие баскетбольные мячи, поэтому Джонатан сбавил скорость. Он однажды наткнулся на кактус в тайный час — такой же острый, как колючая проволока, только эти колючки откалываются и остаются в теле.
С вершины очередной дуги Джонатан увидел темную группу домов вдалеке.
— Помнишь такие?
— Да. Думаю, это ее район. Она, кстати, не только в группе поддержки участвует.
— Ну, извини, — буркнул Джонатан. — Я просто хотел сказать, что понятия не имею, где она живет. Никогда не задумывался до сегодняшней ночи.
— Но ты только что сказал…
— Знаю.
Теперь он чувствовал, как оставшиеся до дома прыжки отпечатались у него в мозгу: так он обычно видел углы намеченной заранее траектории. Но это было явное «дежавю» и не могло иметь смысла. И все же он сейчас видел путь до дома Констанцы с той же ясностью, что и еженощный путь до Джессики. Видел каждое открытое поле, каждую крышу, все приземления отсюда до двухэтажного особняка на самом крупном участке района.
Особняка, который Джонатан никогда прежде не видел. Ни разу в жизни.
На горизонте появился горбатый столб легкого тумана, похожий на пыльного дьявола, которого они видели три ночи назад. Но этот был намного больше и двигался. Черные ползучки, проворно махая крыльями, образовывали над домом вихревую воронку.
— Вот черт. Похоже, без нас им никак не обойтись.
— Надеюсь, мы не опоздали. — Джессика достала фонарик и приложила к губам. Сквозь скрипучие крики ползучек Джонатан услышал, как она прошептала: — Представление.
Перед ними в воздухе закружилось облако и начало перетекать в пустыню. Перепончатые крылья с ревом били по воздуху, точно сотня флагов на сильном ветру. Может быть, ползучки уже собирались уходить, а может быть, их древние мозги уловили приближение огнетворца и им хватило ума улететь?
— Гм, Джонатан, не мог бы ты… — Джессика выставила вперед запястье.
Улыбнувшись, он медленно и четко проговорил, обращаясь к браслету:
— «Акарициандоты».
— Спасибо, — откликнулась Джессика. — Постараюсь выучить. Обещаю.
— Придется с тобой позаниматься. — Джонатан снял с шеи цепочку и пробормотал: — «Эксцентричная». — Оружие надо на всякий случай держать наготове, хотя сейчас, с Джессикой, оно вряд ли понадобится.
На вершине очередного прыжка фонарик у Джесс в руке ожил, и слепящий луч прорезал рой ползучек. Джонатан крепко зажмурил глаза, обожженные невыносимым вторжением белого света в холодную вечную синеву тайного часа. Вместе с жуткими воплями, пронзившими тишину ночи, в память впечаталась последняя увиденная картина: от прикосновения луча света ползучки вспыхнули ярким пламенем, и на фоне черного горизонта взорвался огненный клин. Сама черная луна поблекла в сравнении с мощью огнетворца. Джонатан ощутил запах обгоревшей плоти.
Он закашлялся и через силу открыл глаза.
Джессика смилостивилась и выключила «Представление». Стайка ползучек раскололась под световым лучом, оставив после себя лишь две бесформенные массы, которые уносились теперь прочь, в пустыню. На месте, где сквозь тучу ползучек прошел луч, таяла пятнистая дымка, словно клубы дыма, оставшиеся после фейерверка.
Джонатан пытался проморгаться, чтобы пятна перед глазами исчезли.
— В следующий раз предупреждай.
— Прости. — Джессика сжала его руку.
Даже сквозь вспышки света, отпечатавшиеся на сетчатке, он видел ее безумные глаза, наэлектризованные волной прошедшей через нее силы. Там, где их ладони соприкасались, кожу покалывало.
Джонатан снова моргнул: у Джессики на запястье светился браслет, амулетики сверкали, как настоящие бриллианты.
Они сели на землю на лужайке перед особняком. Повсюду среди металлических искр валялись дохлые ползунки. Джонатан опустился на колени и подобрал механический перфоратор. Стальная пластинка почернела от огня.
— По крайней мере, они погибли, сражаясь.
— Рекс! — позвала Джессика. — Мелисса?
В ответ они услышали какое-то шипение: влажный, бросающий в дрожь звук, вместе с которым возникла гадкая вонь. Из промежутка между домом Констанцы и соседним, покачиваясь, возникла огромная фигура. Существо силилось выпрямиться, но лапы его разъезжались.
Джонатан заткнул нос, чтобы не чувствовать вони, и у него заслезились глаза при виде чудовища.
Еще совсем недавно оно было тарантулом, и почти вся масса собралась в пузатом теле.
Но теперь оно отчаянно пыталось перевоплотиться, втягивало ноги, растягивалось, извивалось и морщилось, как гигантский волосатый земляной червь. Из спины показалось мокрое бьющееся крыло, только наполовину сформировавшееся, слабое. Темняк снова зашипел на них, и поток зловонной жижи хлынул из его пасти на землю всего в паре футов от Джессики.
Оно умирало.
— Закрой глаза, — сказала она.
— С удовольствием.
Сначала его оглушил вопль. Затем Джонатан ощутил вспышку пламени, почувствовал, как жаром охватило не закрытые одеждой участки тела, словно вспыхнул костер посреди пустыни. Он не смел дышать почти целую вечность, но потом наконец был вынужден наполнить легкие запахом умирающего древнего темняка.
А когда Джонатан открыл глаза, кашляя и силясь вдохнуть, от чудовища уже ничего не осталось — только почерневший клочок лужайки да блеск металла. Джонатан сощурился, и глаза его заволокли слезы.
На том месте, где только что был темняк, в траве лежал колпак от автомобильного колеса.
— Вот что ранило темняка, — понял он.
— Ранило? —  раздался голос. — Да мои «Категорически неоправданные законопроекты» показали ему, где раки зимуют!
Из-за дома, спотыкаясь, появились Мелисса и Рекс с чумазыми лицами и руками, их импровизированные орудия метали синие искры.
— Если вы вовремя объявились подобрать остатки, это еще не означает, что все лавры тебе, Джесс. — У Мелиссы горели глаза, она едва удерживалась от смеха. Полоска пота на ее лице блестела, точно лезвие клинка.
Рекса, кажется, тошнило.
— Больше — ни за что и никогда, — тихо выдавил он, плюхаясь на крыльцо дома и устало закатывая глаза. — Значит, вы получили мое сообщение.
Джессика кивнула:
— Еле-еле. В следующий раз оставьте координаты.
Рекс задумался на секунду, потом ответил:
— Ой.
— Мы бы вообще не добрались, если бы в последний момент Джонатан не вспомнил, где живет Констанца.
— Вообще-то, раньше я понятия не имел, — вставил Джонатан.
Мелисса уставилась на него, прищурив глаза и с трудом пряча собственную ошарашенность.
— Но потом вдруг вспомнил, — тихо закончила она за него.
Джонатан посмотрел на нее и кивнул. Она что-то знала о том, что произошло в его голове.
— А что вы вообще тут делаете, народ? — спросил он.
— Мы весь день следили за Констанцей, — ответил Рекс, — хотели выяснить, что делать с этим Эрнесто. Все без толку, так что мы решили продолжить в тайный час.
Джонатан сдвинул брови и взглянул на Мелиссу.
— Ты можешь это делать? Читать мысли людей, когда они замирают?
— Так лучше всего, — негромко ответила она, и от ее улыбки у него мурашки по спине побежали. — Оказалось, что Эрнесто — ее двоюродный брат. Это все, что мне удалось узнать, пока не началась эта буча с волосатыми и чешуйчатыми.
— Кстати, о чешуе. Нам бы не мешало прибраться, — вспомнила Джессика.
Дохлые ползучки и останки темняка черными кляксами усеяли лужайку. Вонь почти испарилась в огне «Представления», но трава под ногами до сих пор была липкой.
Рекс издал сдержанный смешок.
— Это исчезнет без следа, как только вернется обычное время. А на крыльце почти все высушит фонарь — а потом и солнце, когда взойдет.
Джонатан поднял глаза на луну.
— Ну да. Обычное время. Может, обсудим это завтра? У меня всего минут пятнадцать на то, чтобы проводить Джессику и вернуться домой.
Рекс кивнул.
— Тогда — за обедом. Если только после него не назначат контрольную по истории.
— Можно подумать, тебе надо готовиться, — усмехнулась Мелисса.
Джонатан снова пригляделся к ней. В отличие от Рекса Мелисса была полна сил, точно стычка с чудовищами ее просто позабавила. Даже предсмертные муки темняка не вызвали у нее обычного одурманенного мигренью взгляда. Мелисса менялась прямо на глазах. Может, она становится могущественнее?
Он сделал шаг к ней и понизил голос.
— По пути сюда что-то пробралось ко мне в голову. Указало направление. Иначе мы бы не нашли вас вовремя.
— Знаю, — просто ответила она.
— Это ты передала адрес… — Джонатан проглотил сухой ком в горле. А ведь между ними было много миль. — Ты протелепатировала мне что-то, ведь так?
Мелисса отрицательно покачала головой, и ее лицо смягчилось, точно она глубоко задумалась.
— Бред, Летун, — тихо ответила она. — Я тоже почувствовала ту телепатему, но это точно была не я.

20
12:16
АЛЛЕЯ ВОСПОМИНАНИЙ

Десс изо всех сил жала на педали, надеясь, что батарейки в фарах не сдохнут окончательно, пока она не доберется до дома. Подрагивающая лужица света, что летела впереди нее, тускнела на глазах и исчезала, будто фея Динь-Динь, объевшаяся ядовитых пирожков. Давно надо было ехать домой: предки взбесятся, если обнаружат, что она шляется где-то среди ночи.
Но сегодня она постаралась на славу. Десс похлопала выпуклость на пальто, под которой скрывалась «Геостацорбита». Впервые за неделю она чувствовала ясность ума, освободившись от вихря собственных снов. В конце концов уравнения пришли к неизбежному, а именно — разрешились закономерностью и выдали значения переменных. В который раз ее разум нашел ответы.
Лицо Десс на миг помрачнело. Ответы… Теперь они казались ей неясными, запутанными. Она вспомнила какую-то закономерность, что тянулась через весь Биксби. Нечто с шестидесятеричным основанием, связанное с минутами и секундами. Но почему она разъезжала тут на велике, дожидаясь окончания полуночи?
Улыбка вернулась на ее лицо. Не о чем беспокоиться. Ликующий огонек самолюбования прочно засел в груди Десс и не собирался гаснуть. Она не помнила точно, что делала после ухода из школы, но это и понятно. Она абстрагировалась от всего, утонула в мире чистой математики. И ответы получились туманными, так как иногда по-настоящему сложные решения требуют не одного прогона, прежде чем ты одержишь безоговорочную победу.
Так в чем тут была загвоздка? Она, несомненно, была…
— Лавлейс, — вслух произнесла она.
Где-то у нее в голове распахнулась дверца, и горький вкус чая с молоком влился в рот. Она вспомнила…
— Черт!
Обветшалый дом, обосновавшийся в самом центре мертвой зоны, старушка, тайная история Биксби, услышанная из ее уст на закате. Но, как любую хорошую тайну, Десс придется скрывать ее ото всех остальных и особенно тщательно — от Мелиссы.
Тут она вздрогнула от усилившегося холода и вспомнила, что именно ее так волновало, из-за чего она отбросила воспоминания, захотела спрятать их даже от себя самой.
Мадлен сначала показалась ей капризной и своенравной, может, даже придурковатой, но постепенно становилась какой-то жуткой, похожей на Мелиссу.
Но это же нечестно. Даже если ее история перепугала Десс до смерти, женщина ни на йоту не походила на Мелиссу. Во-первых, выросши в Биксби, Мадлен не превратилась в калеку-психотика. Каким-то образом она пронесла через всю жизнь свой телепатический дар и не свихнулась. Осталась вполне вменяемой.
Правда, можно быть вменяемой, но не в здравом уме. Вспомнить хотя бы кондиционеры. Телевидение еще куда ни шло — Мадлен не первый человек, который клянет телевизоры на чем свет стоит. (Десс нахмурилась: интересно, а в домике Мадлен есть кабельное? Ее снова передернуло; бог мой, торчать в четырех стенах без канала «Дискавери»!).
И все же, чокнутая она или нет, нельзя отрицать, что Мадлен говорила, основываясь на собственном богатом опыте, и говорила она дело. Она ведь была здесь, когда темняки уничтожили целое поколение полуночников. Если же она винит во всем кондиционеры… Что ж, пожалуйста.
Откуда-то приближался свет автомобильных фар, и Десс поднажала. Она держалась боковых дорог, чтобы ее не засекли. Собственно, дело вовсе не в комендантском часе, а в последней части рассказа Мадлен…
Когда машина скрылась из виду, Десс вздохнула с облегчением. Фара ее велосипеда еле светилась. Может, вообще ее выключить? Невидимым быть даже безопаснее.
Старушка наблюдала за Рексом и Мелиссой все последние шестнадцать лет, а за Десс — пятнадцать. Ей всегда было любопытно, почему темняки не потрудились от них избавиться. Дело ведь не только в равнодушии, присущем любым диким тварям, не только в том, что никто из ребят не представлял особой опасности (по крайней мере, пока не объявилась Джессика). В конце концов, полуночники для темняков — деликатес в рационе.
Но Мадлен постепенно осознала, что темнякам на самом деле нужно, чтобы оставалась пара-тройка полуночников. И темняки мирились с их присутствием до тех пор, пока Десс и ее друзья оставались одиноки, дезорганизованы и мало что знали из истории. Они были полезны темнякам: а вдруг что-нибудь случится с полунелюдью? Ей понадобится замена, вот тогда и придет пора собрать урожай из подросших полуночников.
Еще одна пара фар показалась невдалеке. Это был фургончик, белый и без особых опознавательных знаков. Вот такую безымянную чертовщинку впору нанимать для похищения. Когда машина подъехала ближе, холодный оклахомский ветер показал зубы и вгрызся в пальто Десс, пронизывая через гусиную кожу до самых костей.
Одно окошко опускалось…
Фургончик с ревом пронесся мимо, по асфальту загремела пустая банка из-под пива.
— Промазали! — сквозь зубы прошипела девочка. — Ослы!
Бешеное биение сердца потихоньку унялось, затем Десс дотянулась до выключателя и погасила фару. Все-таки в темноте безопаснее. Теперь она действительно  вспомнила, почему терпела с раздумьями до дома. На ночной дороге чересчур страшно.
Она пробурчала другую половинку заклинания:
— Ада.
Дверца в ее разуме снова захлопнулась, оставив последнее воспоминание таять перед глазами. Когда девочка покидала дом Мадлен, старушка протянула руку и коснулась ее щеки, а потом попросила назвать имя какого-нибудь важного исторического персонажа. Десс тогда вспомнился кое-кто великий и могучий.
Дверь. Вот что это такое — преграда для защиты ее новых знаний от всезнающей Мелиссы. То, что знает Мелисса, скоро узнают и темняки.
Они слишком хорошо чувствовали друг друга по всей пустыне.
Затем дверь закрылась наглухо, отгородив ее от ужасных мыслей: о «сборе урожая», об одиноких старушках и о кондиционерах. Осталась одна лишь установка: «Не давай Мелиссе к тебе прикоснуться».
Десс засмеялась. Можно подумать, Мелисса вообще до кого-то дотрагивается без особой причины.
Какое-то время она слепо блуждала во мраке. Мимо проезжали машины, но она не обращала на них внимания, наслаждаясь огоньком верно решенной задачки, найденных значений переменных в уравнении. Впервые за неделю она чувствовала ясность ума, освободившись от вихря собственных снов…
Под передним колесом хрустнула упавшая ветка, и Десс чертыхнулась. Катание в темноте до добра не доведет.
Она снова включила фару. Свет тусклый, но все лучше, чем ничего.

21
11:16
НЕПРЕДВИДЕННО ПРОСВЕТЛЕННЫЙ

— Так вот, когда мы туда добрались, в воздухе носилась, наверное, тысяча ползучек. И этот спятивший старый темняк… — У Джессики все внутри перевернулось при воспоминании о том, какой жуткий смрад исходил от монстра. — Мелисса уже почти прикончила его своим колпаком с колеса, так что мне оставалось только добить.
— Ах, это всемогущие «Категорически неоправданные законопроекты» наконец-то пошли в ход, — вставила Десс.
Она прислонилась к шкафчику рядом со шкафчиком Джессики, на ее лице блуждала улыбка.
— Да уж, темняк после них был совсем плох, — согласилась Джессика.
Она посмотрела на свою ладонь, которую еще покалывало после контакта с «Представлением». Все утро ее передергивало от своеобразного посттравматического шока. Когда Джессика узнала, в чем состоит ее талант полуночника, она много ночей экспериментировала с зажигалками, всякими осветителями и сигнальными ракетами, но ни от чего этого у нее не гудело тело и не жужжало в голове.
Девочка глубоко вздохнула, и заполоненный учениками коридор школы у нее перед глазами снова стал четким.
— Так ты придумала другое имя для моего фонарика? — спросила она. — Что-нибудь… легкое?
Десс закрыла один глаз, задумавшись лишь на долю секунды.
— Как насчет «Безкофеиновый»?
Джессика хихикнула.
— Не настолько легкий, дурочка. Легкое, как… светящееся. Это подойдет?
— Не-а. Только десять. Короннобоязнь?
— А это что за ерунда?
— Боязнь затмений.
Джессика вскинула бровь.
— Где это ты откопала?
— Слушаю, читаю и смотрю канал «Дискавери», а уж тридекалогизмы просто… выделяются.
— Гм? Короннобоязнь? Не совсем то, на что я рассчитывала. — Джессика открыла свой шкафчик и удрученно смерила взглядом груду учебников. — Сегодня не до тригонометрии. Обещала Рексу выбить у Констанцы показания о ее семье.
Она вынула учебник обществоведения. Может, если прихватить его с собой в библиотеку, Констанца поверит, что она пишет доклад по местной истории.
— Лучше спроси, живет ли кто-нибудь из ее родственников в Броукен Эрроу.
Джессика подняла глаза.
— А почему?
Десс пожала плечами.
— Просто пришло в голову. Если Мелисса не слышала их мысли все эти годы, они наверняка держались подальше от города.
— Но Змеиная яма — это ж главная сходка всех темняков. И она же в Броукен Эрроу находится?
— Округ Броукен Эрроу, верно. Самая восточная точка города к тому же. За границей тайного часа. Идеальное место для сборища последователей темняков.
— Ладно, спрошу, — улыбнулась Джессика. — А, кстати, твои попытки работы с картами дают кое-какие плоды.
Десс улыбнулась в ответ.
— Еще и не такое будет. — Она посмотрела на Джессику и, ни с того ни с сего нахмурившись, добавила: — Ада.
Джессика обернулась.
— Кто?
— В смысле, Мелисса и Рекс.
Эти двое шли через фойе. Мелисса была в наушниках, не такая отстраненная, какой она обычно бывала в школе. Рекс выглядел хорошо отдохнувшим, процентов на тысячу лучше, чем прошлой ночью.
— В библиотеку собралась? — спросил он.
— Ага, — ответила Джессика. — Изучу под микроскопом все извилины в мозгу Констанцы.
— Для этого хватит и пяти минут, — пробурчала Мелисса.
Рекс, как бы извиняясь, закатил глаза.
— К слову, мы вчера не забыли сказать «спасибо»? Ну, за спасение наших жизней, — спросил он.
Джессика пожала плечами:
— Вы живы, вот и хорошо. Простите, что мы заблудились.
— Вы вовремя успели. — Он покосился на Мелиссу. — Что удивительно.
— Ах да! — Джессика повернулась к Десс. — Вот самое странное, что вчера произошло. Пока мы искали дом Констанцы, у нас в мозгу произошла какая-то вспышка и мы точно поняли, куда надо двигаться. Хотя до этого блуждали наугад.
— Наугад?
На лице Десс промелькнуло сомнение, словно у нее что-то вертелось на языке. Джессика уже ожидала услышать лекцию о том, что небрежное использование математических терминов — смертельный грех.
Но Десс вместо этого сказала:
— «Непредвиденно просветленный».
— ?…
— Новое имя для твоего фонарика, — улыбнулась Десс, будто это была шутка, известная им двоим, но озадаченное выражение так и не покинуло ее лица.
— Не поверишь, что было вчера ночью.
Джессика уставилась в широко распахнутые глаза Констанцы и поняла, что просто не может устоять.
— Опять демонический вандализм?
Констанца разинула рот. И тут же закрыла.
И снова разинула.
— Кто тебе сказал?
Джессика пожала плечами.
— Просто догадалась. А может, слышала что-то в холле.
Констанца мотнула головой.
— Быть не может. Я никому не говорила. Кроме Лиз. И Марии. Но вообще — никому. 
— Секундочку. — Джессика притворно вытаращила глаза. — Только не говори, что это — теперь у тебя дома!
Констанца просканировала глазами холл и молча пропустила парочку десятиклассников, которые направлялись в библиотеку.
— Ладно, но никому ни слова, Джессика.
— Ни единой живой душе.
— Короче, проснулся мой папаня ночью от какого-то жуткого запаха. Смотрит, а в его кабинете как будто кто-то шарил. И вот он носится по дому, свет включает: в кухне полный бардак, а на лужайке разбросаны все его инструменты. И трава выжжена, как будто кто-то устроил там костер. И воняет как дохлой крысятиной.
— Фу-у, — поморщилась Джессика.
Среди всех волнений прошлой ночи она как-то не задумалась о том, каково это — проснуться среди такого раздрая. И она не знала, что Рекс и Мелисса рылись в чужом столе. Хотя вряд ли это хуже, чем рыться в чужом мозгу.
— И угадай, когда это все случилось, — прибавила Констанца.
Джессика моргнула.
— Да ну!
— Антилопа гну. Прямо после полуночи.
Прозвенел последний звонок, и Констанца подпрыгнула.
— Девочки? — раздался голос миссис Томас. — Переступите уже порог, а то посчитаю за опоздавших.
Констанца вздохнула и заглянула в библиотеку, где за длинным столом расположились сплошь ее друзья.
— Я обещала матери не распускать слухи по школе, иначе стоимость дома упадет до нуля. Но я не представляю, как буду сидеть там и молчать в тряпочку. Да и Лиз и Мария тоже там, и им до смерти хочется потрепаться об этом.
— Тогда ты могла бы помочь мне с одним делом, — предложила Джессика, помахав в воздухе учебником обществоведения. — Тебе что-нибудь известно об истории твоей семьи?
— Так, значит, Грейфуты жили в Биксби, пока их не изгнали?
— Да, так говорит мой папа. — Констанца оглянулась на большой стол и прищурилась. В сотый раз она проверяла, не сплетничают ли там Лиз и Мария о ночном вандализме. Она вновь повернулась к Джессике: — Мой дед с ума сходит, если приходится ехать в окрестности Биксби. Он даже никогда не ездит через наш город. Если ему надо на запад, он сначала едет в Талсу, а потом дальше.
— Но вы все равно здесь живете.
Девочка фыркнула.
— Ну, мой отец перебрался сюда в восемнадцать лет, чтобы насолить деду. Они все время воевали, пока он рос, так что отец, можно сказать, сбежал от него сюда. Дед давно перестал с ним разговаривать, еще до того как я родилась. И даже сейчас папа утверждает, что родные от него многое скрывают о нашей семье. Мои двоюродные братья знают гораздо больше о том, что происходит, чем папа. Они все страшные подлизы и в Биксби носа не кажут.
Джессика кивнула. Конечно, любой в семействе, кто знал правду о полуночи, мог знать и о телепатах — и старался держаться подальше от Биксби. Интересно, сколько было деду Констанцы и как он тогда узнал о тайном часе?
— В этом-то и проблема, когда рождаешься богатым, — вздохнула Констанца. — Приходится держаться правил, или тебя изгонят прочь. Поэтому я хочу быть актрисой — чтобы самой зарабатывать деньги.
— Так когда все это случилось? В смысле, как давно уехали Грейфуты?
— Давным-давно. Тогда мой дед еще был подростком. Лет пятьдесят назад, что ли… Тогда как раз был нефтяной бум, на этом наживали состояния, а англоамериканцы не хотели, чтобы мы, коренные, хоть цент заработали. Что бы там ни произошло, мой дед получил травму на всю жизнь. И отказывается об этом говорить.
Джессика сделала глубокий вдох. Лет пятьдесят назад… Примерно тогда таинственным образом прервалось пополнение Хранилища знаний.
Конечно, история в том виде, в каком знала ее Констанца, тоже имеет смысл. Рекс много говорил о том, что история Оклахомы — один большой и долгий захват земли. Остальная страна отправляла коренное население в местные резервации, когда эта местность еще была бесполезным пыльным котлом. Потом земля резко понадобилась белым, и все договоры рассеялись как дым. Последняя территория индейцев превратилась в сорок восьмой штат. А когда здесь еще и нефть нашли, племенам стало совсем туго.
Возможно, истина лежит где-то между этими двумя версиями. Любопытно, а приглашала ли Женская лига против нечистой силы коренных американцев к себе на вечера мороженого? Судя по сведениям, содержащимся в Хранилище знаний, древние люди боролись с темняками тысячи лет, но, возможно, их исключили из тайного общества, когда город захватили белые поселенцы. Если верить Рексу, очень похоже на то, как тогда все происходило.
Неужели знание завершилось, и Биксби лишился всех своих полуночников только из-за нарушенных договоров и потому, что с ними решили свести счеты?
— Звучит ужасно, — сказала Джессика. — Но и очень интересно. Спасибо.
Констанца взяла учебник Джессики.
— Подожди-ка, ты же изучаешь мировую историю. За кого это ты опять доклад пишешь?
Джессика глянула на книгу. По обложке растянулась карта мира, флага Оклахомы и близко нет.
— Вообще-то я э-э… не пишу доклад. Просто мне стало интересно, потому что я встретила этого парня… хотя нет, не встретила. Вряд ли он меня вспомнит. Но я подумала, что это твой родственник…
— Кто?
— А у тебя случайно нет двоюродного брата по имени… Эрнесто?
Констанца захохотала.
— Эрнесто! Что? Он к тебе приставал?
— Нет же! — Джессика покраснела и подумала: «Преследовал — да, но… не приставал».
— Ой да не смущайся, — хихикнула Констанца. — Он ко всем пристает, но он душка, правда. Вообще-то, если хочешь с ним познакомиться как следует, он сегодня забирает меня из школы.
У Джессики встал ком в горле.
— Он?
— Да, мы едем в Броукен Эрроу к деду на пару дней. Старик еще больше перепугался, чем мои родители, когда узнал… о том, что стряслось вчера ночью. Начал вспоминать дурное.
— Еще бы, дурное. А Эрнесто придет сюда? 
— Да, он иногда тайком приезжает в Биксби меня навестить. У него даже есть собственный дом в… — Констанца задумчиво нахмурилась, потом вспомнила: — В Лас-Колоньяс! Прикольное названьице, да?
— Да уж. — Джессика откинулась на спинку стула.
По телу бегали мурашки. Ее преследователь придет сюда, в школу…
— Так тебя подвезти до дому? Эрнесто тебе понравится. Он просто милашка, правда?
— Э… нет. Сегодня меня Джонатан отвезет. — Джессика очень надеялась, что он приехал на отцовской машине.
— Где ж ты встретилась с Эрнесто? И с чего такой интерес?
Джессика пожала плечами.
— Кажется, это было в Броукен Эрроу… или в Талсе? Он фотографировал… что-то, и я случайно услышала его имя. Вот и решила у тебя спросить.
— Выпытать всю мою семейную историю? — Констанца покачала головой и рассмеялась. — Да… ты не перестаешь меня удивлять, Джессика Дэй. — Она моргнула. — Я скажу ему, что у него есть тайная воздыхательница.
— Ну вот, приехали, — через силу улыбнулась Джессика.

22
12:11
ГУЛ

Столовая производила беспрестанный шум в голове Мелиссы — очень похоже на шуршание в ящике с крысами. Мелисса слышала звон падающих вилок, треск терзаемой беззащитной картонной коробки, скрежет маленьких зверьков, которые карабкались друг на друга. Странно — на десерт сегодня был шоколадный пудинг, который обычно притуплял отчаяние благодаря высокому содержанию сахара. Наверняка это запеченные тощие цыплята внушили всем панические мысли.
«Еще восемь месяцев есть эту гадость!» — доносилось отовсюду.
Мелисса прибавила громкость в наушниках, но от гитарного рева стало только хуже. Она закрыла глаза и мысленно представила барьер вокруг собственного разума. Но он рухнул под очередной атакой беспокойства: шоколадный пудинг заканчивался.
Последнее время она ослабила оборону, ожидая, что все станет проще — будто бы связь с Рексом спасет ее от средней школы Биксби. Вот как случается, если впустить кого-то в душу, — все остальные тоже полезут.
Возможно, стоит поступить наоборот…
Мелисса заскрежетала зубами и остановила кассету в плеере. Сначала, когда исчез заслон «тяжеляка», вихрь чужих мыслей в голове закрутился с удвоенной силой. Но Мелисса глубоко вздохнула и позволила себе прекратить борьбу с какофонией голосов. Ведь с Рексом же это сработало: она просто позволила потоку его мыслей захлестнуть ее в надежде, что, когда они схлынут, ее собственный разум останется в целости и сохранности.
На одно жуткое мгновение Мелиссе показалось, что ее будто бы  стерли, затоптали, потопили в дурацких спорах за лучшее место и шоколадный пудинг… Но как и в тот раз, когда они с Рексом прикоснулись друг к другу, она постепенно пришла в себя и обрела почву под ногами, несмотря на бушующий вокруг шторм.
Мелисса открыла глаза и вытянула руку перед собой. Рука почти не дрожала, хотя костяшки пальцев побелели от того, как яростно Мелисса сжимала кулаки секунду назад. Она снова глубоко вздохнула и, впервые за все эти годы, стянула с головы наушники, находясь в столовой.
Никто даже не заметил. Все полуночники, развесив уши, внимали Джессике.
— Остальные родственники вообще не приезжают в город. Дед Констанцы грозился лишить их доли наследства, если они хоть одной ногой ступят в Биксби. Они до смерти боятся даже мимо проезжать!
Да, подумала Мелисса, Джессика наконец-то набралась храбрости задать Констанце Грейфут парочку простеньких вопросов. Аплодисменты, господа!
— Они все живут в Броукен Эрроу, — продолжила было Джессика, но вдруг озадаченно взглянула на Десс. — Как ты и говорила…
Даже через столовский бедлам Мелисса почувствовала странную реакцию, которая пузырилась у Десс в мозгу: удовлетворение от доказанной правоты вперемешку с минутным замешательством. Потом и ее мысли растворились в общей массе.
Любопытно.
Джессика принялась докладывать дальше.
— Короче, главное — что время совпадает. Ее дед уехал из Биксби примерно пятьдесят лет назад, как раз когда знание перестало пополняться.
Она замолчала и взглянула на Рекса, ужасно гордая собой — она ведь заметила очевидное. По крайней мере, даже в гуле столовой Мелисса без труда чувствовала ее возбуждение. Прошлой ночью металлический вкус огнетворца вконец зашкалил, Мелиссе чудилось, что она набрала полный рот новеньких пенни. От этого содрогалась сама полночь, даже древние зловонные разумы тварей, засевших в горах, и те выворачивало наизнанку.
У темняков были все основания бояться Джессики Дэй: ее дар прорывался сквозь саму ткань тайного часа. И она просто балдела от этого. Ее зеленые глаза так и сияли, когда она сообщила еще кое-что из того, что выяснила:
— Так как ее отец переехал сюда, его не посвящают в дела семьи. Только один из Грейфутов приезжает сюда из Броукен Эрроу. Угадайте, как его зовут?
Все сидели и глупо таращились на нее.
— Эрнесто? — наконец предположил Летун.
Какая прелесть: эти двое с полуслова понимают друг друга! И что же это с Джессикой? Да ее ручки так и тянутся к Джонатану, как обезьяньи лапы к орехам. Неловкость, которую вызывали у него эти прикосновения, почти терялась в шуме столовой, но все было и так написано у него на лице.
— Вот именно! — Джессика откинулась назад и положила руку Джонатану на плечо.
— Что ж, это вполне логично, — ответил Рекс. — Однако отец Констанцы не то чтобы в полном неведении. Я нашел кое-что любопытное у него на столе.
Он достал папку, которую свистнул из кабинета, и начал объяснять видение, выхваченное из разума Энджи.
Мелисса перестала слушать — вряд ли теперь кто-то из них вспомнит о действительно серьезной загадке прошлой ночи: как, черт возьми, Джонатан и Джессика нашли дорогу к Констанце? В полночь Мелисса чувствовала, как они стремительно несутся по шоссе, как уныло тычутся то туда, то сюда, точно новичок в школе, который не может найти дорогу к временным классам. И тут что-то щелкнуло: оба разума наполнились уверенностью и определенной целью. Только что их головы были совершенно пусты, и вдруг — бац! — обоих осенило.
Что бы ни стояло за этим, оно не оставило после себя никакого следа, но на миллисекунду Мелисса почувствовала вкус чего-то нового где-то далеко…
Пытаясь разобраться в запутанных воспоминаниях, Мелисса на мгновение потеряла контроль, и столпотворение мыслей в столовой снова едва не подмяло ее под себя. Она заставила себя расслабиться и переждать натиск этой бури.
Придя в себя, она услышала слова Десс:
— Ни на одной моей карте нет никакой посадочной полосы.
— Ее еще не построили, — пожал плечами Рекс — Я даже не знаю, где она будет.
— Стойте, наверное, моя мама что-нибудь знает, — вмешалась Джессика. — Она состоит в каком-то комитете.
— Но какое отношение имеет посадочная полоса к преследователю Джессики? — спросил Джонатан. — Или к полунелюди, если уж на то пошло?
— Мы пока не знаем, — признал Рекс. — Но вполне очевидно, что во всем этом замешаны Грейфуты.
— И что нам делать? — спросила Десс.
— Джессика, ты должна выяснить у мамы хоть что-нибудь об этой полосе, — ответил Рекс. — Но еще нам нужно вернуться в дом Констанцы. Там куча документов, которые я не успел просмотреть. Там и карты, и прочие бумаги, с ними Десс сможет разобраться.
— В дом Констанцы? — недовольно переспросила Джессика. — Что, прошлой ночи вам было мало для полной катастрофы?
— Да уж, темняки теперь нас там поджидают, — добавила Десс. — Да и Грейфуты благодаря вам двоим теперь знают, что мы ими интересуемся.
— Ладно, ладно… — примирительно сказал Рекс. — Соваться туда вдвоем и правда было бы глупостью. Теперь пойдем впятером. Темняки не посмеют с нами связаться, если с нами с самого наступления полуночи будет Джессика. Кроме того, впятером мы быстрее все обыщем — главное, ненароком дом по кирпичику не разнести.
— Что значит «с самого наступления полуночи»? — переспросила Джессика. — Туда далековато лететь.
— У вас не будет времени лететь, — ответил Рекс. — В такой близи от пустыни, если мы хотим на этот раз сделать все чисто, нам нужно, чтобы ты была с нами уже в полночь.
— Вы что, хотите, чтобы я ночевала у Констанцы? — Страх Джессики перед Грейфутами прорвался сквозь шум столовой, он был вкуса прокисшего молока. — Да вы их так перепугали, что они сами там ночевать не будут!
— Отлично, — сказал Рекс. — Можешь переночевать у Десс. Мы с Мелиссой незадолго до полуночи вас подберем, и поедем туда все вместе.
— А как же я? — Испугавшись, что его забыли, Джонатан сам прильнул к Джессике.
— Прилетай или приезжай, — пожал плечами Рекс. — На твой выбор.
Никто ничего не сказал. Мелисса чувствовала, как все они сомневаются, но еще больше они боялись пустить все на самотек. Из-за приспешников темняков полуночники стали параноиками.
— Ну, тогда в эту пятницу? — улыбнулся Рекс. — Вновь соберемся в полночь впятером?
Возражений не последовало.
— Ну во-от, — тихо протянула Мелисса, но в гуле столовой ее никто не услышал.
Пока Мелисса шла с Рексом на урок истории, вихрь оставался вес дальше позади, гвалт становился все тише, и мысленно напряжение постепенно оставило ее. По сравнению со столовой остальные помещения школы были вполне терпимы, и чувства Мелиссы обострялись с каждым шагом.
Когда-то на стене уборной автобусной станции Мелисса прочитала: «То, что меня не убило, сделало меня сильнее».  Эта фраза запала ей в душу, отчасти потому, что ничего глупее она еще не читала. То, что не убивает, может покалечить, оглушить, ослепить или просто свести с ума. С точки зрения Мелиссы, это вовсе не делало человека сильнее. Но какое-то здравое зерно в этом все же было. Возможно, то, что все эти годы сплошной мозговой атаки в школе Биксби Мелиссе приходилось бороться за собственную жизнь, все же принесло свои плоды. Сегодня она попробовала оседлать вихрь столовой вместо того, чтобы противостоять ему, и осталась цела, а в голове даже прояснилось. Да, решила Мелисса, наверное, она все же стала сильнее.
Тут она уловила тревожное мерцание в мозгу Рекса.
— Расслабься, Красавчик. С каких пор ты боишься контрольной по истории?
— Я ее завалю, — ответил он. — Не до истории сейчас. Мне надо успеть выяснить, что происходит.
— Успеть к чему?
— Мы устроили погром у Констанцы. Весь день слышу слухи по всей школе. Грейфуты наверняка знают, что это наших рук дело. И скоро нам не поздоровится.
— Может быть, — ответила Мелисса. — Поэтому мы и обыщем дом Констанцы, как ты сказал.
Он остановился и посмотрел на нее.
— Ты слушала?
Она улыбнулась.
— Я всегда слушаю. По крайней мере, пытаюсь. Так насколько сложно будет выяснить, что у них на уме?
Рекс вздохнул.
— Очень сложно. Мы сами не знаем, что ищем, а Грейфуты уже наверняка замели все следы в Биксби. Если в пятницу мы ничего не найдем, то придется ехать в Броукен Эрроу, где нас не защитит тайный час. А если родители Джессики будут по-прежнему так непримиримо настроены, мы вряд ли сможем взять ее с собой в обычное время суток.
— Можно изменить их настрой, Рекс.
Он покачал головой.
— Мы уже пытались.
Мелисса почувствовала кислый привкус гноящейся вины Рекса — отличный пример того, как нечто, что тебя не убьет, может здорово испортить жизнь.
— Ладно, как хочешь. Может, Десс нам поможет. Ее последний проект, похоже, сошел на нет. Сегодня я не засекла у нее никакой мозговой активности, за исключением самодовольства. Она будет искать, к чему приложить руки. Мы можем показать ей, что нашли в мыслях у Энджи.
— Верно… но что, если тебе придется?…
Ну вот, опять: те же приторные эмоции, которые промелькнули в его мозгу вчера перед стычкой. Возмущение собственника.
Мелисса замедлила шаг, потому что чужие чувства захлестнули ее разум, и поднесла руку к голове.
— Рекс, остынь.
Мимо текла толпа, толкаясь плечами и причиняя боль ее хрупкому существу.
— Прости. — Он выдернул ее из потока и прислонил к стене.
Мелисса открыла глаза и тяжело вздохнула.
— Можно подумать, я хотя бы мысль такую допускаю…
Ее тошнило от одной мысли о том, что мозг Десс, этот калькулятор, заполонит ее разум своими вычислениями.
Но Рекс просто стоял, покусывая губу, и она все равно почувствовала это.
— А что, если это единственный способ показать ей мысли Энджи? — спросил он.
Мелисса откинулась на шкафчики, мечтая, чтобы он забыл о своей навязчивой идее. Его мысли кружились по замкнутому кругу, как разум того, кто всю ночь зубрил одну-единственную формулу. Она сосредоточилась на твердом шифровом замке шкафчика, упирающемся ей в спину.
— Нужны не просто образы, — не унимался Рекс, — но и то, что будет полезно для Десс. Я не могу запомнить все эти цифры. Там же в основном математические символы, которых я даже в глаза не видел. Ты могла бы прикоснуться ней, чтобы…
— Прекрати! — закричала Мелисса.
Его эмоции стиснули ее внутренности, как удав боа-констриктор, который заполз к ней под кожу и начал сжимать свои кольца. Мелисса почти задыхалась: ревность Рекса гудела, как все мысли в столовой, вместе взятые, каждая частица этого мерзкого чувства вторгалась в нее не менее агрессивно, чем школьный гул, но была более личной.  На вкус ревность была такова, что Мелисса даже рыгнула, а потом мир на мгновение померк.
В этот миг она увидела, что хранилось глубоко в мыслях Рекса, так глубоко, что он сам этого не осознавал. Десс тут совсем ни при чем. Все дело было в ночи двухнедельной давности, когда Мелисса ухватилась за руку Джонатана. Для нее самой это было ужасно: она до сих пор чувствовала вкус удивления акробата от того, что он в ней увидел. Его пресная жалость закатилась к ней в голову, пока они летели. Но в разуме Рекса все сводилось к одному: прежде чем допустить его в свои мысли, Мелисса поделилась частью себя с Летуном, чье существование давно было оскорблением авторитета следопыта.
Когда телепатка открыла глаза, Рекс обнимал ее, отвернув голову так, чтобы кожей не касаться ее лица. В коридоре почти никого не было, но те немногие, кто был здесь, смотрели на них.
Мелисса оттолкнула его. Черт. Вот теперь у нее лицо в слезах.
— Я бы не поступила так с тобой, Рекс. Тогда с Джонатаном некуда было деваться, ясно?
— Возможно, тебе придется так поступить.
Она посмотрела Рексу в глаза, впустив его эмоции без сопротивления. Да знает ли он, сколько раз она мучилась от головной боли после идиотской ссоры какой-нибудь влюбленной парочки — ссоры, очень похожей на вот эту: напрасную, навязчивую и бесполезную. За долгие школьные годы в этих коридорах ее столько раз силком кормили чужой ревностью… Меньше всего ей хотелось такого угощения от Рекса. Неужели он не понимает, что если уж чему-то она и научилась за шестнадцать лет блуждания в чужих головах, так это тому, что друзей предает только последний дурак?
Прозвенел звонок. Рекс опоздал на контрольную.
— Возможно, придется, — повторил он.
Мелисса покачала головой.
— Попробуй заставь меня.

23
18:28
ТРАНСОРБИТАЛИ

Вечера «Спагетти от Бетти» возобновились неожиданно.
Когда семья жила в Чикаго, Бет четыре года подряд каждую среду готовила для семьи ужин. Так как ей было девять лет, она готовила один и тот же соус, покупала спагетти одной и той же толщины (№ 18) и претворяла в жизнь одно и то же правило: пусть в кухню заходит кто захочет, но только Бет может прикасаться к еде до начала трапезы.
Когда в комнату Джессики прокрался знакомый запах помидоров, варящихся на медленном огне, она озадаченно уставилась на настольный календарь, потом швырнула в сторону учебник физики и ринулась в гостиную. Ее младшая сестра отвернулась от кипящей кастрюли и бросила на Джессику взгляд, который сообщал, что правило все еще в силе.
Джессика прислонилась к косяку и улыбнулась. Как инструкция к видеомагнитофону или дворники от отцовской машины, вечер «Спагетти от Бетти» был еще одной важной мелочью, потерявшейся во время переезда и почти забытой в суматохе.
Но где-то в душе Джессика теперь понимала, как ей этого не хватало.
— Вкусно пахнет, — сказала она.
— Потому что вкусно, — ответила Бет.
Джессика хотела зайти в кухню и обнять сестру, но запах и само присутствие здесь Бет за готовкой казались такими хрупкими, что она боялась спугнуть волшебство. К тому же, если слишком близко подобраться к кухне, можно нарушить правило.
— Не притворяйся, будто ты в дурном настроении, Бет.
— А я и не…
— Не притворяешься или не в плохом настроении?
— Ни то ни другое.
Бет перевела взгляд на «Акарициандоты» у Джессики на запястье, словно стремясь показать сестре, что никакое изобилие макарон не означает прощения за инцидент в шкафу.
Джессика вздохнула.
— Я же извинилась.
Бет не ответила. Два дня молчанки были единственным возмездием за позавчерашнюю ночь, и это начинало Джессике надоедать. У младших крикливых сестренок есть одно великое преимущество: их молчание пугает еще больше, чем их вопли.
Но спустя мгновение Бет отвернулась и произнесла невероятные слова:
— Хочешь попробовать?
На минуту Джессику словно парализовало. Но когда сестра протянула руку, она заставила себя сделать несколько шагов в кухню, стараясь отбросить глупые подозрения и убедить себя в том, что на ложке действительно сверхострый соус табаско, а не аккумуляторный электролит или еще что похуже. Джессика тихо подула, и крошечная красная капля брызнула на белый кафельный пол. Жидкость определенно выглядела и пахла как соус для спагетти. Джессика закрыла глаза и сунула в рот горячую деревянную ложку, густо покрытую соусом.
Соус еще не был готов, но у Джессики отлегло от сердца, когда она распробовала знакомый масляный привкус тушеного лука (которого явно был перебор). Все-таки это оказался не изощренный план мести.
— Здорово!
Бет кивнула.
— Я же говорила. — Она снова повернулась к кастрюле. — Так я могу с ним познакомиться?
Джессика удивленно моргнула.
— С Джонатаном?
— Ага.
— Конечно. Обязательно. Ты могла бы сегодня… Он привез меня домой из школы. — Последние слова вызвали мимолетное воспоминание об Эрнесто Грейфуте, но Джессика выбросила его из головы — не до него сейчас.
— В следующий раз пусть хоть зайдет поздороваться. Если, конечно, меня не запрут в шкафу или где-нибудь еще.
Джессика улыбнулась.
— Ладно, Бет.
«Наконец-то она меня простила». 
Тут внимание сестер привлекло бряцанье ключей в замке, и тема была закрыта. Но Джессику еще долго не покидало ощущение, что у них теперь на двоих есть свой маленький секрет.
Шаги остановились прямо в дверях кухни, и, обернувшись, Джессика с удовольствием увидела удивление на лице мамы. Та опустила на пол сумку с продуктами, из которой торчал пучок сельдерея. Похоже, мама только что выбросила из головы меню запланированного ужина.
— А… я купила…
— Только не  на стойку.
Джессика взяла у мамы из рук оскорбительные для Бет овощи и для пущей безопасности отнесла в гостиную.
— Мам, я могу переночевать у Десс в эту пятницу?
— Что за Десс?
Бет отвлеклась от готовки.
— У тебя подруга по имени Десс, Джесс?
— Да, вечно все путают, — ответила девочка с сердитой ухмылкой. — Ее полное имя Дездемона. Мы с ней на тригонометрию ходим. Неплохо было бы собраться и… ну, позаниматься. 
Джессика положила локти на кухонный стол и улыбнулась: не сделала ли она чересчур сильное ударение на последнем слове? Чтобы вызвать у матери чувство вины, достаточно напомнить об учебе: это ведь она записала Джессику во все углубленные классы после переезда.
Но инженер в матери возобладал.
— Разве ты не занималась целое воскресенье с Рексом?
— Да, но то была история.
— Ладно, но ты уже истратила свой свободный от ареста день, Джессика.
— Нет, история была на прошлой неделе.
— А по-моему, отец посчитал за эту. — Она ткнула пальцем в календарь на стене кухни, где все недели начинались с воскресенья и заканчивались в субботу.
Джессика искоса посмотрела на календарь.
— Ну уж нет! Воскресенье — это выходной, значит, та неделя кончилась, а теперь уже другая идет.
Мама открыла было рот, но оттуда вырвался лишь усталый вздох. Она махнула рукой.
— Ну и ладно.
Джессика почувствовала какой-то внутренний толчок вперед, будто она сидела в машине, а та затормозила слишком быстро, и все ее аргументы повалились друг на друга, как не пристегнутые ремнем детишки на заднем сиденье (первый закон Ньютона, сообщила ей новообретенная мозговая доля, отвечающая за физику). Бет отвернулась от до сих пор не закипевшей воды, дабы одарить сестру стальным свирепым взглядом. В Чикаго мама никогда не сдавалась так легко по техническим вопросам. А теперь утомительная работа в «Эрспейс Оклахома» совсем ее вымотала. Вместо победного ликования Джессика ощутила жалость.
Она попыталась улыбнуться.
— Вот здорово… Ну и как работа?
Тихий вздох.
— Справляемся.
— И все? Да ладно, мам. Ты же там по двенадцать часов в день торчишь. Тебе же, наверное, есть что рассказать… — Джессика пожала плечами. — Как там ваша посадочная полоса?
Ее мама подняла глаза, слегка озадаченно.
— Посадочная полоса?
— Ну да, разве ты не состоишь в каком-то там комитете? — Джессика старалась придать голосу небрежный тон, будто всегда только и говорила, что об аварийных взлетно-посадочных полосах. — У нас в школе говорят, — продолжала она, не слишком покривив душой, — что кто-то в городе против ее строительства.
Мама устало кивнула, потом откинулась назад, прислонившись затылком к стене кухни.
— Уже и в школе говорят? Боже мой… Я весь день с этим возилась. Ни с того ни с сего весь город из-за нее спятил. А я думала, когда состоишь в комитете, то просто сидишь и считаешь ворон.
— А что это за полоса-то?
— Э… — Мама нахмурилась. — Я же, кажется, рассказывала тебе про пневмореверс?
— Да, сразу после птичек и пчелок, — вставила Бет.
— Конечно, мам, — ответила Джессика, пропустив замечание сестры мимо ушей. — Это когда сразу после приземления раздается жуткий гул — самолет, чтобы остановиться, запускает двигатели на реверс, то есть турбины гонят воздух наоборот.
— Совершенно верно. Ну, пусть тебя это не пугает, потому что такого почти никогда не происходит…
— Безопаснее, чем водить машину, да, мам?
Мама не обратила внимания на Бет.
— …Но иногда механизм пневмореверса ломается прямо в воздухе. В кабине экипажа загорается лампочка, чтобы пилоты узнали о неисправности до приземления. В таких случаях приходится направлять самолет на специальную посадочную полосу, очень-очень длинную. Такие полосы строят по всей стране, но чаще — в центральных штатах. А теперь строят еще больше, потому что дополнительные полосы необходимы на случай… если придется посадить все самолеты в стране сразу. Поняла?
— Да, мам, — уверенно ответила Джессика. — Мы с Бет знаем про мальчишек, про наркотики и знаем про терроризм.
Ее мама устало улыбнулась.
— Вот и славно. Покуда всему этому ты говоришь «нет».
— Двум из трех, — пробурчала Бет.
Джесс метнула взгляд в ее сторону, но тут кастрюля закипела, и шорох вынимаемых из коробки спагетти внушил надежду, что в ближайшую минуту-другую Бет будет занята. И Джесс снова повернулась к маме.
— Так почему кто-то возражает против этого?
— Никто и не возражал. А тут появились эти статьи в журнале. Мы думаем, все это дело рук нефтяной династии из Броукен Эрроу, которая хочет поставить здесь буровую вышку. Хотя они, наверное, не в своем уме. — Она пнула рабочий портфель, лежащий у ног. — Наш геолог говорит, что в соляных долинах не то что бурить, смотреть не на что.
Глаза Джессики скользнули в сторону портфеля.
— Там отчеты геолога? Круто.
— Что-что?
— Ну, э… их, наверное, интересно почитать, — попыталась вывернуться она.
Может, обычному человеку и не очень, но вот Десс жизнь отдаст за клочок чего-нибудь, хоть отдаленно похожего на карту или чертеж с циферками, если они имеют отношение к посадочной полосе. Джессика с Джонатаном могут слетать туда сегодня, и у Десс будет целых полчаса, чтобы проглотить данные целиком.
— Просто все в школе об этом только и говорят. Может, я бы сделала доклад какой-нибудь?
Ее мама рассмеялась и еще раз презрительно пнула портфель.
— Ну держи, развлекайся. Но Грейфуты не спешат признаваться, что это связано с нефтью. Они нашептали в мэрии про звуковые удары и крэш-тесты, якобы мы строим полосу для тестирования трансорбиталей или еще чего-то в этом роде.
— Да, я, кажется, об этом тоже слыхала. Э-э… трансорбитали? — тихо переспросила Джессика, загибая пальцы.
Ее мать кивнула.
— Да, я тебе говорила о них. Это когда самолеты выходят на низкую орбиту. Они могут перелететь из Нью-Йорка в Токио всего за…
— Тринадцать!
— Что?
Ликующая улыбка на лице Джессики увяла, и она увидела, что Бет обернулась и вместе с мамой изумленно уставилась на нее.
— Просто… в слове «трансорбиталь» э-э… тринадцать букв.
— Что? —  хором переспросили обе.
— Потрясающий запах! — пробасил Дональд Дэй из дверей кухни и с лязгом бросил на пол свою сумку с клюшками для гольфа.
— Я накрою на стол, — поспешно вызвалась Джессика. — Давай уберу это, чтобы не мешало.
Она подняла с пола тяжелый портфель и поволокла в гостиную. Там она поставила его рядом с отправленными в ссылку и не имеющими никакого отношения к спагетти овощами. При этом Джессика засекла точное местоположение документов для дальнейшей разведывательной операции, надеясь, что мама не станет работать дома в ознаменование первых оклахомских «Спагетти от Бетти».

24
15:48
ЧАЕПИТИЕ

— Ада, — произнесла Десс.
Она увидела, как уходит знание. Сначала обветшалый домик очаровывал ее, обещая что-то, интригуя всем своим таинственным видом. Несколько секунд спустя это был просто обычный дом, и его занавешенные окна ничего не обещали, как десятки других полуразрушенных местечек, мимо которых она проезжала по пути, даже не удостаивая повторным взглядом.
Вот только, стоя там и не помня ничегошеньки, Десс все-таки посмотрела на него во второй раз. Точная геометрия его карнизов и просевшее крыльцо спустили внутри нее какой-то курок. И появилось внезапное и необъяснимое желание произнести имя вслух.
— Лавлейс, — прошептала она.
Дверь в ее разуме вновь распахнулась, и Десс принялась раскачиваться на пятках. Тайная история Биксби снова влилась в ее мозг — похищенный следопыт и выжившие полуночники, скрывающиеся где-то, сумеречное искажение и борьба, проигранная из-за кондиционеров, — вместе с воспоминаниями о картах и схемах, которые она изучала здесь, вместе со всем, что она узнала из тайного архива. А из этого потока знаний поднималось удовольствие от того, что все это было открыто ей, лишь ей одной.
Десс улыбнулась. Открывать и закрывать двери в собственный разум было так клево. Может, еще разок…
— Хватит там болтаться без дела! У меня от тебя уже голова трещит.
Услышав каркающий окрик из дома, Десс едва не подскочила от неожиданности. Интересно, все телепаты такие сварливые?
Она взошла по усыпанной листьями тропинке и, не постучавшись, открыла стеклянную дверь. Раз на нее наорали — можно считать, что это приглашение.
— Осторожно, голову не зашиби, — сказала Мадлен, потянув за веревку, которая свисала с потолка.
На пол опустилась лестница, ведущая на чердак, — словно трап летающей тарелки, которая принадлежит пришельцам с очень дряхлой планеты. Когда нижняя ступенька коснулась пола, старушка проворными уверенными шажками взбежала наверх.
Десс с сомнением посмотрела на загруженный доверху чайный поднос, который держала.
— Ну, пойдем же. А то остынет! Если уж я могу туда забраться, что уж говорить о такой молодушке, как ты.
От такого несправедливого сравнения Десс сердито нахмурилась. Да она ни разу не видела, чтобы Мадлен таскала что-то тяжелее свернутого в трубочку листа бумаги. Но девочка все же поставила одну ногу на шаткую ступеньку — и дряхлая древесина жалобно скрипнула. Еще один шаг — и Десс восстановила равновесие, а предметы на подносе задребезжали, как выдернутые зубы в чашке у стоматолога.
— Скорее, дорогуша! Не трать время попусту.
На что нужны чердаки в Оклахоме — Десс было непонятно. Летом там до смерти душно, да и весь год оттуда без конца сыплется пыль. Она продолжала подниматься, ступенька за ступенькой, а наверху ее на миг охватила паника, когда центр тяжести сдвинулся. Поднос толкнул ее назад, как тяжелая рука, но потом сдался и позволил ей идти дальше.
Как только Десс прошла сквозь в люк, Мадлен взяла у нее из рук ношу и сказала:
— Как давно я не пила тут чаек.
— Да уж, просто-таки странно почему, — буркнула Десс.
Но стоило ей окинуть взглядом чердак, как досада сменилась удивлением. Десс ожидала увидеть свалку старого хлама, как во всех остальных домах — с поправкой на малую площадь тесного чердака. Но там было практически пусто: никакой мебели, ничего, кроме кучи диванных подушек в углу. Несколько лучей полуденного солнца освещали пыльный воздух, проникая сквозь щелки в маленьких закрашенных окошках. Над головой смыкались балки крыши, так низко, что приходилось немного пригибаться.
Двигаясь на полусогнутых ногах, Мадлен отнесла поднос в угол с подушками и принялась расставлять блюдца.
— Это тебе многое объяснит, — крикнула она оттуда и бросила девочке свернутый лист бумаги.
Развернув его, Десс тут же узнала углы дома, план в трех проекциях, нарисованный еще до того, как дом начал проседать. План был похож на карту Биксби, нарисованную Мадлен: он тоже был помечен воронками и вихрями полуночи, но был выполнен в очень крупном масштабе, чтобы показать все мельчайшие детали. Десс нахмурилась и достала «Геостацорбиту», сверила цифры с наивысшей точностью, легко переводя в уме старомодные футы и дюймы в метры и сантиметры датчика.
Она снова оглядела чердак — и теперь четко увидела все измерения. Ее взгляд упал на угол, оккупированный чайным подносом. Ну, конечно, вон там, где Мадлен устроила свою подушку…
— Оттуда вы и телепатируете! — воскликнула Десс.
— Я знала, что смекалка тебя не подведет.
Десс удержалась от ответа и уставилась на чертеж, погрузившись в его геометрию. Неудивительно, что в доме построили чердак! Отсюда сумеречное искажение открывалось в остальную полночь, это было своего рода одностороннее зеркало, за которым пряталась Мадлен, но через которое могла наблюдать, не выдавая себя, и, возможно, даже…
— Эй, это вы помогли моим друзьям позапрошлой ночью? Протелепатировали им что-то?
Мадлен помолчала, налив чашку только до половины, и обвела холодным взглядом чердак.
— Другого выхода не было.
Десс подняла брови.
— Ну, думаю, они вам благодарны за это. Или были бы, если бы знали, что происходит. Рекс и Мелисса пошли бы на мясо, не успей Джесс вовремя.
— Не спорю. Иди сюда и посиди со мной. — Мадлен налила еще чаю. — Молоко и без сахара, верно?
— Да, — ответила Десс и, тоже на полусогнутых, подошла к подушке.
От запаха чая ее чуть не стошнило. Тоже мне телепатка. Мадлен и не подозревала, что Десс терпеть не может чай. Даже тут, в телепатическом раю, матриарх всех телепатов была слепа. Хотя, может, это потому, что Десс сама тут находится и ее разум скрыт за завесой. Последняя мысль обнадеживала.
— Дотянуться так далеко, в полночь… — Мадлен покачала головой. — Они меня почуяли.
— Мелисса — точно. Джонатан и Джессика тоже.
— Да не они, дурочка. А древние из пустыни.
— Черт, пардон.
Все сварливее и сварливее.
— Теперь они меня ищут.
Мадлен подняла глаза и поймала взгляд девочки. Лицо старой женщины излучало суровую серьезность.
Десс кивнула. Ничего удивительного, что Мадлен не в духе. Заварушка, которую устроили Рекс и Мелисса у Констанцы в доме, заставила старую телепатку выдать тайну ее укрытия. Сорок девять лет секретности улетели в тартарары только потому, что эта парочка не потрудилась оставить толковое сообщение.
— Да, последнее время у этих двоих крыша съезжает, — сказала Десс. — Они там жутко телепаются друг с дружкой и от этого немного… не в себе…
Мадлен глянула в ее сторону.
— Я о них знаю, конечно. И кстати, трусишка Мелисса совершенно зря думает, что прикосновение к другому полуночнику чем-то ей грозит. Чепуха! Это только поможет ей научиться контролировать свои способности. — Старушка покачала головой. — Если бы только я могла направлять их, они бы уже давно начали эти опыты.
Десс нахмурилась, вспомнив, что Мадлен к ней тоже прикасалась — небрежно так протянула руку во вторник вечером, когда они прощались. Всего на несколько секунд пальцы Мадлен коснулись щеки Десс, поставив мысленный замок на двери гаража и скрыв ее новые знания от Мелиссы.
Десс смотрела, как молоко растворяется у нее в чае — столкновение двух галактик, одна светлая, другая темная.
— Ну, вы никого не направляли. Вы скрывались.
Она подняла глаза, ожидая оскорбительного выпада.
— Что правда, то правда, — только и смогла сказать Мадлен.
Десс хлебнула чаю: кислый взрыв вместе с неприятным цветочным ароматом. Она скривила губы. И почему ее все время заставляют пить эту гадость? Проклятое давление со стороны соплеменников.
Мадлен помешала чай, и чердак заполнился звоном ложечки о фарфор.
— Теперь они вас еще больше будут бояться, когда узнают, что у вас есть поддержка. Они сделают своя ход раньше, чем я ожидала.
— Сделают ход, — сухо повторила Десс.
Рекс тоже это все время повторял, словно они в шахматы играли.
— Да, вот почему я позвала тебя сегодня.
— Позвали? — охнула Десс. — А я как идиотка думала, что сама решила прийти сюда…
Прошлой ночью Джессика и Джонатан явились к ней в тайный час с пачкой геологических отчетов «Эрспейс Оклахома» и подробной картой планируемой взлетно-посадочной полосы. Утром во время урока Десс вдруг поняла, что должна сверить информацию Джессики с архивами Мадлен.
Но может, это Мадлен навела ее на эту мысль, так же как показала Джонатану дорогу к Констанце?
Десс нахмурилась. Если это игра в шахматы, то ее только что понизили до пешки. Что очень худо. Единственное, ради чего она так усердно выясняла координаты и все, что касается полуночи, — это чтобы иметь что-то свое, кусочек полуночи, которого нет у остальных четверых. Они же ходят парочками, у них есть они.
Она сделала большой глоток чаю: кислый вкус был под стать ее настроению.
— А вы, телепаты, все умеете так управлять другими?
Мадлен подняла брови.
— Управлять?
— Ну да. Может, темнякам до вас и дела больше нет. Может, вы тут околачиваетесь, потому что вам нравится дергать за ниточки. И временами — неохотно — помогаете нам.
— Помогаю вам? Я вам не просто помогаю, юная леди. Я вас сделала. 
Десс моргнула.
— Ну-ка повторите!
Мадлен решительно поставила чашку с блюдцем на поднос и одарила Десс таким грозным взглядом, что та заерзала на подушке. Неужели телепат может на самом деле что-то сделать одним прикосновением? Мадлен поставила мысленный заслон в ее мозгу одним касанием пальцев — а вдруг она вот сейчас протянет руку над подносом, нажмет на кнопку «стереть» и превратит Десс в слюнявую идиотку? Десс пошевелила пальцами и потянулась к «Геостацорбите», которая успокаивающе оттягивала карман куртки.
— Ну-ка, сколько секунд в сутках, Десс? — тихо спросила Мадлен.
— Восемьдесят шесть тысяч четыреста, — машинально ответила девочка. — Вот.
— А сколько новых учеников пришло в школу Биксби за последние три года?
Десс пожала плечами.
— Не знаю… десять?
— И сколько из них оказались полуночниками?
Десс как водой окатили.
«Двое… Джессика и Джонатан». 
— О господи…
Она попыталась сосчитать вероятность, и у нее закружилась голова. Все зависит от того, как близко к полуночи родишься. Только тогда можно увидеть тайный час. Но даже если допустить, что в полуночники годится тот, кто родился на целую минуту  позже или раньше двенадцати, все рано таких всего один на семьсот двадцать человек, а не двое из десяти. А если необходимо родиться в пределах секунды до или после полуночи, то вероятность падает до одного шанса из сорока тысяч, что делает вероятность появления сразу двух полуночников подряд примерно равной одному шансу из полутора миллиардов. В этом случае двое из десяти — чертовски маловероятно.
С возрастающим ужасом Десс поняла, что поступила самым нелепым образом — не сделала того, чем занималась целыми днями, и постоянно ругалась, что никто ее не слушает…
Она не посчитала.
— Да уж, и где только был мой прославленный дар замечать очевидное, — пробормотала Десс.
Она вспомнила о матери Джессики, которая удачно получила новую работу в «Эрспейс Оклахома», об отце Джонатана и его проблемах с полицией, которые заставили его покинуть Питсбург… Можно подумать, кроме как в Биксби больше спрятаться от копов негде.
Десс свирепо уставилась на старую женщину поверх подноса.
— Вы перебрасываете сюда людей.
Мадлен улыбнулась.
— А как же мы трое? — продолжила Десс. — Все мы родились в Биксби с разницей в год. Это, должно быть, стохастическая удача, вроде как динозаврам угодило по башке метеоритом!
— Сейчас мне приходится вести себя тихо в полночь, — спокойно ответила Мадлен. — Но много лет назад я могла свободно телепатировать хоть весь день. Когда женщина рожает, ее разум очень восприимчив к советам. Если она потужится в самый нужный момент…
Десс стало нехорошо. «Пешка» — это еще громко сказано. Она взяла назад все слова, которыми когда-либо мысленно ругала Мелиссу, потому что прямо здесь, прямо сейчас она сидела и попивала чаек с самой большой и самой капризной стервой всех времен и народов.
— Вероятность попадания один к ста, — произнесла Мадлен. — После всех мучений я была на пределе.
— Но Джонатан и Джессика были отсюда за сотни миль… Вы что, можете портить жизнь и людям в Чикаго?
— В пределах этого искажения я чувствую потенциальных полуночников по всему континенту, так что я знала, что Джессика особенная. А в моем возрасте мне больше не нужно прикасаться к дневным, чтобы изменить их разум. Но здесь, в Биксби, я проделала настоящую работу, убедив определенных директоров «Эрспейс Оклахома» в высокой квалификации матери Джессики.
Десс прищурилась.
— А разве ее отец не примерно в то же время потерял работу?
— Почти потерял, — хмыкнула Мадлен. — Чтобы развалить его компанию, не нужен был телепат.
У Десс по спине все еще бегали мурашки. При мысли о том, что ею управляли, ее… создали,  девочке захотелось пулей вылететь с чердака и прочь из дома. Но оставался еще один вопрос.
— Зачем?
— Чтобы спасти Рекса и Хранилище знаний.
— Что значит «спасти Рекса»?
— Он старше тебя и Мелиссы, он родился ровно в полночь, он следопыт. Это был мой шанс создать новое поколение. Один Рекс сошел бы с ума и стал бесполезен. Ему нужны были вы все, чтобы вести и защищать его от тьмы.
Десс вспомнила рассказы Рекса о том, как он начал видеть знаки, которых больше не видел никто. Он думал, что выжил из ума и застывший синий мир ему только снится. Она вспомнила одиночество, в котором сама пребывала до того, как ее нашла Мелисса. Прожить всю жизнь одиноким полуночником было бы хуже смерти.
Хотя, конечно, Мадлен знала об одиночестве в тайный час все…
— Так вы стащили сюда нас всех ради одного Рекса?
— Телепаты всегда призывали полуночников издалека, Десс, — ответила старушка. — Так было заведено еще тысячи лет назад. Древние племена отправляли воинские отряды похищать маленьких детей, наделенных даром. А за последний век появились телеграммы с предложением работы. Мою собственную мать пригласили сюда работать учителем, когда я еще была малышкой. Это пыльный котел, Десс. Он никогда не страдал от перенаселения.
— Ох… — Девочка глотнула чаю: ее мысли до сих пор неслись вскачь. — Я просто… не посчитала.
Повисло долгое молчание, во время которого Десс сосредоточилась на том, чтобы не чувствовать себя марионеткой. Биксби такой маленький — естественно, пришлось призвать полуночников извне. Иначе за несколько десятилетий появлялся бы один-единственный человек, способный жить во время синевы, и он бы немощно тыркался в тайном часе, один-одинешенек, не зная, явь это или сон.
Десс было расслабилась и позволила мыслям течь, куда им вздумается, но тут ее обеспокоило слабое, но растущее ощущение, что ей даже нравится  горячий чай. Может, прямо сейчас Мадлен дотянулась до нее своим разумом и один за другим переключила нейроны у нее в голове, подгоняя вкусовые пристрастия под свои собственные?
А может, пить чай — это все равно что открывать ужасную правду, узнавать плохие новости: в конечном итоге и к этому привыкаешь.
— Так что нам делать, чтобы выжить? — спросила она спустя какое-то время. — То есть я бы не хотела пускать на ветер ваши шестнадцать лет мозговложений.
— Вот это разговор, — ответила Мадлен. — Моя просьба очень проста: вам нужно навсегда покончить с угрозой под названием Грейфуты.
Десс фыркнула.
— Что, и это все?
— Проще, чем ты думала, Дездемона. Анатея скоро умрет.
— Почему? Она живет всего час в день, значит, пятьдесят лет для нее — всего года два, верно?
— Они забрали ее слишком юной. Человеческую часть ее тела поглощает его темняковая составляющая. Когда Анатея умрет, темняки больше не смогут общаться со своими союзниками среди людей. А пока в Биксби есть огнетворец, темняки не посмеют брать инициативу в игре. Возможно, я даже снова стану свободной.
Десс вытаращила глаза. Так вот почему Мадлен все это делала. Она вовсе не Рекса спасала, а воспитывала личную армию, которая освободит ее из тюрьмы сумеречного искажения.
— Так нам просто дождаться, пока полунелюдь умрет? — спросила она.
Мадлен покачала головой.
— Они попытаются сделать другого — из моего Рекса. Но вы должны им помешать, Десс.
Десс сглотнула.
— И как же?
Мадлен запрокинула голову и закрыла глаза. На какой-то момент она стала очень похожа на Мелиссу, когда та телепатировала, — то же чувствительное и нечеловечески отстраненное выражение лица.
— Соединить человека с темняком не так-то просто. Место, где Анатея преобразилась, должно было быть особым, таким же уникальным, как и место, где мы сейчас сидим. Вы должны отвести туда Джессику и сровнять это место с землей силой огнетворца. Как только его охватит белый свет, оно испортится. — Она открыла глаза. — И темняки никогда не смогут сделать нового монстра.
— Ладно, — сказала Десс. — Тогда говорите, где это место.
Мадлен пожала плечами.
— Боюсь, на старых картах его нет, оно такое же тайное, как это. Придется вам самим все выяснить.
Десс пожевала губу, вспоминая карты и папки, которые ей прошлой ночью приносили Джессика и Джонатан. Черная стрела взлетно-посадочной полосы тянулась в глубь пустыни, и ее простая геометрия смешивалась с вихрями и воронками полуночи. И вдруг, еще не зная точно, где ее цель, Десс поняла, отчего темняки так запаниковали.
— Вы знаете про взлетную полосу? — спросила она.
Мадлен кивнула, медленно и царственно улыбнувшись, как горделивая кошка.
— Ну же, Дездемона. Разве не приятно, когда удается подметить не самое очевидное?
По дороге домой Десс спрашивала себя, почему она помогает Мадлен.
Эта женщина таскала ее повсюду, как собачку на поводке, да еще и управляла без спросу ее снами. Она заколотила досками часть ее памяти, чтобы защитить себя от темняков. И она издевалась над матерью  Десс, когда та была уязвимей всего, принуждая ее родить ровно в полночь.
Она сделала такое и с сотней других, эта владычица пятьдесят девятой минуты двенадцатого и первой минуты первого, так как не смогла попасть точно в яблочко. И все это — чтобы ее дражайшему Рексу не было скучно.
Мимо проехала машина, разбрасывая гравий с дороги, и камешки со стуком пролетели сквозь спицы велика Десс. Впереди тянулась ее длинная тень; последние лучи, пригревавшие спину, таяли. Еще одна холодная темная дорога домой.
Подумав о доме, Десс на секунду задумалась: какой была бы ее жизнь, если бы она родилась не в ту пятьдесят девятую минуту двенадцатого? Знала бы она числа так, как знает сейчас? Может, полуночник-эрудит — это гениальный математик, которого угораздило родиться в полночь? Но без тайного часа все было бы по-другому. Она, конечно, все равно могла бы строить мосты, разрабатывать компьютерные игры, запускать ракеты в космос, но в обычное время математика — всего лишь орудие инженерии. И нечто прекрасное само по себе, конечно, застывшая музыка чисел, пропорций и закономерностей.
Но в час синевы математика правит миром.
Родись Десс без этого, жить было бы скучно. Она была бы просто еще одним ребенком, который живет рядом с трейлерным парком. Этот ребенок, правда, запросто получал пятерки по тригонометрии и знал, что в один прекрасный день покинет этот паршивый городишко и сколотит состояние на бирже или еще где-нибудь.
Но она бы никогда не выковала оружие, подобное «Необыкновенно Ослепительному Олицетворению», и не убила бы им темняка. В дневном мире никакого темняка не убьешь.
Возможно, именно поэтому она помогает Мадлен. Может, эта стерва и дергает за веревочки, но Десс не могла представить себе жизни в реальности, отличной от той, которую создала Мадлен. В каком-то смысле Десс была обязана этой старой телепатке.
Своей жизнью — такой, какова она сейчас.
И вот в дверях, когда Мадлен спросила у Десс разрешения прикоснуться к ней еще раз, Десс согласилась.
— Это маленькая шпаргалка, защита на случай, если Мелисса попробует до тебя дотронуться. От ворот поворот.
Десс перестала крутить педали, и ее велосипед зашатался. Она дала ему самостоятельно остановиться, сосредоточившись на земле и глубоко дыша в попытке унять желудочные спазмы. Но в конце концов она бросила велосипед на землю и бросилась в придорожную траву. При одном воспоминании о том, чем наградила ее Мадлен, Десс стошнило всем ланчем вместе с желудочным соком.
Неужели они правда это сделали? Когда им обоим было по двенадцать?
Десс помотала головой, вырвала пучок сухой острой травы и вытерла им рот. Теперь у нее в желудке ничего не осталось, но она не хотела, чтоб ее тошнило всю дорогу домой. Почти стемнело, и поднимался ветер.
— Ада, — произнесла она, и воспоминание милостиво удалилось.
Но она все равно чувствовала, что оно где-то рядом и ждет, когда она захочет испепелить Рекса и Мелиссу.

25
20:44
ЦАРСТВО ПАУКОВ

— Вот твои пилюли, пап.
Рекс склонился перед отцом и протянул обеими руками маленький бумажный стаканчик с таблетками. Окаймленные белым глаза опустились от экрана телевизора и встретились с глазами Рекса. Они были полны обычного беспокойства и подозрительности. Но отец взял стаканчик трясущейся рукой, поднес ко рту и опрокинул его. Рекс заметил, что после несчастного случая этот старый пес, его отец, помимо прочего, научился глотать, не запивая.
— Молодец, пап.
Ну вот, одной заботой меньше. К десяти за Рексом заедет Мелисса, чтобы вместе отправиться к Констанце, а после лишней желтой таблетки отец будет паинькой до поздней ночи. Рексу не хотелось вносить изменения во врачебные предписания, но если оставить отца одного в первые часы после полуночи, старик будет гораздо опаснее для себя самого, чем любая доза снотворного.
— Ты видел моих?… Ты видел моих?…
— Где-то тут были, — ответил Рекс, встал и отвернулся.
В кухне рядом со своей миской хозяина поджидал Дагерротипчик и терся щекой об угол стойки.
— Умница, Даг, — пробормотал Рекс.
Старый котяра всегда прибегал, когда до его слуха доносился звук открывающихся баночек с лекарствами.
— Вот так. Папа получил свои пилюли, теперь и Дагго получит.
Он дернул за кольцо консервной банки с сардинами, и оттуда разлился насыщенный запах масла и рыбы, отчего кот начал бешено тереться о колено хозяина. Рекс вытащил за хвостик одну скользкую сардинку из банки и помахал ею перед котом. Дагерротипчик нерешительно поднял лапу, потом громко мяукнул и укоризненно покосился на свою миску.
— Не время для игр, да, Дагги?
— Мррряу, — был ответ.
Хорошо покушать — дело серьезное.
Рекс кинул сардинку себе в рот, жуя, достал еще шесть и с высоты колена бросил их коту в миску. Те приземлились с характерным масляным шлепком. Несколько мгновений он наблюдал, как изголодавшийся Даг уплетает рыбу, затем вытер руки, поднял трубку телефона и набрал номер.
— Алло?
— А Десс дома? — спросил он.
— Это я, Рекс. «Орел» сел.
— Чего?
Десс вздохнула.
— Джессика у меня весь день. Мы будем ждать вас в пол-одиннадцатого, во всеоружии, как договорились. Тебе нужно поговорить с Джесс? Потому что мы тут кое-чем заняты.
— Нет, ничего. Увидимся через… — Он повернул запястье, чтобы узнать точное время.
— До скорого, Рекси.
В трубке пошли гудки. Рекс вздохнул. Сначала, когда идея только появилась, поездка к Констанце казалась ему забавной. Еще бы; все они вместе, в полночь, впервые с тех пор, как Джессика обнаружила свой талант. Но теперь, когда этот вечер приближался, все, о чем мог думать Рекс, — что ему придется прятать их пятерых всю ночь. И желательно, чтобы обошлось без жертв.
— Почему ты не родился в полночь, Даг? Мог бы сделать все за меня.
Кот оторвался от трапезы и взглянул на хозяина, потом снова уткнулся носом в миску.
Телефонный звонок тоже был лишним. Рекс уже поговорил с Мелиссой и не видел нужды звонить Мартинесу. Если уж Джессика собралась на опасное дело, Джонатан примчится вовремя, если не раньше.
Он отправился в комнату собираться.
Оружие принесет Десс, поэтому Рекс решил пойти налегке. Он запихнул в рюкзак отчет по посадочной полосе, который свистнул у отца Констанцы, компас, дополнительный набор батареек, потрепанный счет за газ на двадцать долларов и аптечку со средствами от змеиного укуса (бесполезными при укусах ползучек, но помогающими от яда змей). Наконец он сунул в карман куртки еще один фонарик — в основном для того, чтобы светить, когда стемнеет, хотя сбоку на нем большими печатными буквами было написано имя «Преднамеренно» — просто на случай, если Джессике придется воспользоваться им в момент крайней необходимости.
«Забудь о чтении знания или выслеживании знаков полуночи, — приказал себе Рекс. — Вот твоя настоящая задача: убедиться, что хоть кто-то потрудился приготовиться ко всему».
Он засунул в рюкзак флакон спирта для дезинфекции и бинты.
Его внимание привлек скрип тормозов, раздавшийся возле дома. Рекс нахмурился. До того как должна была приехать Мелисса, еще больше часа, и меньше всего он этим вечером мечтал об очередном неожиданном визите матери. Она, бывало, приезжала из Нормана по выходным одарить сына родительским советом (а иногда и деньгами, что было куда более полезно) и убедить себя в том, что она еще не вполне оправилась после несчастного случая с отцом.
Рекс бесшумно прошел через темный коридор в гостиную. Отец еще не спал — белки его глаз поблескивали в неугомонном мерцании телевизора. Но лишняя желтая таблетка подействовала достаточно быстро: по крайней мере, о пауках было забыто. В неверном свете Рекс задел плечом пустой террариум, и за поцарапанными стенками заплясали причудливые фантастические тени. Ему вдруг показалось, что в гостиной темнее обычного.
Он украдкой выглянул в окно, молясь о том, чтобы подъезд к дому не занимал мамин «кадиллак» розового  цвета.
На улице было две машины. Боковые двери открылись, изрыгнув несколько фигур в темной одежде. Шесть или семь из них быстро засуетились во мраке, рассредоточиваясь по лужайке и окружая дом.
Рекс в оцепенении наблюдал за ними. Теперь, когда было уже слишком поздно, он понял, почему в гостиной так темно. Не было белых квадратов света, который обычно лился через окна в комнату. Одинокий фонарь, дающий этот свет, кто-то разбил.
Огромным усилием воли Рекс отвернулся от ошеломляющего зрелища. Когда он ретировался в коридор — сначала шагом, потом бегом, — его мозг запоздало признал, что все увиденное за окном не сцена из фильма и не сон. Они в самом деле пришли за ним.
Он должен был знать, что до этого дойдет. Мелисса говорила, что полунелюдь умирает. Темнякам нужен новый полуночник, прежде чем монстр умрет или навсегда потеряет связь с союзниками среди людей. Они, должно быть, хотели сначала избавиться от Джессики, а потом посылать за ним приспешников-людей, но Рекс спутал их планы, украв костяшки «домино». Теперь они в отчаянии, и им осталось только одно: забрать Рекса Грина в пустыню и перекроить  его там.
В своей комнате он надел куртку и схватил рюкзак, выключил настольную лампу, сделал два шага к двери и только тут понял, что он босой. Его взгляд шарил по полу темной комнаты, в надежде заметить ботинки под завалами бумаги, книг и разбросанной одежды.
Их не было. А как же, они ведь у задней двери.
Рекс бросился в кухню, стараясь двигаться бесшумно, прислушиваясь к маневрам нападающих. Как назло, ничего не было слышно — ни проезжавших машин, ни даже стона осеннего ветра в кронах деревьев. Рекс выключил в кухне свет и посмотрел поверх очков. Даже в темноте ботинки выделялись ярким Фокусом после того, как в доме Констанцы ему пришлось затаптывать ползучек.
Он сел на пол, подперев собой заднюю дверь, и натянул обувь.
Вот теперь он готов бежать.
Рекс сидел и размышлял, как далеко он может уйти. Он и сейчас уже запыхался, а фигуры за окном такие прыткие, их движения такие уверенные и грациозные. Он вспомнил слова Мелиссы: «Надо срочно достать яд». Тогда Рекс просто решил, что она слишком драматизирует события. Но теперь внутри него с ужасающей медлительностью росло осознание того, что она все-таки была права…
Было по-прежнему тихо, ночь нарушал только шум бейсбольного матча по телику. Ладно хоть отец уже почти в отключке.
Во всем доме было темно. Присущая полуночникам светобоязнь давала Рексу преимущество — он неплохо видел в темноте.
Наконец до него донесся звук. Стук в дверь.
Рекс закрыл глаза. Снова стук, громче. Отец раздраженно застонал — это означало: «Кто-нибудь, откройте».
С чего бы им стучать? На какой-то момент Рекс даже позволил себе поверить, будто его одолела паранойя. Может, это просто два фургончика с заблудившимися туристами, которые хотят спросить дорогу. Он сглотнул, борясь с порывом отозваться на стук. Как было бы просто притвориться, что он не знает, кто они такие. Просто подойти и открыть дверь…
Никто бы не узнал, что он сдался.
Рекс медленно поднялся на ноги и выглянул через окно кухни. На заднем дворе, казалось, было пусто, за исключением обычной свалки автомобильной рухляди. Но взгляд Рекса уловил движение. Его старая покрышка качалась из стороны в сторону.
Они и там засели.
И снова в дверь постучали. На этот раз нетерпеливо.
Рекс поднял телефонную трубку и поднес к уху. Маленькая пластиковая ракушка молчала как рыба. Они вырубили и фонарь на улице, и телефонную линию.
Он снова съежился на полу, вспоминая все разы, когда приходилось спасаться от отцовского гнева, все трюки, которые он выкидывал до несчастного случая. Раньше через его окно в спальне был лаз на крышу, но сейчас его загромоздили книжные полки. Тайный ход под кухонной раковиной еще на месте, но за четыре года Рекс так вырос, что уже не пролезет в него.
Тогда Рекс вспомнил погреб под домом, куда его собака Магнитосферка пряталась от летней жары и где в конце концов умерла. При мысли о сыром холодном подвале Рекс поежился. Да и как он туда проберется? Сначала нужно найти выход из дома.
И тут он вспомнил про окно в ванной.
Рекс частенько отступал в ванную, когда отец дурел от злости или был пьян в стельку. Только эта комната в доме запиралась на замок, а через окно как раз мог пролезть ребенок. Но и это было четыре года назад. Рекс сомневался, что протиснется в него.
Возможно, штурмующие поставили кого-нибудь в узком боковом дворике… Но туда ведь не выходит ни дверь, ни другие окна, кроме того, что в ванной…
Рекс стоял, пытаясь побороть воспоминания о детских страхах. У него всего один шанс. И он уже слишком взрослый, чтобы верить отцовскому вранью: он чертовски уверен, что пауки явились не  из-под дома.
Шаги Рекса уже не были бесшумными. Ботинки тяжело протопали по коридору в ванную так, что половицы заскрипели. На кафеле шаги вновь стали беззвучными, и мальчик прислушался. Стук в дверь прекратился.
Из гостиной до него донеслось бряцанье металла. Кто-то пытался взломать дверь или оторвать ручку. От скрежета у Рекса заболели зубы и ему даже захотелось, чтобы они просто выбили дверь, а не тратили напрасно время.
Конечно, они же окружили его, отрезали путь к отступлению. Куда торопиться?
Он открыл задвижку на окне в ванной и медленно потянул окно на себя, изо всех сил стараясь сохранять тишину. Сжавшееся от осеннего холода дерево подалось легко. Стоя одной ногой на унитазе, Рекс подтянулся и высунул голову.
Узенький отрезок бокового двора был пуст. Приспешники темняков заняли позиции спереди и сзади дома, не ожидая, что Рекс полезет под дом. Он услышал тяжелое дыхание собаки Гаддерсонов, живущих по соседству, и улыбнулся. Да уж, незваным гостям лучше обходить стороной старого ротвейлера. Псине только дай повод — и она зальется праведным лаем.
Рекс подтянулся еще и понял, что плечи проходят через окно по диагонали. Если уж они пролезли, то и все остальное тело тоже пролезет. Рексу на секунду представилось, как он застревает на полпути, но он отбросил эту мысль.
Он вернулся в ванную, просунул в окно рюкзак и осторожно бросил его в траву. Затем, встав обеими ногами на унитаз и опершись руками на подоконник, Рекс замер…
Доминошки, знаки знания, украденные им из поместья темняков. Он и не подумал взять их с собой сегодня, и они преспокойно лежали у него на столе. Бери — не хочу. Даже если ему удастся скрыться, последователи темняков их найдут. У них снова будет символ огнетворца, и они смогут достать Джессику. Все-таки она — их настоящая цель.
Он раздумывал всего несколько секунд, пытаясь расслышать что-нибудь сквозь бормотание телевизора. Они уже внутри? Есть ли еще время вернуться и забрать «домино»? Ванная же рядом с его комнатой. Хватит и тридцати секунд…
Рекс вздохнул. Он не мог подвергнуть Джессику опасности ради собственного спасения. Он тихо опустил на пол ноги одну за другой.
Снова выйдя в темный коридор, мальчик ничего не увидел. Но его отец издал тихий звук, а за много лет Рекс уже научился различать виды стонов и мычания отца. Этот звук означал смятение при виде незнакомого лица. Значит, они в доме.
Рекс шагнул в комнату и поморщился от глухого звука, с каким его ботинки ударялись об пол. Он сгреб темняковые доминошки со стола и снова замер. На его столе лежало «Непринужденно беспринципное предательство», нож для писем, который дала ему Мелисса месяц назад. Днем от него не было толку. Но если его сегодня схватят, оно сможет передать послание…
Рекс схватил нож и прижал холодный металл ко лбу, пытаясь перелить в него весь свой ужас. Он представил, как его полосуют, расчленяют, как его плоть соединяется с темляком, а его разум порабощают, чтобы тот мог помочь врагу.
Потом он поставил нож кончиком на мягкое дерево стола и надавил что есть силы, пока нож не воткнулся. Когда он оторвал руку, торчащий прямо нож еще подрагивал.
Из гостиной послышался шум, приглушенные возмущенные возгласы отца. Рекс сглотнул. Неужели они и со стариком что-нибудь сотворят? Они, конечно, не знают, что он доверху напичкан лекарствами и вряд ли сможет поднять тревогу.
Рекс закрыл свой разум для любых мыслей об отце. Если попытки обуздать старика их задержат хоть на несколько секунд, да будет так.
Он выскользнул из комнаты и сделал два шага по коридору. Всего в шаге от ванной его ботинок коснулся чего-то мягкого и жалобного.
— Мррр?
Рекс остановился у двери в ванную.
— Даг, тсс, — прошептал он.
Позади него раздался всего один шаг, из дальнего конца окутанного мраком коридора. Рекс не обернулся. В открытое окно ванной лился лунный свет, и силуэт мальчика все равно вырисовывался на фоне двери.
— Рекс Грин? — позвал голос.
Время тишины кончилось.
Он вошел внутрь и захлопнул дверь ванной, запер, вспрыгнул на унитаз и бросился в разверстую пасть окна.
На полпути Рекс на один тошнотворный миг потерял опору. Подоконник врезался ему в живот, а нижняя и верхняя половины тела уравновесили друг друга. Рекс качнулся вперед, и к голове прилила кровь. Мгновение затягивалось, вопреки законам гравитации… Бедра застряли.
И тут Рекс понял: его плечи едва пролезали по диагонали, а вот теперь извернуться так будет нелегко. Он попытался сдвинуться на нужные сорок пять градусов, чтобы протиснуться, но его потуги сдвинули расшатанную оконную раму, и она закрылась, зажав его еще сильнее.
Его уши уловили приглушенный грохот — кто-то ломился в дверь ванной. Преследователи тоже отбросили попытки соблюдать тишину.
Рекс почувствовал, как чья-то рука крепко схватила его за лодыжку, и замолотил в воздухе ногой, пока его пальцы царапали стену в поисках точки опоры на алюминиевой обшивке. Сильный удар ботинком — и из ванной раздалось омерзительное хрюканье. Удар подтолкнул его на несколько дюймов вперед — и бедра освободились.
Земля летела прямо на него.
— О-ох…
Плечо пронзила резкая боль, в голове помутилось, и мир вокруг перевернулся с ног на голову. Секунду спустя Рекс понял, что лежит на спине — из него чуть не вышибло дух. Он еле-еле приподнялся на локте и огляделся. Ни темных фигур, ни звука, кроме звона металлической цепи зверюги, рычащей по соседству.
И тут из окна послышался голос.
— Он в боковом дворе! Сюда!
Они не могли пролезть в окно, но видели его. Они увидят, как он заползет под дом. Но, может, у них уйдет слишком много времени, чтобы вытащить его оттуда, особенно если всю округу поднять на уши…
Рекс со всей силы ударил ботинком по забору, отделяющему их дом от дома Гаддерсонов. Он бил по дереву, как по барабану, всего в нескольких дюймах от морды ротвейлера. Пес тут же разразился злобным лаем, будто всю ночь только и ждал повода поднять шум.
Рекс метнулся в другую сторону, протиснулся в узкую щель между алюминиевой обшивкой и землей. Его голова и верхняя часть туловища окунулись в холодный сырой мир под домом. Отец вечно запугивал его подвалом, выгонял маленького Рекса в эту кромешную тьму, куда уползла умереть старая больная Магнитосферка, где во мраке плодились и множились тарантулы.
Он чувствовал себя голым и беззащитным, ему чудилось, что в каждой горсти грязи может оказаться ядовитый мохнатый паук. Даже зрение полуночника бесполезно в полной черноте. Ломкие трупики царапали лицо — листья и сучья, которые задул сюда ветер и оставил гнить. Рекс уже почти пролез под дом. Они не станут тратить время и искать его здесь, пока у соседей сходит с ума собака… или станут?
И тут он почувствовал, как сильные руки вцепились в его лодыжки.
Рекс выбивался, пытаясь снова ударить. Но его хватали другие руки, по две на каждую ногу, тянули его назад с такой силой, что у него задрались куртка и рубашка, голый живот заскользил по жидкой грязи. Ногти без толку скребли каменную землю. Вывернувшись вполоборота, он потянулся и схватился за балки, подпиравшие пол дома, но они были покрыты сырой плесенью, скользкой, как заросшие водорослями камни в ручье.
Он сдался, сунул руки в карманы, схватил темняковые доминошки и швырнул их в темноту.
А потом его вытянули, и внезапный лунный свет озарил их вспотевшие лица. Вокруг него скорчились по меньшей мере четверо, и каждый тянулся рукой к его лицу. Но пес Гаддерсонов все еще надрывался. Может быть, можно разбудить всю округу всего одним холодящим кровь криком?
Рекс сделал глубокий вдох.
Его легкие наполнили химикаты — похоронный запах, как в кабинете у стоматолога, одурманил его, и крик тут же прервался, все поплыло перед глазами. Но в короткий момент между дикой паникой и обмороком Рекс почувствовал слегка заторможенное удовлетворение: они не найдут доминошки. Джессика спасена. Никто, кроме него, не осмелится заползти в это темное место, которое все еще посещает призрак Магнитосферки, холодное и сырое царство пауков…

26
21:54
НЕПРИНУЖДЕННО БЕСПРИНЦИПНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Мелиссе не терпелось приехать к Рексу и почувствовать его спокойное присутствие рядом с собой в машине. Пятничный вечер — лучшее время для поездок в пустыню: шанс сбежать от всеобщей суматохи Биксби, который не может понять, отчего никто не веселится. По крайней мере, по будням почти все к этому времени уже отправились бы спать, а не разъезжали бы в пьяном виде в поисках несуществующих развлечений.
Но когда Мелисса припарковалась у дряхлого дома, то не почувствовала в нем Рекса.
Она глянула на часы и нажала на гудок.
— Ну же, Красавчик. Не так уж и холодно.
Обычно он уже ждал ее снаружи за пять минут до приезда.
Черная кособокая глыба дома оставалась мертвой.
Мелисса снова посигналила. Боже, как на этой улице темно…
Взошедшая луна поблескивала на кровле, но внутри не горела ни единая лампа, и какой-то олух разбил уличный фонарь. Рекс что, заснул?
— Бездельник, — пробормотала она, выключила двигатель и открыла дверцу.
Поднявшись по дорожке, Мелисса заметила мерцание телевизора в окне. Ну, здорово, еще и старик не спит. Она думала, что Рекс его усыпит, как он это обычно делал перед важной экспедицией. Охотники, таинственные посадочные полосы, полунелюдь — забот и так выше крыши, не хватало еще напороться на старого психа.
Она потянулась к звонку, но помедлила. Дверная ручка дрябло болталась, будто последний клок домашнего духа смылся, оставив только переломанные кости. Ручка свободно провернулась в руке Мелиссы, и дверь легко поддалась.
У Мелиссы по спине пробежал холодок. У холодного металла был вкус нервного возбуждения, резкий, как дым от древесного угля, когда огонь с избытком приправляют бензином.
— Эй, есть кто-нибудь?
Благодаря зрению полуночника она прекрасно видела при мерцающем свете телевизора.
Отец Рекса нелепо распластался в кресле, из открытого рта сочилась слюна. От него шел странный запах — настоящий, а не мысленный. Резкий, химический, как от разбавителя краски. Она слышала, как старик мерно храпит.
Мелисса быстро прошла мимо в комнату Рекса, держа руки в карманах. На другом конце темного коридора было открыто окно в ванную, наполняя дом сырым холодом и ледяным отблеском лунного света.
— Рекс? — нерешительно позвала она, боясь разбудить старика, если тот не принял снотворное.
Но ей нужно было услышать ответ, какой-то звук от Рекса, прежде чем она откроет дверь в его комнату. Мелисса все еще его не чувствовала, а это был плохой знак. Теперь, когда она в доме, его вкус уже должен быть у нее на языке. Его разум всегда выделялся из фона чище всех, точно у него был собственный канал.
Если только он не погружен в глубокий сон без снов. Или…
Мелисса толкнула ногой дверь в спальню и сжала в кулаки руки в карманах.
Комната была завалена черными силуэтами: кипы бумаги, горы одежды, книжные полки давили, грозно нависающие над гостьей с каждой стены…
Но кровать была пуста, и скомканные простыни белели во мраке. Там, где всегда висел рюкзак Рекса — на спинке стула у письменного стола, — было пусто.
Может, они разминулись или какой-то срочный телефонный звонок заставил его уйти раньше? Но что за срочность могла оторвать Рекса от сегодняшних дел? И на чьей машине он уехал?
Мелисса шагнула в комнату, вынув руки из карманов, растопырила в холодном воздухе пальцы, чтобы ощутить беспорядочные вибрации в пространстве…
Из дверей позади нее донесся жалобный вой, а за ним — пятно легких любопытных мыслей, полных голода и досады.
— Иди сюда, Даг.
Мелисса наклонилась к коту, и ее длинное платье собралось бархатным озером вокруг нее. Она протянула руку. Дагерротипчик осторожно подошел, держа дистанцию, и начал лизать ее пальцы. Кошачий разум источал тревожный запах, словно его крошечное королевство подверглось вторжению, причем довольно недавно: его пушистый маленький умишко еще не до конца разгладился.
Мелисса встала с корточек и попробовала воздух. Что-то острое и беспокойное исходило от стола. Преодолев беспорядок, она заметила источник этого вкуса, поблескивающий в лоскутке лунного света.
«Непринужденно беспринципное предательство» ждало ее, раскалывая деревянный стол. Она дала его Рексу за неделю до начала учебного года — это был ножик для писем, дурацкий гибрид оружия и канцелярской принадлежности.
Ее рука сомкнулась на нем, и эхо мыслей Рекса пронзило ее мозг: перепуганный до смерти, он был загнан в собственном доме и точно знал, какая судьба ему уготована в случае, если его поймают. Они были здесь, уже в доме, подкрадывались во мраке, чтобы окружить его и схватить. Эмоции стремительно испарялись с тонкого металла, и наконец он снова стал пустым и холодным, но все и так уже было ясно.
Мелисса оторвала руку и застонала.
Враги схватили его, ее Рекса, и сегодня темняки превратят его в себе подобного.

27
22:19
ОРУЖИЕ МАТЕМАТИЧЕСКОГО ПОРАЖЕНИЯ

— Так что же такое шестидесятеричная система?
— Это то же самое, что десятеричная, только максимальное однозначное число — пятьдесят девять, а единица с двумя нулями — это не сотня, а три тысячи шестьсот.
— Гм?
— Тридцать шесть сотен, — повторила Десс. — Шестьдесят в квадрате, дурочка.
Джессика посмотрела на элегантную спираль, вырезанную из боковины мусорного ведра и сделанную в форме, облегающей запястье. Она предназначалась для Джонатана: своего рода крыло, чтобы он мог легко выполнять маневры в воздухе. Край окаймляли цифры, но не обычные, арабские, а финикийские — простые штрихи, похожие на единички, сгруппированные с косыми галочками. По словам Десс, эти цифры подчинялись чему-то под названием «шестидесятеричная система счисления».
Джессика подтолкнула к ней карандаш.
— Просто напиши их, а я срисую.
Десс закатила глаза, но все же поднесла карандаш к бумаге, и с его кончика очередью слетели цифры, как нить из швейной машинки.
Джессика пробежала пальцами вдоль крыла. Ей уже не терпелось снова взяться за дело. Днем она обнаружила, что ей очень даже нравится паять, глядя, как раскаленное острие превращает проволоку в капли расплавленного металла. Ей даже было плевать на клубы дыма, от которых несло, как от помеси новой машины и старого костра.
Да и тусоваться с Десс было прикольно.
По пути сюда Джессика слегка нервничала из-за того, что придется ночевать у эрудитки. Они и общались-то только на уроках да в тайный час. Она даже не представляла, как Десс развлекается в свободное время. Поездка на автобусе тянулась целую вечность, а район, в котором они очутились…
Впрочем, «район» — не очень-то подходящее слово. Это было место, которое по большей части занимали широченные трейлеры вроде тех, которые в школе использовали под временные классы. Такие обычно громыхают по шоссе, заклеенные оранжевыми треугольниками «крупногабаритный прицеп». Но эти трейлеры, поставленные на шлакобетонные блоки и подключенные к трубам и проводам, точно пациенты в больнице, вряд ли когда-либо снова собирались двигаться с места.
Десс жила в настоящем доме, но и он во многом казался временным жилищем. Когда дул ветер, что случалось с завидной регулярностью, стены пронизывал холод, и весь дом скрипел, как корабль во время шторма. Пол под ногами отзывался на шаги гулким звуком, выдававшим пустоту под половицами.
А вот комната у Десс была — загляденье. Десс любила создавать вещи. Все до единой поверхности были заняты металлическими конструкциями — они даже свисали с потолка, словно тончайшие водоросли, спаянные из резных железок, скрепок и кнопок. Темно-пурпурные стены были увешаны акварельками, а на одной красовалась большая школьная доска, исписанная красными закорючками вычислений.
— Это ты? — ахнула Джессика, когда они вошли.
На стене висел автопортрет Десс с длинными волосами: черные, белые и серые блоки конструктора «Лего», собранные вместе, образовывали изображение.
— Ну да.
На длинной скамье, где лежали незавершенные орудия и паяльник в придачу, Джессика увидела механическую фигурку балерины, одетую в черное. Ее платье закрывало деревянную подставку.
— А-а, это Ада Лавлейс, — ответила Десс и поморщилась, будто бы от этого имени у нее случался приступ головной боли. — Первый в мире программист, она жила еще до того, когда появились компьютеры.
— Наверное, нелегко ей было.
Десс пожала плечами.
— Воображаемые компьютеры в любом случае лучше. Я возилась кое с какими в школе. По большому счету их волнует только пунктуация.
Джессика нахмурилась.
— Мой — нет.
Десс вытаращила глаза.
— У тебя есть компьютер?
— Да. Мой папа всегда приносил их домой, когда еще работал.
— Ух ты! — Десс медленно кивнула, будто услышала ошеломляющее откровение.
Джессика почувствовала ту же неловкость, как в воскресенье у Рекса дома: она никогда не чувствовала себя богачкой до приезда в Биксби.
Чтобы замять неловкий момент, она подняла паяльник.
— Так вот где творится магия?
— Да, — улыбнулась Десс. — Знаешь, ведь Рекс и Мелисса в тот раз порастратили все оружие, а моя обязанность — делать новое. Ты умеешь паять?
Джессика покачала головой. Когда она впервые очутилась в тайном часе, все трое — Рекс, Мелисса и Десс — обрушили на нее ускоренный курс по металлам, тридекалогизмам, телепатии и антитемняковым числам. Но она абсолютно не представляла, как углы тринадцатиконечной звезды отпугивают ползучек, или какого сплава темняки боятся больше всего, или что, кроме имени, делает то или иное орудие мощнее.
Может, настало время узнать побольше о том, как все это устроено.
— Понятия не имею. Покажи.
Они трудились весь день, погрузившись в аромат припоя и вольфрама, и не обратили никакого внимания на возвращение родителей Десс домой. Наконец ее мама постучала в дверь и позвала их ужинать. Девочки быстро — молча — поели, в то время как отец Десс пил пиво и смотрел телевизор (тот стоял в гостиной) через плечо гостьи. Джессика чувствовала, как Десс не терпится вернуться в свою комнату, в безопасное пространство окружавших ее чисел и механизмов, собранных из всякого хлама.
Однако во время ужина Джессика обратила внимание, что Десс приложила руку и к остальному дому. У всех ламп регулировалась яркость, в каждой комнате было по лишней телефонной и электрической розетке, а окна кухни были из цветного стекла, украшенного красивыми антитемняковыми узорами. После ужина отец Десс спросил о последнем счете по кредитной карте, и та пустилась в долгие объяснения о перечисленном остатке и о том, что им не придется платить в следующем месяце.
Он улыбнулся и сказал:
— Вот умница.
Десс на мгновение просияла от гордости, как ребенок, который принес одни пятерки в аттестате. А потом, на удивление рано, родители ушли спать.
— Они по субботам работают, — объяснила Десс.
— Моя мама тоже.
Затем девочки снова взялись за паяльники, и в комнате наступила тишина, если не считать шипения плавящегося металла. Рекс позвонил около девяти — узнать, какова степень боевой готовности, но Джессика была так поглощена процессом, что почти не слушала его. Щит для Джонатана постепенно обретал форму, и его украшение образовывало узор, который после многократного повторения крошечных меток засел у Джессики в мозгу. Даже шестидесятеричная система счисления больше не вызывала у нее головной боли: Джесс старалась на ней не зацикливаться.
Она целиком погрузилась в числа, когда примерно час спустя вновь зазвонил телефон.
— Черт, Рекс, родителей разбудишь! — ответила Десс, потом переменилась в лице и озадаченно спросила: — Мелисса?…
Повисла долгая пауза: Джессика слушала голос телепатки на другом конце провода — та что-то рассказывала, давясь и захлебываясь словами.
Совсем не похоже на Мелиссу.
— Ладно, будем. Увидимся. — Десс повесила трубку, и на нее словно столбняк напал.
Джессика оторвалась от своего паяльника, ее глаза слезились от дыма.
— Кто это был?
— Мелисса. Ты должна позвонить Джонатану. Скажи, чтоб через пять минут как штык был тут! — Десс протянула ей телефон. — О господи…
— Что стряслось?
Десс покачала головой, будто не веря собственным словам.
— Рекс пропал.
— Куда?
— Его похитили. Вломились в дом, и теперь его нет. И он оставил Мелиссе послание: они его нашли. — Она решительно сунула трубку Джессике в руку. — Звони Джонатану. Он нужен нам немедленно.  Мелисса звонила из уличного таксофона. Она уже на полпути сюда.
— Но кто?…
— Звони Летуну!!!
Джессика посмотрела на телефон — арабские цифры на кнопках секунду казались ей незнакомыми. Непослушными пальцами она набрала номер Джонатана.
Он ответил после первого же гудка.
— Давай быстро к Десс, — сказала Джессика. — Рекс пропал.
— Джессика?… Куда пропал?
— Его похитили. — Она глянула в широко распахнутые глаза Десс, ища в них поддержки, но получила в ответ все тот же ошеломленный взгляд.
— Рекса похитили? Кто?
— Просто марш сюда. Живо. Ты мне нужен. Пожалуйста…
— Ладно. Я мигом. — И он повесил трубку.
— Лавлейс, — бормотала Десс. — Лавлейс. Слышишь, Джессика? Когда Мелисса сюда приедет, ты должна кое-что для меня сделать.
Джессика уставилась на молчащий телефон, не в силах даже думать.
— Что сделать?
Десс взяла ее за плечи и заговорила вкрадчиво и с расстановкой:
— Ты должна ей сказать. Они забрали Рекса в пустыню, туда, где строится полоса. Только там они могут его превратить в полунелюдь. Нам надо туда добраться и найти его до наступления полуночи. Ты можешь сказать это Мелиссе?
Джессика сглотнула.
— Конечно. А ты куда собралась?
— Никуда, — ответила Десс. — Я тут и буду. Но помни: это ты  должна ей сказать.
— Почему? Знаешь, Мелисса прислушается скорее к тебе, чем ко мне. Я ей не больно-то нравлюсь. К тому же это ты разбираешься в картах и во всем остальном.
Десс закрыла глаза, прикусив большой палец правой руки.
— Но я не вспомню.
— Что?
— Я не могу  помнить — или Мелисса узнает… — Десс мотнула головой и пробурчала: — Черт! Я и тебе не могу сказать, а то она почует это у тебя в голове. Ничего не выйдет… — Она принялась ругаться, произнося длинную тираду негромким ровным голосом.
— Десс, что происходит? Что с тобой такое?
— У меня в голове есть кое-что, что я должна скрыть от Мелиссы. Но я больше чем уверена, что знаю, где Рекс, ясно? Он где-то рядом с полосой. Там они создают монстров, значит, заберут его туда. Поэтому темняки против строительства полосы. Она будет проходить прямо на том месте, где они делают из людей монстров!
При мысли о том, что Рекса могут перекроить, Джессике стало дурно. Ее-то темняки пытались просто убить, а не превратить в нелюдь. Она крепко зажмурила глаза и снова открыла их, пытаясь прогнать картину, которую нарисовало ее воображение.
— Откуда ты знаешь, Десс?
— Не могу сказать, а то Мелисса прочтет это у тебя в голове. Она не должна знать, откуда я узнала это, понятно?
— В общем, да.
— Послушай, темняки чувствуют Мелиссу лучше, чем остальных полуночников, Джесс. Она не должна узнать тайну. Усекла?
— Какую  именно тайну?
Десс отдернула руки, они тряслись.
— Алло, Земля вызывает Джессику! Да если я тебе скажу, это уже не будет тайной!
Джессика со стоном уселась на кровать и обхватила голову руками. Десс видела, что дело плохо. Если исчезновение Рекса так выбило из колеи Джессику, то что будет с Мелиссой — вообще страшно представить…
Как бы Джессике хотелось, чтобы Джонатан поскорее пришел, но он был за много миль отсюда, на другом конце города.
— Слушай, — сказала Десс, вновь совладав со своим голосом. — Это ну прямо как шестидесятеричная система счисления. Тебе не обязательно ее понимать, просто делай, что скажу. — Она схватила листок бумаги и быстро набросала взлетную полосу, пометив каждый ее конец рядами чисел, которые буквально лились с кончика карандаша. — Просто скажи мне отвести тебя к полосе. Я все еще знаю, где она, потому что ты показывала мне карту. А она —  нет.
— Кто она? — переспросила Джессика. — Мелисса?
— Нет. Кое-кто другой. — Десс большими буквами написала «РЕКС  » поперек листа и сунула его Джессике. — Скажи Мелиссе, что я это нарисовала, и я соглашусь с тобой, потому что это правда… кажется.
— Тебе кажется правдой, что ты его нарисовала? — переспросила Джессика, и листок выпал у нее из рук.
— Нет, мне кажется, я знаю, что я… потому что вспомню, как рисовала это… А, забудь. Просто попроси ее отвезти нас к полосе!
Джессика подняла с кровати листок и уставилась на него и загадочные цифры. Без Рекса у Десс едет крыша, да и Мелиссе, похоже, несладко.
Джессика глубоко вздохнула, пытаясь вспомнить то ощущение, когда она поняла, что с «Представлением» у нее есть власть над темняками, и сила буквально заструилась по ней. После переезда в Биксби ей многое пришлось принять на веру: она верила, что тринадцать кнопок могут ее защитить, верила в историю, которой нет в учебниках, полагалась на фонарик, как на ангела-хранителя… Что ж, благодаря этому она до сих пор жива.
Теперь ей придется поверить Десс, даже если та несет полный бред.
— Ладно, — ответила Джессика спокойным твердым голосом. — Я скажу Мелиссе, что мы едем к полосе. Потому что ты так сказала.
— Отлично. Порядок.
— А пока давай закончим орудие, а? Оно нам может пригодиться.
Все, что угодно, лишь бы занять Десс до приезда Мелиссы.
— Конечно. Только еще…
— Что?
Десс пристально посмотрела на Джессику: ее глаза блестели от сдерживаемой паники.
— Когда она сюда придет, не думай об этом разговоре. Не давай Мелиссе почувствовать то, о чем я тебе говорила. Если она узнает — узнают и темняки. Просто… не… думай об этом.
— Заметано, — медленно кивнула Джессика и вновь повернулась к щиту.
«Темняки узнают — о чем?»
Заканчивая щит, Джессика размышляла, как можно о чем-то не думать, выбросить это из головы, если в первую очередь думаешь как раз о том, о чем думать не следует…
Думать вот так в сто раз хуже всякой шестидесятеричной системы счисления.
Джессика все еще упорно старалась не думать о том, о чем думать не следовало, когда машина Мелиссы плавно затормозила у дома.

28
22:44
ТАРАНТУЛЫ

— Ада, — негромко произнесла Десс и почувствовала, как дверца закрылась.
Знание утекло из ее разума, но так как снаружи ждала Мелисса, переход произошел неявно. Хоть воспоминания и поблекли, тревога, переполнявшая Десс, не исчезла, а отправилась в вольное плавание. Словно кто-то устроил кавардак в ее голове, забив ее до отказа непонятным беспокойством и загромоздив проходы болтающимися без дела сомнениями и страхами.
— Какого черта? — пробормотала она.
— Она здесь, — сказала Джессика и подняла щит Джонатана. — Я закончила. А ты?
Десс посмотрела на скамейку перед собой, на груду метательных дисков, сделанных из банок для краски и помеченных множеством финикийских цифр, собранных в число тринадцать.
— А, да, — рассеянно ответила она.
Отчего у нее такое странное чувство, отчего она так нервничает? Ах, ну да: Рекс пропал. Его схватили приспешники, и теперь он станет мясом для темняков, если только остальные полуночники не найдут его до наступления часа синевы. Десс моргнула, не понимая, почему в голове не проясняется.
«Боже мой, — подумала она, — иногда голова просто пухнет, все-таки вредно так зарабатываться».
Неудивительно, что половина гениев в истории математики даже шнурки не умели завязывать.
Она принялась запихивать орудия в свою бобриковую сумку.
— Давай пошевеливаться, пока Мелисса не начала сигналить и не разбудила предков.
— Так мы подождем Джонатана?
— Конечно, — хмыкнула Десс. — Но тебе придется объяснить это Мелиссе.
Джессика насупилась.
— Похоже, мне все приходится объяснять…
Десс мельком глянула на Джессику. О чем это она вообще?
Они побросали законченное обмундирование в сумку, и Десс сунула в карман «Геостацорбиту». Она уже открыла окно и была наполовину снаружи, когда Мелисса нажала на клаксон и издала долгий пронзительный сигнал. Весь парк трейлеров тут же охватил злобный лай дворняжек, точно огонь — сухое поле.
— Ну, спасибочки, Мелисса, — буркнула Десс.
Ладно хоть сегодня пятница — родители привыкли не раз просыпаться по пятницам. Трейлерный парк частенько превращался в шабаш с драками и громкой музыкой.
Десс и Джессика бегом кинулись к старому «форду», волоча за собой по лужайке сумку, распахнули дверцу и забились на заднее сиденье. Всего через секунду Десс сообразила, что переднее сиденье рядом с Мелиссой не занято.
Еще бы — впереди всегда садился Рекс.
Она сглотнула. За исключением редких моментов в школьном коридоре, она не могла припомнить случая, когда Мелиссу не сопровождал Рекс.
У телепатки побелели костяшки пальцев на руле. Даже не оглянувшись, она сказала тихим страдальческим голосом:
— И что теперь будем делать?
Десс молчала. И куда вообще последователи темняков могли умыкнуть Рекса? Обратно в Броукен Эрроу? Она поерзала на сиденье, пытаясь перевернуть бобриковую сумку. На целость ее живота покушался шест от отцовской палатки по имени «Дочерняя плата», так что мыслить здраво ей было непросто.
— Ладно, — сказала Джессика, серьезно и собранно. — Десс считает, что они заберут Рекса в пустыню. Где собирались строить посадочную полосу.
— Я что, правда так считаю? — переспросила Десс.
Джессика метнула в ее сторону раздраженный взгляд.
— Да, считаешь. Ведь именно поэтому темняки так боятся полосы, помнишь? Она перекроет место, на котором они делают из людей монстров. — Она достала из кармана листок бумаги и сунула его Десс.
— Ах да, это…
Десс вспомнила, как рисовала карту на основе тех мудреных бумаг, которые Джессика позаимствовала у матери. Но неужели последователи действительно заберут туда Рекса?
— Возможно… — раздался с водительского места голос Мелиссы. Она уткнулась лбом в руль. — Полоса была у Энджи в голове, и казалось, что она имеет какое-то отношение к полунелюди.
Она завела машину.
— Постой! — воскликнула Джессика. — Нам надо Джонатана подождать.
Мелисса ударила ладонями по рулю.
— Мы не можем ждать! Не могу я просто сидеть тут и ничего не делать!
— Он появится через десять минут.
— И что? От него никакого толку.
— Что?!
— До полуночи он даже летать не может, — сказала Мелисса. — А нам надо Рекса найти до двенадцати.
Машина двинулась с места.
— Стой! — завопила Джессика. — От него есть толк! — Она толкнула дверцу. — Я останусь и подожду его.
Мелисса выключила зажигание, разбросав шинами гравий вокруг машины.
— Ну уж нет. Ты  нам нужна, если мы опоздаем.
— Тогда и он нам нужен!
— Времени в обрез, — настаивала Мелисса.
Машина рванула вперед, впечатав Десс в спинку сиденья. Джессика посмотрела на нее дикими глазами. Ее дверца все еще была открыта, словно она собиралась выпрыгнуть. Ей не очень-то улыбалась перспектива отправиться в пустыню в компании спятившей Мелиссы и без Джонатана.
— Осторожней, Джесс!
Десс перегнулась через нее и схватила девочку за руку. Через все еще открытую дверцу было видно, как под колесами проносится дорога размытой полосой из гравия и заплатанного асфальта. Джессика попыталась отпрянуть, и «Дочерняя плата» мстительно въехала Десс между ребрами.
— Ой! Да прекрати ты!
Джессика перестала отбиваться. Машина ехала слишком быстро.
— Пусть она остановится! — неистовым шепотом проговорила Джессика. — Или я ей все расскажу!
— Что?
Десс вцепилась в руку Джессики. Она что, сдурела?
— Если ты не заставишь ее остановиться, я расскажу Мелиссе то, о чем мне думать не положено!
— О чем это ты? — спросила Десс.
Ей было понятно, почему не в себе Мелисса: как-никак Рекс исчез. Но с чего у Джессики-то крыша поехала?
— Я ей расскажу! — шептала Джессика.
— Расскажешь что? 
Машина развернулась и встала, швырнув обеих о спинку переднего сиденья. Облако удушливой пыли успело ворваться через открытую дверцу со стороны Джессики, прежде чем дверца захлопнулась сама, по инерции.
Мелисса заглушила двигатель, медленно повернулась, остановив взгляд на Десс, и всхлипнула.
— Ты что-то знаешь о Рексе, — тихо произнесла она. — Что-то… тайное.
Десс сердито посмотрела на нее.
— Вы что, обе утром приняли избыток озверина?
— Ты знаешь, — повторила Мелисса и глянула на Джессику, которая сидела, возмущенно зыркая глазами. — Ты сказала Джессике. От нее воняет недуманьем об этом.
— Сказала что? — переспросила Десс, стараясь не кашлять от пыли, кружившей по машине. — Ты совсем с катушек съехала?
— И я чувствую это у тебя, — сказала Мелисса. — Вкус, как у чая, — она поморщила нос, — с молоком.
Голову Десс пронзила острая боль.
— Терпеть не могу чай.
— Я чувствовала это и раньше, — пробурчала Мелисса, потом ее глаза вспыхнули. — В ту ночь, когда Джессике и Летуну кто-то помог найти дорогу. Тебе что-то известно об этом, верно?
Десс скрестила перед собой руки.
— Э-э, Мелисса, да ты совсем мозги растеряла…
— Да нет, я их вот-вот найду. — Мелисса отняла руки от руля и уставилась на эрудитку. — Откуда ты знаешь, где Рекс? Говори.
— Я что, похожа на темняковского приспешника? То есть, может, Джессика и правду сказала, но откуда мне знать?
Мелисса закрыла глаза.
— Да знаешь ты все, где-то в подсознании. Но это скрыто… кем-то умным. — Она открыла глаза и покачала головой. — Вот черт, а Рекс ведь знал, что это случится. Мистика… — Она начала стягивать одну перчатку, палец за пальцем.
Десс плюхнулась на спинку сиденья, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
— Не смей ко мне прикасаться. — От одной мысли об этом у нее внутри все перевернулось.
— Придется, дорогуша, — ответила Мелисса. — Они забрали Рекса, тебе не ясно? Не хватало еще, чтобы ты секретничала.
— Ада, — прошептала Десс, не уверенная, почему это имя всплыло в памяти и потребовало себя произнести.
— Я не хочу остаться одна, — сказала Мелисса.
Перчатка была снята.
У Десс вспучило живот, и что-то возникло в разуме — какое-то ужасное воспоминание из ниоткуда, нечто, что ей дали для собственной защиты.
— Просто расслабься. — Мелисса протянула руку.
— А то что? — выплюнула Десс свое тайное оружие. — Стану как отец Рекса?
Рука Мелиссы застыла, лицо ее резко побледнело. Слова из ниоткуда подействовали: они остановили ее.
— Что… что это значит? — заикаясь, спросила Джессика.
Теперь Десс увидела старика — пустые глаза, слюна, блестящая на небритом подбородке. Осознание навалилось на нее.
— Это ты сделала. И Рекс тебе помог.
Мелисса прикусила губу.
— Это вышло случайно.
— Случайно? — Десс поняла, что уже почти кричит. Ну и ладно, лишь бы Мелисса оставалась на оборонительных позициях. — Ты превратила его в овощ случайно? 
Повисла долгая пауза.
— Вроде того. Мы не знали, что делаем.
Джессика вжалась в уголок заднего сиденья, широко распахнув глаза.
— Ты можешь это делать? А вы мне никогда не говорили…
— Мы никому не говорили. — Мелисса прищурилась, продолжая смотреть прямо на Десс и поигрывая пальцами оголенной руки. — Даже малышке Десс. Но кто-то же ей проболтался.
— Как ты могла? — прокричала Джессика. — Сделать такое с отцом Рекса!
— Да легко, — бросила Мелисса. — Ты бы видела, что он творил с Рексом.
— Господи, — проговорила Десс. — Я знаю, что старик мерзавец, но…
Мелисса медленно покачала головой.
— Да я не о том, что он его бил, Десс. Мне самой временами хочется Рексу дать по шее. Но зачем же эти тарантулы…
— Кто? — прошептала Десс и тут вспомнила про террариум, пустовавший все то время, сколько она знала Рекса.
Она всегда думала, что тарантулы существовали только в воображении старика.
— Такие волосатые пауки. Отец Рекса хотел, чтобы его сынок рос мужчиной, а не книжным червем. Он заставлял Рекса стоять смирно, пока они по нему ползали. — Мелисса сдавленно всхлипнула. — Это было первое, что я увидела, ясно? Когда мы первый раз прикоснулись друг к другу в восемь лет. Тарантулы. Они источили ему все мозги. Поэтому я никогда… Поэтому я так долго к нему не прикасалась.
В машине какое-то время стояла тишина. Даже собаки снаружи присмирели, будто тоже прислушались.
— Рекс бы просто не выжил, если бы мы не сделали этого, — наконец сказала Мелисса.
— Господи… — повторила Джессика.
Разум Десс словно превратился в чистый лист. Она не могла заставить себя представить такое, даже не хотела пытаться. Все, что осталось в голове, — это какое-то бренчание, треньканье, снова и снова отталкивающее любую другую мысль.
«Пусть все время говорит. Не дай ей к тебе прикоснуться».
— А я была маленькой, — продолжала Мелисса, — и не знала, как это исправить. Я не причиню тебе вреда, Десс. — Она почти умоляла ее.
— Но я ничего не знаю. — Десс посмотрела на Джессику, ища поддержки.
— Не надо, Мелисса, — сказала Джессика. — Она же не хочет. Нельзя так…
— Так что, просто дадим Рексу умереть? Или еще хуже? — Мелисса покачала головой и схватила Десс за плечо одетой в перчатку рукой, другой потянулась к ее горлу. — Извини уж.
— Ада, — выдохнула Десс, и слово словно вылилось из нее. — Не трогай меня.
— Мелисса! — воскликнула Джессика, но сама вжалась в угол еще сильнее, кутаясь в куртку: теперь ее ужасно пугало прикосновение телепатки. — Лучше поедем. Куда захочешь. Не будем ждать Джонатана. Только не надо…
Мелисса мотнула головой.
— Ты знаешь, где Рекс.
Нечто огромное дернулось внутри Десс, и ее конечности затряслись, как у марионетки.
— Ада, Ада…
А потом это случилось: холодная рука Мелиссы схватила ее за подбородок, и волна чужих чувств водопадом хлынула сквозь нее. Паника и тревога, выворачивающие наружу, парализующий страх того, что она потеряет его — ее Рекса, ее Красавчика — и снова останется одна, навсегда. Восемь лет изоляции прокатились по Десс, восемь лет одиночества перед лицом вторжения десяти тысяч разумов… Как Мелисса страдала перед тем, как наконец вычислила Рекса среди темного пространства полуночи, как она бежала босиком по улицам в своей ковбойской пижамке…
Внутри у Десс что-то обвалилось и посыпалось, барьеры прогнулись под весом разума Мелиссы: полуразвалившийся дом и пустой чердак, старые карты, которые показывали психические потоки Биксби. И наконец, Мадлен, ее морщинистое лицо, о котором было запрещено думать, вместе с горьким вкусом чая на языке, похожего на желудочный сок… Ее тело встряхнуло, как от электрического разряда.
«Вот, держись за это, Десс». 
Еще одна волна прокатилась по ее разуму от Мелиссы, но на этот раз пришли числа… благословенные ряды неизменных цифр, восемь по диагонали, будто точные координаты геостационарного спутника, приятные, как холодная губка, приложенная ко лбу во время жара. Они обернулись вокруг образа аварийной посадочной полосы, принеся с собой имя Энджи. Они заплясали, преображенные математикой минут и секунд, и плененный разум Десс забился в конвульсиях.
«Молодец, найди Красавчика. Это самое главное». 
Десс задрожала, чувствуя, словно с нее, как одежду, сорвали все ее секреты вместе с волей. Наконец она выдавила из себя:
— Красавчик, — и сдалась, сбросив оставшиеся барьеры.
Спустя пару секунд математика исчезла…
Мелисса убрала руку с ее лица и откинулась на переднем сиденье, тяжело дыша.
Десс тоже глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь сдержать рвоту. У нее болел живот, и, что еще хуже, ей казалось, что ее разум, как мусорную корзину, захламили всякой дрянью, забросали страхами и одиночеством Мелиссы, обломками ее загубленной жизни.
— Боже мой, — тихо отозвалась Мелисса с переднего сиденья. — Ну ты дел наворотила.
— Ненавижу тебя. Это мое, а не твое.
Прохладная рука Джессики коснулась щеки Десс.
— Ты как?
Десс открыла глаза и посмотрела на Джессику. Несмотря на то что ей было больно и мерзко, у нее в голове стало ясно, как уже давно не было. Все эти барьеры, которых Мадлен в ней настроила… Мелисса все смела. Десс снова знала историю тайны, полностью и без помех.
— Телепатки, — произнесла она, — ну они и дрянь.
— Это ты мне говоришь? — тихо пробормотала Мелисса спереди. — Мы были одни все эти годы…
— Десс, ты как? — повторила Джессика.
От прикосновения прохладной руки к пылающей коже Десс полегчало.
— Не фонтан, — она медленно вздохнула, — но жить буду. И я знаю, куда они отвезли Рекса. Точное место было у Энджи в голове.
— Так я и думала, — спокойно сказала Мелисса.
Машину осветили чьи-то фары, и зеркало заднего вида превратилось в ослепительный глаз.
— Черт, как раз комендантский час начался, — буркнула Мелисса.
— А может, это Джонатан, — предположила Джессика.
— Все может быть, — ответила Мелисса. — Если это копы — Рексу крышка.

29
23:07
ТЕМНЫЕ ДОРОГИ

Старенький «форд» стоял поперек дороги, словно его занесло. Фары выключены, двигатель заглушен. Через окна никого не видно.
— Бог мой, — произнес Джонатан.
Он остановил машину отца и выпрыгнул, уверенный, что опоздал. Сначала ему никто не ответил, когда он постучал в окно комнаты Десс. Потом Джонатан заметил длинные следы от шин на усыпанной гравием дороге, там, где машина буксовала, стремительно отъезжая от ее дома.
А теперь еще и это. Машина Мелиссы, брошенная в полумиле от дома посреди дороги.
Приспешники темняков забрали их всех.
Но когда Джонатан подошел к «форду», то заметил скорчившиеся внутри фигуры. Мелисса растянулась на передних сиденьях, Джессика и Десс съежились сзади на полу, прижавшись друг к другу.
Но Рекса не было. Значит, он правда пропал?
— Эй, Летун, — позвала Десс, опустив стекло. Ее лицо было белее смерти. — Рада тебя видеть.
Задняя дверца открылась, и оттуда вывалилась Джессика. Она бросилась ему на шею, обливаясь слезами.
— Да что тут, черт возьми, произошло?
— Так, немного поспорили, какой дорогой ехать, — ответила Мелисса резким голосом. — Но уже договорились.
Открылась другая задняя дверца, оттуда появилась Десс и остекленевшим взглядом посмотрела на него поверх крыши «форда».
— Я знаю, где Рекс. Надо спешить.
Она на подламывающихся ногах поковыляла к машине Джонатана. Все трое выглядели жутко.
— Скорее, — сказала Джессика, захлопнула за собой дверь и потащила его к отцовской машине.
— А с Мелиссой никто не поедет? — спросил он. — Она вроде бы не очень-то в форме.
— Просто садись в машину и поехали, — скомандовала Десс.
Они направились к «Эрспейс Оклахома», Мелисса ехала следом. Десс села на переднее сиденье рядом с Джонатаном и сразу же уткнулась своими окулярами в светящийся дисплей GPS-навигатора. Джессика сидела сзади, нагнувшись вперед, чтобы все время его касаться. Она то и дело к нему прижималась, точно ее только что вынесли из горящего дома.
По пути Десс рассказала им о Мадлен, пожилой телепатке, которая скрывалась в Биксби и которую она нашла три дня назад. Джонатан едва верил своим ушам — все это время в городе был еще один полуночник. Иногда тайного часа было чересчур много. Флатландия, может, и двумерная, но, по крайней мере, правила там не меняются каждые десять секунд.
— Она не выходила из дому сорок лет? — переспросил он.
Одна мысль об этом внушала ужас. Джонатан чуть не свихнулся, когда из-за болезни пришлось проторчать дома неделю.
— Сорок девять, — уточнила Десс. — Она иногда могла выходить, изменив облик. Если бы ее кто-нибудь узнал, то до Грейфутов могли бы дойти слухи. А потом, когда родилась Мелисса, Мадлен смогла выходить только во время школьных уроков.
— И что теперь будет? — спросила Джессика.
— Теперь, когда стервозная королева знает? — Десс покачала головой, не отрывая глаз от приемника. — Даже не хочу об этом думать. Как только мы спасем Рекса, надо предупредить Мадлен. А может, она сама все почувствует.
— Но я думала, темняки не могли ее найти, потому что ее дом в мертвой зоне, — сказала Джессика.
— Да, но я знаю точное место, где вход и выход, — сухо и изможденно ответила Десс. — Так же как Энджи знала, куда отвезти Рекса, поняли?
Джонатан обернулся к Джессике.
— Да не очень.
— Координаты для меня что-то значат, что-то прочное, как вкус чужих эмоций для телепатов, — сказала Десс. — Теперь это место в голове у Мелиссы. Она взяла его у меня. Темняки его узнают от нее рано или поздно.
Джонатан нахмурился.
— Надеюсь, что поздно.
— Ну, если мы до полуночи размозжим Мелиссе голову, проблема сама собой исчезнет, — предложила Десс.
Наступило долгое молчание. Джонатан почувствовал, как Джессика еще крепче обхватила его руками, и сосредоточился на белых линиях дорожной разметки.
— Что, никто меня не поддержит? — вздохнула Десс. — Да ладно вам, народ. Я же шучу.
Джонатан проглотил комок в горле. Они не сказали ему точно, что произошло в машине, почему она съехала с дороги в полумиле от дома Десс. Только то, что Мелисса прикоснулась к Десс, передав ей координаты местонахождения Рекса. И это ее прикосновение открыло банку с червями по имени Мадлен.
Но тут было еще что-то, и Джонатан это видел. Его до сих пор передергивало, когда он вспоминал прикосновение Мелиссы. Однако вряд ли Десс так трясется только от того, что их разумы соприкоснулись, да и Джессика психует вовсе не из-за того, что ей пришлось это лицезреть.
Коли на то пошло, Рекс — вот кто пятнами от злости пойдет.
Если они спасут его вовремя.
Джонатан посмотрел на часы: 23.33. Они еще даже до «Эрспейс Оклахома» не добрались. Если бы он летел, то срезал бы путь за считанные минуты. Но раз уж темняки задумали сотворить с Рексом недоброе, они могут успеть это и за считанные минуты после наступления полуночи. Опаздывать нельзя.
— Поворачивай, — сказала Десс.
Джонатан сбавил скорость, щурясь в темноте. Фонарей на дороге не было.
— Э… где?
— Прямо здесь. — Она ткнула пальцем в сторону пустыни. — Нам туда.
— Да там не проедешь.
Десс тихо зашипела.
— Если верить картам мамы Джессики, там должна быть подъездная дорога, — она застонала, — а может, будет.  Вдруг ее еще не построили…
Джонатан остановил машину и обвел взглядом раскинувшуюся перед ним пустыню, которую окутал мрак.
— Слушай, по солончакам мы проедем без проблем. Но здесь же кусты, зыбучие пески и кактусы. Застрять хочешь?
Десс села рядом с ним и задумалась. Сзади остановились фары Мелиссы, заполнив машину светом.
— Поезжай дальше, — наконец сказала Десс, — но остановись, как только я скажу.

30
23:46
ПЕРВЫЙ ЗАКОН НЬЮТОНА

— Сюда! — крикнула Джессика.
Показалась дорога, на которой едва помещались две колеи от шин в хлипкой грязи. Наконец-то они нашли путь на равнины. Джонатан повернул руль, Джессика подалась вперед, чтобы схватиться за его плечи, и снова вздрогнула от облегчения: как хорошо, что он появился вовремя. Может, иногда ему и неуютно во Флатландии, но он, похоже, единственный из полуночников не спятил — и именно поэтому она чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Джессика окончательно убедилась в этом, когда ехала без него на бешеной скорости, запертая, как в ловушке, в машине вместе с беснующейся Мелиссой и шизофреничкой Десс.
Ограда территории «Эрспейс Оклахома» из колючей проволоки осталась уже милях в двух позади; вдалеке, за мрачными бедлендами виднелись ярко освещенные стройплощадки. Полуночникам пришлось объехать их все, прежде чем нашелся путь в пустыню.
— Смотри, чтоб охраны не было, — сказала Джессика. — А то у них тут все совершенно секретно.
— Наемные копы, — пробурчал Джонатан. — Только их не хватало.
Машина взбрыкнула на ухабистой дороге, Джессика выпустила Джонатана и, откинувшись назад, пристегнулась. Она глянула через плечо на фары Мелиссы, почти надеясь, что дряхлый «форд» провалился в зыбучие пески и застрял. Но машина не отрывалась от них ни на шаг, как упрямая ищейка, взявшая след.
Джессика посмотрела на Десс, сидевшую спереди: ее лицо было освещено тусклым дисплеем приборчика. Эрудитка молчала с тех пор, как рассказала о Мадлен. Джессика хотела с ней поговорить, убедиться, что Десс действительно в порядке. Конечно, в ее мозгах порылись двое телепаток, так что выражение «в порядке» вряд ли тут применимо. Но как только они останутся одни, Джессика собиралась сказать, что ей очень жаль. Ведь это она выдала тайну Десс. А потом просто сидела и смотрела, не смея пошевелиться от страха, пока Мелисса делала свое черное дело…
Машина на полной скорости вошла в поворот и накренилась, двигатель заревел, когда шины на мгновение потеряли сцепление с песком. Камешки отскакивали от земли и стучали по металлическому днищу под ногами. Джонатан сражался с рулем. Их снова бросило вперед. И сквозь все это Джессика видела, что Десс ни разу не отвела взгляд от GPS-навигатора.
— Мы почти на равнинах, — сказала она.
— Я их вижу, — ответил Джонатан.
Спустя секунду машина выровнялась и внезапно поехала плавно, словно по асфальту.
— Добро пожаловать на аварийную посадочную полосу Биксби, точнее, ее южный конец, — объявила Десс.
Джонатан впечатал в пол педаль газа, и Джессику вдавило в сиденье. Перед ним светилась стена лунного света, озаряющая соляные остатки древнего моря, плоские, как автомобильная стоянка.
Позади них завизжала и пошла на обгон машина Мелиссы. Через заднее стекло Джессика видела длиннющие хвосты пыли, поднявшиеся от двух машин, — белые, из мельчайших кристалликов, которые сверкали под лунным светом.
— А в этой штуке есть часы? — спросил у Десс Джонатан.
— С точностью до миллисекунды, — ответила та.
— Отлично. Тогда скажи, когда затормозить. Не хочу вылететь в ветровое стекло.
Джессика поежилась.
— Что?
— Мы не знаем, что случается, когда ведешь машину ровно в полночь, — объяснил он. — Мы можем сохранить свою инерцию, когда машина замрет. А можем и нет.
— Почему-то никто из нас еще не вызвался добровольцем на этот эксперимент, — сухо добавила Десс.
— Опять этот чертов первый закон Ньютона! — простонала Джессика. — Как далеко мы от Рекса?
Десс несколько секунд считала.
— Восемь километров. Для вас, детишки, это пять миль, то есть осталось три минуты и двадцать секунд. Это при скорости девяносто миль в час.
Наступило молчание, потом Джонатан сказал.
— Я выжимаю из двигателя все, но пока едва семьдесят получается.
— Останется одна целая и одиннадцать сотых мили, — тихо ответила Десс. — А эта штука не будет работать в тайный час.
— Но ведь мы будем почти у цели, — воскликнул Джонатан, — и тогда полетим.
Десс выглянула в окно.
— Похоже, стервозная королева учуяла след.
Джессика проследила за ее взглядом. Мелисса вырывалась вперед.
Десс начала обратный отсчет с десяти.
— Девять… восемь…
Джессика в который раз проверила свой ремень безопасности: как бы ей хотелось, чтобы он не был таким тугим. Расстояние оставалось небольшое, а что бы ни собирались сотворить с Рексом темняки, это займет много времени. Но Десс и Джонатан как одержимые пытались любой ценой подобраться как можно ближе к цели, прежде чем наступит полночь. Час, когда господствует нечисть.
И ей пришлось признать, что семьдесят миль в час покрывают расстояние даже быстрее, чем летящий Джонатан.
— Три… два… один… тормози!
Ее бросило вперед, машина пошла юзом, шины взвизгнули и заскользили по соляной пыли. Ремень врезался Джессике в плечо, огромное белое облако обволокло их, заслонив даже луну. Машина кружилась, точно ярмарочная карусель, соляная пыль покрыла ветровое стекло. Они развернулись на сто восемьдесят градусов и еще немножко.
Но прежде чем занос успел завершиться сам собой, последовал новый толчок, такой резкий, точно шины вдруг угодили в липучку для мух. Белые просторы резко залило синевой, а ремень врезался в тело Джессики ножом; голова со всего размаха ударилась о спинку сиденья.
А потом все стихло, вместо рева двигателя и визга шин пала абсолютная тишина.
— О-о, — застонала Джессика.
— Что? — спросил Джонатан и обернулся. — Я ничего не почувствовал.
— Смеешься? — взвыла Джессика.
У нее было такое чувство, будто вокруг ее плеча захлопнулся медвежий капкан.
— Наверное, потому, что я акробат, — сказал он.
— Это не лучше, чем быть телепатом, — промямлила Десс и отстегнула ремень, потирая плечо и шею.
Они вывалились наружу. Джессика закашлялась, почувствовав вкус подвешенной в воздухе соленой тучи, которую клубами подняли перекошенные застывшие шины. Она увидела такую же неподвижную тучу вдалеке, отметив, где машина Мелиссы натолкнулась на стену полуночи.
— Ты отнесешь нас обеих, да? — спросила Десс и перебросила бряцающую бобриковую сумку через плечо.
— Правда, не так быстро, — ответил Джонатан.
— Ты нам нужна, Десс, — настойчиво требовала Джессика. Она не собиралась никого бросать. — Возьми его за левую руку.
С Джонатаном посередине они выстроились поперек направления, по которому только что ехали. Первый прыжок вышел комом: Джессика слишком сильно оттолкнулась, и они закружились по орбитам вокруг Джонатана, потом неуклюже заскользили по соли и остановились.
— Давайте-ка начнем потихоньку, — сказал Джонатан.
Джессика вспомнила, как училась летать, начиная с простых шагов и заканчивая прыжками через целый дом.
Они снова оттолкнулись, подпрыгнули ярдов на десять, а в следующий раз уже в два раза выше. Вскоре они уже стремительно пересекали пустыню, которая проносилась под ними, и направлялись к застывшему плюмажу из пыли, шлейфом следовавшему за машиной Мелиссы.
— Мне это не нравится, — сказал Джонатан.
Джессика прищурилась в темноте.
— Что именно?
— Ее шлейф пыли не такой большой, как у нас, — ответил он. — Как будто она не… — Он запнулся, когда следующий прыжок пронес их через колючее облако соли и всем пришлось закрыть рот и глаза, спасаясь от крошечных игл.
Когда они миновали белую тучу, Джессика наконец смогла увидеть саму машину, черный силуэт которой вырисовывался на синей равнине.
— Она не… — эхом повторила за Джонатаном Десс.
— Что «не»? — переспросила Джессика.
— Не затормозила вовремя.
Мерцающий клин вырывался из зияющей дыры в ветровом стекле вместе со сверкающей струей осколков.
В двадцати ярдах от машины на соленом песке распласталась темная фигура.

31
0:00
СОТРЯСЕНИЕ

Полночь не принесла привычной благословенной тишины. Вместо этого был внезапный взрыв шума и мучительной боли, едва не вывихнувшей разум. Эта боль бросила Мелиссу плыть во мраке.
Мелисса вспомнила, что ехала очень быстро, поглядывая на часы, как убрала ногу с педали газа, сбавив скорость и дожидаясь последнего момента, когда можно будет нажать на тормоз.
«О да. Чрезвычайно важно нажать на тормоз…» 
Она с огромным усилием открыла глаза. Перед ними прыгали звезды, мелькающие булавки танцевали на холодном черном небе.
«Нельзя отвлекаться. Тормоз…» 
Мелисса пошевелила ноющей рукой и поднесла к глазам запястье. Придется попотеть, чтобы собрать числа в фокус.
Циферблат часов треснул, стрелки остановились на восьми секундах до полуночи.
Она уронила руку обратно в соль и наконец поняла.
— Дурацкая кварцевая дешевка… — пробормотала она.
Потом в голове застучал молоток. Мелисса знала о головной боли практически все. Она чувствовала ее — свою и чужую — с самого рождения. Если суммировать, то может статься, что у нее всю жизнь трещала голова. Но на этот раз… На этот раз было хуже некуда.
Она какое-то время плыла во мраке, и боль растекалась синяком по кончикам пальцев. Затем она услышала тяжелые шаги по жесткой земле пустыни.
— Мелисса!
Глупая крикливая огнетворщица. Жужжащий мозг Джессики был вкуса девятивольтной батарейки, прижатой к языку Мелиссы.
— Тихо, — скомандовала она.
Интересно, открыты ли ее глаза. В любом случае, перед ними скакали звезды. Громко, как сирена у машины:
— Не трогай ее!
Может, это голос Джонатана? Пружинистый вкус Летуна был где-то рядом.
Мелисса решила открыть глаза. Похоже, голоса не уйдут, пока она не воззрится на них. От такого свирепого взгляда надоедливые люди, как правило, затыкаются.
Перед ней возникло размытое озабоченное лицо Джессики.
— Я в порядке.
Все в порядке… если не считать головокружения, боли и ощущения, что ее сейчас вырвет. Ладно, все равно в бардачке упаковка аспирина, как всегда. А где, кстати, машина? Мелисса приподняла голову, чтобы оглядеться. Черт, далековато.
— Лежи тихо, — посоветовала Джессика.
«Да, я как раз собиралась вам станцевать», — подумала Мелисса.
А потом с неба выпал кусочек воспоминания — почему она ехала так быстро. И даже несмотря на то что говорить было больно, она произнесла:
— Быстрее к Рексу, вы, идиоты.
Все трое переглянулись, и никто не сказал, о чем подумал, а драгоценные секунды тикали. В конце концов Десс сказала:
— Хорошо. Я останусь здесь.
Мелисса закрыла глаза. Бедняжка Десс, вечно крайняя. Не может летать, не может творить огонь. Им стоит пойти втроем и оставить Мелиссу на съедение темнякам. Когда ее сожрут, будет не хуже, чем с этой головной болью.
Но пререкаться тоже было больно.
Их голоса и мысли стали еще громче. Десс взахлеб объясняла Джессике, куда идти. Летуну не терпелось отправиться в путь, к тому же он испытал облегчение, что не придется тащить сразу двух пассажиров. А тем временем менее чем в миле оттуда скапливался сухой вкус темных сил.
— Скорее, — пыталась выговорить Мелисса.
Если Рекс там, то он без сознания. Мелисса не чувствовала его. Но она ведь ехала вперед на вкус знакомого разума. Энджи была неподалеку, ее наглую уверенность приглушила полночь.
Ах, если бы только Мелисса могла проползти последнюю милю, она бы показала этой Энджи. Отец Рекса сплясал бы вокруг нее чечетку, когда Мелисса закончит.
Но лежать было легче. Поэтому она полежала еще немного.
— Очнись.
Теперь только Десс. Остальные двое наконец удалились: полетели спасать Рекса. Мысли эрудитки заполнили воздух: Десс вколачивала в землю колышки, защищая их обеих от сил тьмы.
— Очнись! У тебя сотрясение мозга. Если ты заснешь, то можешь умереть.
Мелисса застонала.
— А я не против.
— Какое совпадение. Я тоже.
Она открыла глаза и взглянула на бедную одинокую Десс, почувствовала горечь жженой резины. Десс думала, что у нее выкрали тайного друга. Разве она не видела, кто такая Мадлен? Что она с ними со всеми сделала? Она бросила их. Оставила жалкими сиротами, в то время как знала все ловушки.
И все равно у Мелиссы не было другого выбора.
Она облизала губы, отчаянно мечтая о глотке воды.
— Прости, что я дотронулась до тебя, Десс. Но они же забрали Рекса… Я должна была его найти.
Никакого ответа, только стук кольев, вбиваемых в твердую землю. Каждый удар как сосулькой по мозгу Мелиссы.
Наконец молоток замолк.
— Теперь они о ней знают, да?
— Они и так знали.
Мелисса закрыла глаза. Здесь, в полусознании посреди пустыни, она покачивалась на волнах темняковых мыслей, и их размеренный ритм было проще уловить, чем гудящие мысли людей, от которых только голова раскалывается. Мадлен не в первый раз допустила промах, когда передала Джонатану и Джессике направление. Еще много лет назад темняки учуяли ее присутствие. Как же они могли упустить наплыв юных полуночников в Биксби? А ведь самые старые и мнительные параноики всегда подозревали, что кто-то выжил.
И тут она осознала очевидное.
— Поэтому они оставили нас в живых, — прохрипела она.
Стук прекратился.
— Что?
Говорить было больно, но, по крайней мере, Десс не вгоняла колья для палатки, пока слушала. Мелисса слегка приподняла голову и через силу перевернулась на бок, почувствовав ушибы на плечах и царапины от соляных кристаллов на ладонях.
— Мы не были угрозой, пока не явилась Джессика. А темняки же не дураки: они сохраняли нам жизнь. Чтобы найти Мадлен.
«И чтобы Рекс вырос», — добавила она про себя.
Они забрали Анатею слишком маленькой, поэтому она умирала всего через два года темняковой жизни.
Им нужен Рекс, чтобы служить им веками…
Мелисса застонала и уронила голову обратно в соль.
— Ты чувствуешь ее? — спросила Десс.
Мелисса вздохнула. От телепатии на такие расстояния у нее голова разорвется, да и все остальное. Она чувствовала, как по лицу текла струйка крови, медленно, будто густое масло. Но она должна дать Десс ответ.
И она направила свой разум через границы пустыни в безмолвный город, ища нулевую зону, которую вычислили цифры Десс, скрытую за искажениями полуночи.
Как раз вовремя Мелисса почувствовала, как они наблюдают, и поняла, что почти без сил. Их окружили темняки, осторожно поглядывая на барьеры, которые понаставила Десс. Но их внимание было очень пристальным. Они почти проследили за ее мыслями — по пути к Мадлен.
Мелисса улыбнулась и позволила знанию, полученному от Десс, рассыпаться, как потрескавшееся безосколочное стекло. Одно хорошо в том, что она вылетела через ветровое стекло; было легко вообще ни о чем не думать. Они вычислят, где прячется Мадлен, рано или поздно вычислят — по разуму Мелиссы, но только не сегодня, не после сотрясения мозга, от которого такая свирепая головная боль.
— С Мадлен все в порядке, — сказала она.
«Пока в порядке». 
Десс продолжила вколачивать колышки. Защита может и не понадобиться — темняки ожидают более крупную рыбину. Темная туча свирепо бурлила где-то неподалеку, возбужденная от близости добычи…
— Нет, — промычала Мелисса, и ее голова упала на жесткую землю.
Она позволила сну овладеть собой, то выплывая из его милосердного потока (который мог ее убить), то возвращаясь. Быть в сознании больше не оставалось сил.
Разумеется, она обязана напомнить Десс о машине, которая замерла в шестидесяти ярдах от них. Старый «форд» застыл, но все равно мчится на скорости сорок миль в час и направляется он прямо на них. А за рулем никого.
Но предупредительные слова, видимо, не смогли оформиться в кавардаке мыслей Мелиссы. Посреди скопища темняков был вкус, который отвлекал ее, самый знакомый вкус на свете… Теперь уже другой.
Недалеко от них просыпался Рекс.

32
0:00
БЕЗЗАЩИТНЫЙ

Мир кружился, сердце колотилось в паническом ритме. Рексу хотелось бежать, но ноги словно утонули в чем-то плотном, колючем и холодном. Потом он вспомнил, что бежать поздно: его схватили.
Рекс слабо пошевелил руками, царапая стену, к которой его придавило. Затем мир снова наклонился, и Рекс постепенно осознал, что твердая поверхность — это просто земля. Он лежал ничком, лицом вниз. Его легкие преодолевали какой-то жуткий вес, будто бы на него навалилось чье-то громадное бесчувственное тело.
И еще — он ослеп.
Рекс закашлялся, чувствуя во рту вкус соли и крови. Дышать было нелегко: чем бы там его ни отрубили похитители, в голове до сих пор звенело.
Он изо всех сил попытался открыть глаза, но какая-то дрянь прилипла к лицу. Он чувствовал, что та же дрянь размазалась по груди и между пальцами. Вязкие теплые жилки грязи тянули за губы, когда он попытался их разомкнуть и застонать. Его словно бросили в канаву вместе со свежими кишками со скотобойни.
Перед мысленным взором закопошились пауки, и Рекс вспомнил старого темняка у дома Констанцы, который, умирая, плевался горячей слизью. Сердце снова затрепетало, паника подступила к горлу, руки слепо заскребли. Но настоящие тарантулы, напомнил он себе, не плетут паутину.
Он потянул тяжелую ладонь к лицу и почувствовал, как она волочится по мелкому песку. Повернуть голову было невмоготу — его как будто зажали в тиски, — но он заставил пальцы поцарапать одну сторону лица, пока правый глаз не приоткрыл щелочку.
Рекс увидел синеватый свет и только теперь понял, что вокруг очень тихо. Лишь собственное сердце стучало в ушах. Должно быть, он много часов был без сознания. Уже настало время синевы.
В нем промелькнула искра надежды. Его похитители не до конца понимают, что такое тайный час. Они никогда не читали знания полуночников, только получали приказы от своих «призраков», слепо выполняя, долго не раздумывая. Возможно, они не понимали, что Рекс очнется, пока они будут неподвижными манекенами. Возможно, они допустили ошибку.
Но ему надо было двигаться, как-то встать. Может быть, время синевы только началось, но может быть — уже на исходе. А эта липкая грязь по всему телу — явно не добрый знак…
Рекс обхватил лицо обеими руками, отскребая прилипшую мерзость. Наконец он смог открыть оба глаза. Синий покров пустыни заполнил его поле зрения расплывчатым пятном. Рекс до сих пор не мог повернуть голову. Он хотел приподняться, но грудь оторвалась от земли лишь на несколько дюймов — и он рухнул обратно. Цепляясь за землю, он попытался перевернуться, стал рвать пальцами грязь, но тяжесть, навалившаяся сверху, плотно придавила его к земле и почти парализовала, а от тщетных усилий ему только стало труднее дышать. Он совсем не чувствовал ног.
Что это на него навалилось?
Не в силах оторвать лицо от грязи, Рекс попробовал соль. Теперь он понял, что это равнины. Его бросили в глубине пустыни, за много миль от человечества. Даже если полночь только началась, темняки скоро будут здесь.
А потом он услышал что-то — приглушенный крик.
Он прислушался, и отдаленные звуки донеслись до него со всех сторон: пронзительные, нечеловеческие. С огромным трудом он дотянулся до ушей, чтобы очистить их от грязи.
И тогда шум стал оглушительным. Тишина сохранялась только благодаря грязевым затычкам в ушах.
Они уже здесь и окружили его со всех сторон.
У Рекса от страха перехватило дыхание, и он потянулся за «Эксцентричной», висевшей на шее. Но не нащупал ни стальных звеньев, ни рубашки с курткой. Он ничего не чувствовал на коже, кроме липкой слизи и обременительного веса, вдавившего его в соль.
Нечто черное и блестящее вползло в поле зрения.
Маленькое лицо, в нескольких дюймах от него, смотрело на Рекса снизу. Ползучка бездушными глазами цвета чернил любопытно пялилась на него.
Он силился вспомнить какой-нибудь тридекалогизм и спрашивал себя, каково это — получить от ползучки удар прямо в глаз.
— Секуляризация, — прокаркал он.
Невидимый кулак ударил ему в живот и вышиб из легких и так скудный запас воздуха, будто бы сама пустыня разозлилась и встала под ним на дыбы.
Ползучка, извиваясь, исчезла с глаз долой. Окрыленный этой маленькой победой, Рекс снова оттолкнулся от земли.
Вдруг он словно бы стал невесомым и взмыл в воздух. Рекс беспомощно замахал руками. Неизвестная крылатая тварь, тащившая его, покачнулась, и синий горизонт накренился.
Через пелену, плывущую перед глазами, он выхватил силуэты пауков и червей, гигантских змей и жадных до добычи кошек и еще каких-то темняков, которых он вообще не узнавал, — это были чудовища из кошмаров, помеси рептилий, млекопитающих и хищных птиц. Он даже не представлял себе, что бывает столько разных темняков, древних и повидавших виды. Земля под ним кишела ползучками, которые корчились под ногами у трех застывших человеческих фигур. Рекс узнал неподвижные лица Энджи и Эрнесто Грейфута с его камерой.
Среди темнякового писка послышался человеческий звук, похожий на всхлипывания ребенка.
Рекс через силу сфокусировал взгляд и увидел среди темных фигур маленькую девочку. Она лежала на земле, свернувшись комочком, голая, тощая, и удушливо хрипела.
Еще одна жертва в пустыне.
Но у Рекса не было никакого металла, никакого оружия, даже одежды не было — нечем бороться, кроме слов. Он сделал мучительный вдох болезненными легкими.
— Грандиозность.
Еще один удар, и он отшатнулся назад, раскачиваясь высоко над землей, как неумелый дилетант на ходулях. Но равновесие восстановилось, и он наконец увидел, как огромные крылья сгребают воздух по обеим сторонам от его туловища, волоча его за собой вверх. Блестящая вязкая слизь все еще липла к ним.
Он позволил глазам закрыться и все наконец понял. Кем была девочка. И кем он стал.
— Неисправность, — прошептал он.
Острая чудовищная боль вновь пронзила его, как будто его рвало огромными иголками. Слова из тринадцати букв были ядом во рту, как же иначе. Даже при мысли о них разум разбивался пополам, терзая ту часть мозга, которая до сих пор не могла поверить в случившееся. Ту часть, что еще была человеческой.
Слишком поздно бежать, слишком поздно бороться.
Рекс стал одним из них.

33
0:00
СЛЕДОПЫТЫ

Первая ползучка ударила без предупреждения.
Рой ползучек маячил невдалеке, указывая место, где должен быть Рекс, но летучая змея будто возникла из ниоткуда и отскочила от руки Джессики, оставив гудение, будто после удара молотком по плечевой кости.
Рука наполовину онемела, но Джессика выхватила фонарик.
— «Непредвиденно просветленный», — прошептала она и включила его.
Ток буквально заструился по ней, и следующая ползучка поджарилась в ярком луче, заполнив мрак алым пламенем и душераздирающим воплем. Джессика повела фонарем, поджарив еще пригоршню ползучек прямо по курсу.
— Как эта штука называется? — спросил Джонатан, щурясь от света, и показал на свой щит.
— Э… Десс сказала назвать его «Бробдинегский».
— А такое слово вообще есть?
— Да, это означает «великанский», или что-то вроде того. — Она прикоснулась к щиту и еще раз произнесла имя.
Когда они спустились, Джессика заметила под ними какое-то движение на земле. Она махнула в ту сторону фонариком и подожгла целое гнездышко пресмыкающихся ползучек, которые их поджидали.
— Да они повсюду!
— Пытаются нас задержать, — сказал Джонатан.
Что-то вспорхнуло у них за спиной, и Джонатан вскрикнул: ползучка ударила ему между лопаток. Он споткнулся, когда они приземлились, и Джессика вместе с ним повалилась на соленую землю. Она выпустила его руку,  и обычный вес упал на нее свинцовым одеялом. Сама девочка упала на мертвую ползучку и чуть не задохнулась от вони обугленного тела.
Джессика приподнялась на одно колено и резко развернулась, очертив круг лучом фонарика. В небе вспыхнули крылатые твари, но одна из них, прежде чем загореться, спикировала и впилась в ногу Джонатану.
— Давай фару! — крикнул он, отразив другую ползучку «Бробдинегским».
Джессика достала из кармана «Взрывоопасный» и резко раскрыла, выкрикнув имя. Огонь едва не ослепил ее, наполнив пустыню дрожащими тенями. Когда она занесла фару над головой, со всех сторон раздались вопли.
Перепончатые крылья перестали сотрясать вокруг них воздух, вскоре крики стихли вдали.
Джонатан прикрыл щитом глаза, в которых плясали лиловые отблески.
— И сколько эта штука будет гореть?
— Полчаса, думаю. Но она погаснет, если я ее брошу.
— Не вздумай. Я ни черта не вижу, но это лучше, чем попасть на зуб этим тварям. — Свободной рукой он ощупал правую ногу. — Теперь ты штурман. Говори, когда прыгать.
Джессика взяла его за руку. Легкость акробата подняла ее над землей, смешавшись с необузданной энергией, что текла по ее телу прямо в шипящий огонь. Девочка высчитала следующий прыжок и потянула Джонатана за руку, показывая направление.
— Три, два, один…
Они прыгнули, но раненая нога Джонатана подкосилась, и они закружились вокруг своей оси. Джессика подправила их полет, вывернув плечи, и второй закон Ньютона таинственным образом наконец-то перестал быть для нее загадкой. Слишком поздно для контрольной по физике, но еще не поздно, чтобы спасти Рекса… Они описали высокую дугу над пустыней и направились к рою ползучек.
— Приземляемся на пять, четыре, три…
Их ноги коснулись земли, и Джессика потянула Джонатана в новый прыжок — точно вовремя. В воздухе она прижала его к себе, чтобы он не отбрасывал клиновидную тень в небе над пустыней и они не стали мишенью атаки. Он зарылся лицом ей в плечо, моргая от искр «Взрывоопасного», которые плясали вокруг них.
— Еще разок — и мы на месте, — сказала Джессика на вершине дуги.
Туча ползучек и темляков уже бросилась врассыпную, перепугавшись ослепительного света, что скакал им навстречу. Джессика почувствовала запах собственных волос, обожженных вуалью искр, но, как и во время работы с паяльником дома у Десс, запах горения вызвал у нее лишь радостный трепет.
— Два… один…
Они вновь приземлились идеальным тандемом, угодив прямо в скопище врагов.
Казалось, они падают сквозь хор крикунов.
Во все стороны полетели сгустки пламени: ползучки, слишком медлительные или бестолковые, не успевали убраться с дороги и поджаривались под лучом «Взрывоопасного». Они били в воздухе горящими крыльями и пикировали на других, те тоже вспыхивали, и пожар стремительно распространялся вокруг Джессики и Джонатана, словно они парили в зрачке гигантского огненного глаза, который раскрывался все шире. Вот крылатая пантера угодила в огонь, стала носиться кругами, пытаясь сбить пламя, и наконец рухнула на землю.
— Что ж, на слух это было сокрушительно, — заметил Джонатан с крепко зажмуренными глазами.
— Да уж, — ответила Джессика.
Все ее тело гудело от брызгающего шипения огня.
Они шли на снижение в кольце тлеющих чудовищ, те падали на землю, и она вспыхивала под ними.
— Опускаемся, — предупредила Джессика за пару секунд до того, как они приземлились и встали на нетвердые ноги.
В центре круга из горящих ползучек — точно на том месте, которое предсказала Десс, — стояли три манекена, застывшие в момент полуночи. Один из них был охотник за Джессикой, красавчик Эрнесто Грейфут, с фотоаппаратом в руке. Другой манекен был женщиной со светлыми волосами, третий — пожилой мужчина, одетый в элегантную одежду, которая, судя по ее виду, вышла из моды лет тридцать назад. Даже на расстоянии Джессика уловила сходство между Констанцей и ее дедом.
Четвертая фигура лежала между ними на соляной земле, сжавшись в комочек, маленькая, голая, бледная.
Джессика выпустила руку Джонатана и подбежала к дрожащему телу. «Взрывоопасный» она по-прежнему держала над головой, и во всех направлениях от нее падали зловещие тени.
Это был не Рекс.
Девочка была изможденная, сморщенная и вряд ли смогла бы стоять на своих тощих ногах. Комья перепончатой кожи пристали к ее человеческому телу, ставшему за годы темноты белоснежным, как у альбиноса.
— Светло… — выдавила она из пересохшего горла, как и Джонатан ослепленная огнем.
Естественно, она до сих пор была полуночником. Следопытом, если были правы Рекс и Мелисса. Джессика спрятала за спиной пламя, и щелки-глаза чуть приоткрылись, сверкнув лиловым огоньком.
— Наконец-то вы пришли за мной.
Джессика моргнула. Наконец-то — это через пятьдесят лет? Ах, ну да — девочка же не могла определить, сколько прошло времени на самом деле.
— Да. Теперь с тобой все будет хорошо.
Но выглядела девчушка вовсе не хорошо.
Она едва могла приподнять голову. Все ее мышцы иссохли за годы заточения в теле темняка.
— Я тебя не знаю, — тихо сказала она. — Я Анатея.
— Мы не местные, — ответил Джонатан, подковыляв к Джессике. — Анатея, мы ищем своего друга…
— Другого следопыта, — сказала та и печально кивнула. — Они изменили его и оставили меня тут.
— Ты знаешь, куда они его забрали?
— Я могу посмотреть. Только уберите это. — Она ткнула костлявым пальцем во «Взрывоопасный».
Джессика развернулась и бросила фару во мрак. Стоило ей отпустить «Взрывоопасный», как тот затрещал и погас, не успев удариться о землю. Джессика снова достала «Непредвиденно просветленный», на случай если ползучки обнаглеют вконец и будут слоняться поблизости.
Во внезапно наступившей темноте девочка облегченно вздохнула и открыла глаза шире. Обведя своим провидческим взором горизонт, она кивком указала направление.
— Он полетел туда.
— Полетел…
Джессика с трудом различала на фоне восходящей луны стаю каких-то существ. Рекса и его новую свиту.
Слишком поздно.
— Мы должны пойти за ним… — в отчаянии произнесла она. — Попробовать его спасти.
— Если тебе удастся продержать его над землей до восхода солнца, — сказала девочка, — тогда тело темняка сгорит, я думаю.
— У меня есть свое солнце, — ответила Джессика, сжав в руке «Непредвиденно просветленный». — Пошли, Джонатан.
Тот замялся и посмотрел на Анатею.
— С тобой ничего не случится?
Девочка покачала головой.
— Я знаю, почему они меня отпустили. — Она в изнеможении уронила голову обратно на землю.
— Скорее!
— А что, если они вернутся и что-нибудь с ней сделают? — спросил Джонатан.
— Мое тело им не нужно, — ответила Анатея. — Теперь я одна из них.
Джессика подняла глаза на улетающую стаю, и ее передернуло от таких слов. Если это правда, то Рекс теперь тоже один из них.
— Надо идти, Джонатан.
Тот помедлил, затем снял куртку и укутал в нее хрупкие плечики девочки.
— Мы вернемся, — сказал он Анатее и взял Джессику за руку.
«Непредвиденно просветленный» нервно прочесывал ночное небо, очищая лучом дорогу перед ними. Несколько стаек ползучек осмелились попасться на пути, но тут же вспыхнули шарами пламени и сгорели, стремительно падая на землю.
Даже несмотря на полуслепоту Джонатана, они быстро нагнали стаю. Вскоре Джессика поняла почему. В центре ее размахивал крыльями темняк в почти человеческом обличье. Он летел неуклюже, несогласованно ударяя крыльями и извиваясь всем телом, словно боролся с самим собой. Его длинный хвост с шипом на конце бился в воздухе совсем как у разъяренного кота.
— Рекс, — прошептала она.
Они подобрались ближе, и фонарик принялся терзать замыкающий край стаи, поджигая ползучек, а остальных разгоняя бешеными вихрями.
Два темняка опустились к существу в середине стаи и заняли места с обеих сторон, пытаясь подгонять его, но Джессика видела, как бьются его человеческие руки, отгоняя темняков.
На вершине очередного прыжка девочка направила луч «Непредвиденно просветленного» прямо на стаю и вновь произнесла имя фонарика, вселяя в него каждую каплю своей мощи огнетворца.
Луч прорезал темную массу, два темняка вскрикнули и сменили направление. Получеловека охватило пламя.
— Рекс! — завопила девочка.
Горящая фигура начала падать, спиралью опускаясь на землю, словно мятый бумажный самолетик. В последний момент получеловек умудрился криво взмахнуть пылающими крыльями, смягчая приземление, — и рухнул.
Стая развернулась и превратилась в вихрь, окруживший упавшее существо. От воронки отделились ползучки и бросились навстречу фонарику, распадаясь прямо на лету. Джессику затошнило от зловония обугленных зверюг и их истошных криков.
Потом одна из них ударила Джессике в правое плечо, явившись откуда-то снизу. По руке прошелся самый настоящий ледяной удар током. Джессика завертела фонариком во все стороны, поджигая уже горящих ползучек.
Но их было так много, а у нее не было другой вспышки.
— Стой здесь! — крикнула Джессика, когда они приземлились, и Джонатан, слепо спотыкаясь, затормозил. — Их слишком много!
Перед ней, принимая угрожающие размеры, маячило существо, и Джессика машинально поднесла к лицу руки, пытаясь защититься. Ползучка с визгом отскочила от ее запястья, и амулетики «Акарициандотов» засветились. Сквозь мрак она видела, как через всю пустыню им навстречу тридцати футовыми прыжками скачут лоснящиеся кошки-охотницы.
Она могла сжечь их всех одну за другой и знала это, но тем временем кишащие ползучки просто разорвут ее на клочки. Ставшие за свою долгую жизнь осторожными и пугливыми, темняки все же были готовы пожертвовать собой ради спасения полунелюди.
И чтобы убить Джессику Дэй.
— Что делать? — пробормотала она.
— Я тебя держу, — сказал Джонатан. Зажмурив глаза от ослепительного копья света, он обхватил Джессику, защитив ее спину. — Просто бейся дальше.
Она почувствовала, как дернулось его тело от удара ползучки.
— Джонатан!
Мальчик застонал.
— Бейся!
Не время спорить. Она обратила «Непредвиденно просветленный» на ближайшего темняка, который споткнулся и завыл, когда по его шкуре прокатилось пламя. Джессика полоснула лучом по другой стайке ползучек, чтобы вычислить еще одну киску. Зверюга отскочила в сторону, но девочка преследовала ее лучом, пока пантера не превратилась в россыпь сверкающих пылинок на соляной земле.
Джонатан снова вздрогнул от удара, едва не повалив Джессику, и слепо взмахнул «Бробдинегским». Джессика стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на его крики боли, прицелилась фонариком в другую пантеру, с лиловыми вспышками вместо глаз, и подпалила ее с головы до ног. Чудовище заорало и подпрыгнуло в воздух, но, стоило на спине возникнуть крыльям, как их тут же охватило пламя.
Темняк свалился на землю довольно близко, заставив содрогнуться пустыню под ногами, и взметнул облако колючей соли, которая едко резанула по глазам Джессики.
Еще одна ползучка вспыхнула у нее за спиной: Джонатан отогнал тварь своим щитом.
Сверху раздался какой-то свист, и огромный темняк бросился на них с неба. Но луч «Просветленного» обратил его в яркий истерический метеор, падающий на землю. Умирающий темняк, огненное колесо из когтей, зубов и крыльев, повалился прямо на полуночников. Джессика рванулась, чтобы убраться с его дороги, но Джонатан, все еще ослепленный белым светом, удержал ее.
— Джонатан! Воздушная тревога!
Он замычал и оттащил ее назад, пока Джессика пыталась сфокусировать луч на чудовище. В падении оно сгорело дотла и рассыпалось от удара о землю, бросив им под ноги россыпь горящих угольков, будто по пустыне кто-то расшвырял остатки гаснущего костра.
Отовсюду слышались вой и крики, жуткие звуки, означавшие поражение и ужас.
Джессика металась из стороны в сторону в поисках других черных фигур в воздухе или на земле, но ее луч не нашел ничего, кроме пары отбившихся от стаи ползучек. Остальные темняки, похоже, сдались, и закаленная годами пугливость заставила их отступить в ночь. Вдалеке над равнинами она могла лишь разглядеть жалкие остатки полчища, уносившего ноги.
— Думаю, это все, — произнесла она во внезапно наступившей тишине.
Джонатан выпустил ее из рук и упал на четвереньки.
Джессика резко развернулась. Его исполосованное струйками пота лицо исказилось от боли.
— Джонатан!
— Жить буду, — задыхаясь, просипел он. — Иди к Рексу.
Он поднял голову и, прищурившись, ткнул пальцем в зловонную груду, которая, собственно, и была получеловеком.
Джессика прикусила губу и в который раз окинула взглядом небо. Пусто.
— Ладно. Сиди здесь.
Она бросилась бежать что есть духу по соляной равнине, и луч ее фонаря запрыгал по телу Рекса, когда она приблизилась. Остатки его темнякового тела выгорали крупными сгустками белого пламени, крылья исчезли в пелене огня, свет смыл с него чужую кожу, как пожарный шланг сбивает слой грязи.
Когда все кончилось, Джессика выключила фонарик и подбежала туда, где он валялся на соли, как мешок с картошкой.
— Рекс!
Он поднял на нее дикие глаза и зашипел сквозь стиснутые зубы.
— Рекс, ты?…
Все его тело затряслось. Он в изумлении таращился на свои руки, бледные и голые. Волоски на коже по большей части сгорели, но кожа выглядела нетронутой: похоже, белое пламя «Непредвиденно просветленного» сожгло темняковую плоть, но не тронуло его человеческое тело.
— Рекс?
— Ты ее видела? — прохрипел он. — Другую?
— Анатею? Да, она там.
— Приведи ее ко мне.
Сильно хромая, подбежал Джонатан.
— Ты уверен, что можешь?…
Рекс поднялся в чем мать родила, ни нитки на теле, и ответил:
— Живо. Она умирает.

34
0:00
АНАТЕЯ

Свобода убивала ее, и она это знала.
Все это время она только об этом и думала — как бы выбраться из  тела темняка, вернуться в Биксби, к маме и папе. В обрывчатых снах Билли Клинтон всегда прилетал к ней через всю пустыню, чтобы спасти, прижимал к себе, когда солнце восходило над пустыней, и даровал ей свободу.
Но реальность оказалась вовсе не радужной. Анатея слишком ослабела внутри чужого тела. Они не оставили ей достаточно сил, чтобы выжить без другой половины.
И все же как хорошо снова быть собой! Человеком, хотя бы отчасти…
Анатея свернулась на соленой земле, надеясь дожить до рассвета или хотя бы до захода черной луны.
Когда они вернулись, как и обещал юный акробат, их было уже трое.
Они приземлились с сильным толчком — другой следопыт спотыкался. Он был голым, пока не надел свой плащ, валявшийся на соли. А темняковая плоть как-то сошла с его тела.
Анатея одновременно радовалась его спасению — и злилась, потому что ее никто никогда не спасал.
Рыжеволосая девочка сказала, что у нее есть собственное солнце. Анатею в очередной раз удивил странный, удивительно мощный Фокус, которым та обладала. Незнакомка несла в руке какой-то металлический стержень, оружие, которым на глазах у Анатеи вырезала целый рой врагов, чтобы спасти друга. И глаза у нее были не такие.
Какой у нее талант? И почему Анатея не знала никого  из них? Неужели прошло так много времени?
— Ты Анатея? — спросил следопыт.
— Да, — тихо ответила она.
Ее голос так ослабел за все то время, пока она жила в теле темняка.
— Какой сейчас год? — спросил он.
Девочка нахмурилась.
— То есть нет. Какой год ты помнишь?
Она так долго не думала о годах и месяцах…
Темняковый счет, всегда кратный двенадцати, или дюжине, казался ей сейчас гораздо естественнее.
— Тысяча девятьсот пятьдесят второй?
Мальчик кивнул, будто бы радуясь этой информации. Анатея безвольно закрыла глаза.
— Ты знаешь, что случилось? — спросил он. — С остальными из твоих людей, с полуночниками твоего времени?
— Моего времени? — Она вздрогнула и наконец все вспомнила.
Много лет назад она, та,  самолично отдала приказы, распорядилась сделать кубики с буквами, чтобы мерзкие дневные их читали. Но это было так давно, что она не могла вспомнить. Ее передернуло.
— Жуткие вещи. Но это не по моей вине. Она выдала секрет. А не я.
— Секрет?
— Никто не должен был говорить. — Девочка покачала головой. — Все с того и началось, когда эта Мадлен Хейз выдала тайну. Эти мальчишки Грейфуты знали, что делали, когда притащили меня сюда…
Анатея без сил рухнула обратно на землю. От мыслей о том, что произошло до трансформации, у нее заболела голова. Может, она все-таки больше не человек. И разговоры только отнимают ее жалкое дыхание. Она чувствовала, как угасает.
Акробат, симпатичный паренек из мексиканцев, заговорил:
— Мы можем для тебя что-нибудь сделать?
Девочка улыбнулась и протянула руку. Все это время у нее были крылья, но трепыхаться внутри другого ужасного тела так тяжело. Совсем не похоже на то, как Билли Клинток уносил ее в небо, да и это было словно в другой жизни.
— Можно?
Он все понял, взял ее за руку, и легкость снова наполнила ее. Как давно это было…

35
0:00
РАВНИНЫ

Они решили оставить ее там на соляных равнинах. Три последователя темняков — Энджи, Эрнесто и старший Грейфут — все еще стояли, застыв на месте, и смотрели туда, где оставили Рекса на поживу темнякам. Возможно, появление мертвой девочки на его месте заставит их немного задуматься.
Джонатан отвернулся, не в силах смотреть, как Рекс раскладывает вокруг Анатеи доминошки. Рекс нашел свою одежду нетронутой там же, где ее бросили темняки, и оделся. Теперь его вполне привычный и нормальный вид почему-то приводил в ужас. Все, что его отличало от прежнего Рекса, — это обгоревшие волосы и руки, которые теперь дрожали совсем как у его отца.
Джессика тоже не стала смотреть. Она прижалась к груди Джонатана и заплакала, но мальчик не знал, как горевать по Анатее, родившейся в тысяча девятьсот сороковом году и умершей этой ночью — всего в четырнадцать лет. Ее костлявое исхудавшее тело выглядело едва ли на двенадцать — именно в том возрасте ее и забрали.
А что там она сказала о Мадлен Хейз, прямо перед самой смертью? Неужели именно она, эта пожилая телепатка, предала свое поколение много лет назад? Надо будет спросить об этом Десс.
— Ладно, пошли, — позвал Рекс.
Джонатан повернулся и увидел, что оставил Рекс в подарок приспешникам темняков. Холодок пробежал по его избитой спине в кровоподтеках. Он пристально посмотрел в глаза следопыта: ни одной слезы по Анатее, только яростная одержимость на лице, будто бы «Непредвиденно просветленный» выжег из него всю тьму.
Рекс, не обращая внимания на значение косточек, выложил из них буквы высотой в фут. Вокруг Анатеи они сложились в простые слова:

ВЫ СЛЕДУЮЩИЕ  

Ужасное вышло зрелище, но в этом-то и вся соль, понял Джонатан. Это может убедить Энджи и остальных в том, что лучше избрать другой путь. Полунелюдей не осталось, и это страшное послание будет последним, которое получили приспешники темняков из часа синевы. Джонатан взял Джессику за руку и поцеловал ее ладонь, чувствуя вкус соленых слез.
— Не смотри, — сказал он.
Девочка качнула головой.
Следы от ударов ползучек сливались на спине Джонатана в один большой синяк, и он поморщился, протянув вторую руку Рексу, который не переставал дрожать, даже когда их соединила полуночная невесомость.
Они еще не сказали ему о том, что Мелисса вылетела через лобовое стекло. Пока они летели (у следопыта получались слабые и неловкие прыжки, и он все время задерживал их), Джонатан задал себе вопрос: выдержит ли Рекс еще и ее смерть?
Они дошли до машины, когда черная луна уже почти закатилась.
Мелисса пошатывалась на нетвердых ногах, когда они приземлились, по ее лицу стекали струйки крови, но она умудрилась вымученно улыбнуться. Рекс выпустил руку Джонатана и, спотыкаясь о расставленные Десс узоры из кольев и проволоки, подошел к Мелиссе и заключил ее в крепкие объятия.
— Я знала, — сказала она. — У тебя снова стал человеческий вкус.
Джонатан покосился на Десс, которая закатила глаза. Выглядела она гораздо лучше, чем когда они оставили ее.
— Поможете мне с этим? — попросила она и наклонилась, чтобы выдернуть из твердой земли колышек для палатки.
— Раз тут Джессика, мы можем убрать их, пока эти дрова опять не завелись и не поехали на нас.
Джонатан проследил за жестом Десс, которая показала на старый «форд». Он метил прямо в них, и за ним тянулось облако пыли.
— Ах, да. Давно пора.
Он еще немного подержал Джессику за руку, а потом взялся за дело. Укусы ползучек на спине заныли, когда он наклонился, чтобы вытащить металлические колья. По левой ноге и спине будто прошлись электрошокером, а потом поджарили до хрустящей корочки. И ему до смерти хотелось есть. Джонатану не терпелось налечь на банановый хлеб с арахисовым маслом, заботливо припасенный в бардачке машины.
— Ты веришь этим двоим? — прошептала Десс, наматывая проволоку на катушку.
Рекс и Мелисса до сих пор обнимались, прижавшись щеками, и их глаза отливали лиловым в лучах заходящей луны.
Джонатан покачал головой.
— Нам сказать им о машине? — тихо, спросила Десс, и на ее чумазом лице заиграла улыбка.
Джессика не улыбнулась в ответ, только наклонилась, выдергивая еще один колышек, а Джонатан протянул руку и дотронулся до нее. Сегодня они видели смерть слишком близко, чтобы шутить о ней.
Они отошли на добрую сотню ярдов, чтобы посмотреть, как две машины снова вернутся к жизни и ринутся по пустыне стремительным тандемом, когда синева утечет из мира. Машина Джонатана вихрем развернулась и остановилась, но раздолбанный «форд» еще полмили грохотал по соленой земле. Джонатан уже успел выключить зажигание и фары, так что машина испарилась во мраке, и ее путь обозначало только облако пыли.
— Заберу ее завтра, — снова пообещал он Мелиссе.
Наступили выходные, никто не приедет сюда в ближайшие пару дней. Да и вообще, можно подумать, кому-то нужно красть дурацкую старую колымагу с разбитым ветровым стеклом.
— Терпеть не могу больницы, — опять взвыла Мелисса. — Там одни больные.
— Тебе нужно наложить швы, — настаивал Рекс. — А вдруг у тебя черепно-мозговая травма? Ко мне же врачи прикасались…
— «А вдруг?…» — пробурчала Десс.
Джонатан вздохнул и захромал к своей машине. Дорога домой обещала быть веселенькой. И все же получилось, как и планировал Рекс: они впятером, и они снова вместе.
И все они, во всяком случае, до сих пор живы… Более или менее.
По лицу Мелиссы перестала течь кровь, но шрамы на лбу и щеках наверняка останутся надолго, если не навсегда. У Рекса все еще дрожали руки, и он дергался от неожиданных звуков. Шагал он осторожно, поскольку почти ничего не видел — посеял очки где-то в пустыне. Джессика ни слова не произнесла после смерти Анатеи. Она не выпускала руку Джонатана, прижавшись к нему. Ее изрядно вымотала схватка и все увиденное.
Только Десс по-прежнему была самой собой.
— С Мадлен все в порядке? — спросила она, пока они шли к машине Джонатана.
Мелисса запрокинула голову назад и кивнула.
— Она пережила ночь. Но знает о случившемся. Они скоро найдут ее.
— У тебя большие неприятности, — сказала Десс.
— Это ты у нас молчала как партизан.
— Это ты у нас распускаешь руки!
Джонатан загасил их ссору и прижал Джессику к себе. Хорошо, что она придерживала его по пути к машине. Ему нужно было ее прикосновение, особенно здесь, на соляных равнинах, самом плоском участке Флатландии.

36
9:11
ОБРАЗЕЦ БЛАГОРАЗУМИЯ

Зрение то приходило, то исчезало, отчетливые детали блекли и сливались в расплывшееся пятно, затем снова возвращались. На пути в больницу утренний свет был невыносимо ярким, и отраженные металлом солнечные лучи бросали на лицо полосы.
Стены клиники были испятнаны Фокусом, но не знаками полуночи. Теперь Рекс видел нечто новое: следы рук дневных, впечатления, оставленные их разумами, когда они решили свои проблемы, проделав трюк с числами, сплавами и умными механизмами.
Все утро он не мог догадаться, чем были эти видения: следами жертв.
Сто тысяч лет темняки преследовали людей, учились их отслеживать, считывать следы. Когда последние хищники осмелились начать на них охоту, они уже знали людей лучше, чем других живых тварей, лучше, чем полуслепые двуногие знали самих себя. Теперь Рекс видел эти знаки, ощущал проявление всего, чего так жаждали темняки. И всего, чего они боялись.
Над головой рявкнул интерком: опять какой-то срочный вызов. Рекс вздрогнул. Здесь повсюду машины — яркие флуоресцентные лампы, тонометры, весы, тысячи умных инструментов. Рексу так хотелось кинуться к двери, выбежать в какое-нибудь открытое поле, прочь от этих непреодолимых примеров человеческой изобретательности. От них у него тряслись руки, страх крепко стискивал плечи.
Но ему нужно было повидать Мелиссу и показать, во что он превратился.
Он посмотрел на номер палаты, мимо которой проходил, и на какой-то миг мир снова расплылся.
Он не захватил запасные очки: похоже, они ему больше не нужны, Фокус прилип ко всему. Но бывали моменты, когда его зрение вновь ухудшалось. Все-таки полностью они его не изменили. Он все еще человек, все еще Рекс Грин — следопыт, а не чудовище.
Сбоку вспыхнул рентгеновский аппарат, и фиолетовая вспышка достигла его глаз даже сквозь стены больницы. Рекс снова вздрогнул и зашипел сквозь зубы.
Нужно найти Мелиссу и поделиться с ней этим. Ему требовалось ее прикосновение, чтобы снова почувствовать себя человеком.
За очередным поворотом оказался коридор, и код из цифр и букв наконец-то обрел смысл. Рекс надеялся, что не теряет способность читать человеческие символы. Возможно, дело просто в переутомлении после трехчасового ожидания в отделении «скорой помощи» прошлой ночью. Только потом врачи согласились принять Мелиссу в больницу и отпустили его домой, поверив в историю, будто она попала в аварию, потеряла документы, ей восемнадцать, а родителей поблизости нет.
Пока он шел по коридору, его взгляд привлекло что-то резкое впереди. Силуэт просто светился Фокусом.
Пожилая женщина выходила из комнаты Мелиссы.
Рекс резко остановился. Метки глубоко врезались в ее черты, в каждую морщину на лице.
Она смотрела на него так, будто бы узнала, и улыбка заиграла на ее бледном старческом лице.
— Рекс! Мальчик мой… — Она протянула руку в перчатке, и он отпрянул.
Что еще за шутки? Женщина покачала головой.
— Бедняжка Рекс. Ну конечно, ты все еще перепуган. Прошлой ночью ты был на волосок от гибели. Так же как и все, что я когда-либо видела. А я повидала многое.
— Вы кто?
— Я… крестная Мелиссы. Мадлен.
Рекс покачал головой. Никакой крестной он не помнил. Но память сегодня работала плохо. Он всю ночь метался по кровати, пытаясь распутать клубок в голове: все, что он узнал от Мелиссы, когда они обнялись на соляных равнинах. И позже, когда они прикоснулись друг к другу в покое «скорой помощи», обмениваясь болью и перебрасывая ее друг другу, как дети — горячую картошку…
Но утром у него едва было время поразмыслить над собственными переменами, не говоря уже о том, чем с ним поделилась Мелисса. Эта женщина, Мадлен, была как-то связана с вычислениями Десс и с потерянным поколением полуночников — вот и все, что он помнил.
— Я подумала, что могу ее навестить, — говорила женщина. — Видишь ли, у меня, наверное, осталось немного времени. Мне всегда хотелось узнать Мелиссу поближе. — Она покачала головой. — Но я сама виновата в том, что так долго оттягивала.
Рентген снова вспыхнул, и Рекс развернулся волчком в его сторону, по телу пробежала волна.
Женщина не заметила этой животной реакции — или притворилась, что не заметила, и тихо повторила:
— Я сама во всем виновата. Я так боялась того, что натворила.
Мальчик снова уставился на нее, и к нему вернулась часть прежнего видения. Рекс понял, что ее Фокус ему знаком больше всего, и это знак полуночи.
— Вы одна из нас, — произнес он.
— Да, Рекс. Но Мелисса сама тебе все расскажет. Мы ведь виделись, чтобы узнать друг друга получше. Она ждет тебя.
Женщина проскользнула мимо него, и, когда она торопливо уходила по коридору, Рекс увидел, что перчатка у нее только на одной руке.
Он развернулся и бросился в палату Мелиссы.
Ее глаза были закрыты, и лицо казалось очень бледным в жужжащем флуоресцентном свете. Раны — две на лбу и одна через всю щеку — были зашиты крест-накрест розовой нитью, стягивавшей кожу. Швы наложили чем-то синтетическим: Рекс чувствовал его ужасную умную новизну.
И у нее был тот же Фокус, что и у женщины в коридоре.
— Мелисса? — негромко позвал он.
Ему не давал покоя вопрос о том, что сделала с ней во сне женщина.
Мелисса открыла глаза и улыбнулась.
— Неплохо выглядишь, Рекс. И прическа ничего…
Он вздохнул устало и с облегчением. Старая добрая Мелисса.
На другой койке в палате никого не было, и он присел на нее, потирая ладонью свой почти лысый череп. Утром он прошелся по голове машинкой, убрав все обгоревшие пучки и оставив ежик длиной в полдюйма.
— Спасибо. Ты тоже.
Мелисса фыркнула.
— Ну спасибо, Рекс. А я-то боялась, что эти шрамы трагически повлияют на мою популярность в школе.
Он засмеялся, но смех получился какой-то неискренний. Слишком много тут приборов: кнопки вызова, внутренняя связь, специальные штепсельные вилки от кардиомониторов, целая инфраструктура проводов и стали вокруг них. И тут Мелисса поднялась к нему, словно мумия: крошечный механизм в кровати согнул ее пополам.
— У тебя странный вкус, Рекс.
Он посмотрел на трясущиеся руки.
— Ты думаешь?
— Как у… психокиски. Они ведь изменили тебя?
Рекс моргнул, потом кивнул. У него столько всего нового в голове — новые вкусы и образы, бурлят дикие мысли скрытого в нем животного. Но один вопрос разрешил все сомнения.
— Кто это был? — спросил он.
Мелисса улыбнулась.
— Моя крестная, она же сказала. Крестная всех нас. — Она вздохнула. — По крайней мере, пока темняки ее не нашли. А они теперь ищут.
Рекс закрыл глаза: его голову раздирало бесконечное количество новых ощущений, новых знаний. Зря он вообще сюда пришел. Надо было податься в бедленды, найти унылое и пустынное место, сесть и подумать.
— Иди сюда, Рекс.
Он мотнул головой.
— Ты слишком слаба. Не сможешь принять то, что у меня в голове. — Он окинул взглядом стены, помеченные отпечатками больных и умирающих людей — добычи, которую легко отбить от стада. — Тем более пока ты здесь.
Мелисса засмеялась.
— Ну и что?
— Я думал, ты ненавидишь больницы.
— Я все ненавидела, Рекс.
Он нахмурился, и какая-то часть его разума заметила необычную грамматику.
— Ненавидела?
— А теперь — нет. — Мелисса потянулась к нему, взяла его за плечо, привлекла к себе и впервые прикоснулась к его губам.
Она перешла в него — не тем привычным бешеным потоком эмоций, а размеренно и спокойно. Она воспользовалась способом, отточенным за сотню поколений полуночниками, искусством, передававшимся из разума в разум на протяжении столетий. Числа Десс помогли нащупать то, что Рекс всегда искал: связь с прошлым, которую не могло дать разрозненное знание. А сегодня утром, от Мадлен и множества предков, хранящихся в памяти старой полуночницы, Мелисса переняла это наследие. Это была связь с живой историей, для Мелиссы и для всех полуночников — прикосновение человека.
Несмотря на груз многих веков, тот поцелуй принадлежал им одним, и их давняя дружба внезапно перевернулась с головы на ноги, обрушившись на Рекса, как превращение в пустыне.
И Рекс понял, что выживет.
Возможно, он и правда наполовину чудовище, которое боится творений рук человеческих, которое искалечено темняками, обратившими его сущность против него самого. Но у него есть Мелисса. И она поддержит его.
Это был самый сладостный миг в его жизни.

37
0:00
ЗНАКОМСТВО

— Не так уж и сложно было, если честно. Десс принесла свою штуковину… GPS — и мы точно узнали, где была машина. По крайней мере, приблизительно.
— Ты вел ее до самого дома Мелиссы?
— Только до шоссе. Дальше Мелисса сама справится. Зато этот случай научит ее пристегиваться. — Джонатан улыбнулся. Даже в синеватом сумраке тайного часа по его смуглому лицу было заметно, что днем он слегка обгорел на солнце во время путешествия по посадочной полосе. — Хуже всего было ехать по равнинам без ветрового стекла. — Он облизал губы. — До сих пор во рту солено.
Джессика засмеялась и выглянула на задний дворик, чтобы оценить бурный прогресс в садоводческой деятельности отца. Оставшись сегодня поближе к дому и сидя на собственной крыше, она чувствовала себя в безопасности.
— А вы не видели… Анатею?
Джонатан отрицательно мотнул головой.
— Мы там не были.
Джессику снова пронзила ноющая боль, которая не отпускала весь день.
— Может, стоило ее похоронить…
Джонатан вздохнул.
— У нас не было лопаты, да и времени тоже. Кто-то должен был отвезти Мелиссу в больницу. И вообще, приспешники темняков наверняка позаботились о… — Он не докончил фразу.
— Ах да, я же тебе не сказала, — вспомнила Джессика. — Звонил Рекс. Мелиссу сегодня выписали. Рентген ничего не показал. Он сказал, что она и правда… в отличной форме.
— Мелисса? В отличной форме? — усмехнулся Джонатан. — Ну и ладно. Интересно, как она собирается объясняться с родителями?
Джессика потерла руку в том месте, куда ее прошлой ночью укусила ползучка. Укус превратился в желто-лиловый синяк.
— Не думаю, что Мелиссе нужно что-то объяснять родителям.
— Ах, ну да. — Джонатан опустил глаза.
Джессика рассказала ему о силе Мелиссы; что на самом деле случилось с отцом Рекса и что она сделала с Десс на заднем сиденье «форда». Но Джонатан, похоже, еще не до конца это осознал. Он охотно рассказывал, что Десс ему сказала о Мадлен или как они спасали машину Мелиссы, но избегал говорить о том, что случилось в прошлом или ночь назад… или об Анатее, умершей в пустыне.
— Как там Десс? — спросила Джессика.
Он пожал плечами.
— Она сказала, что ставит темнякоупоры на дом Мадлен. С ней вроде все нормально.
— Вчера я бы так не сказала.
Когда они вернулись в дом Десс, она заснула, но каждый час ее мучили кошмары, и она почему-то выкрикивала имя «Ада Лавлейс».
— Ну, теперь-то у нее новый проект, и все будет нормалек.
Джессика покачала головой.
— Тебе надо было это видеть, Джонатан. Как будто Мелисса… — Она не могла подобрать слов. — Ты просто не знаешь.
— Знаю, Джесс. Ко мне Мелисса тоже прикасалась.
Девочка удивленно посмотрела на него.
— Что? — Смесь ревности и отвращения болезненно кольнула ее в сердце. — Когда? Зачем? 
— В ту ночь, когда ты обнаружила свой талант. Мне пришлось прыгать с ней и Рексом.
Джессика глотнула. Она вспомнила, как они вместе летели через пустыню, навстречу Змеиной яме, но ей и в голову не пришло…
— Боже мой, а ведь правда. Я тогда даже не знала.
— Никто не знал, кроме Рекса и Мелиссы.
Тут Джессика заметила, что отпрянула, и снова взяла его за руку.
— Прости, Джонатан.
Тот едва заметно вздрогнул.
— Не жалей меня. Жалей Мелиссу.
— Лучше уж я приберегу жалость для Десс. — Джессика снова посмотрела вниз, на отцовский сад. — А вдруг она что-нибудь делала с нашими родителями?
— Мелисса? Да нет. Вряд ли ей есть дело до моего отца. Он никогда не доставлял мне хлопот.
Девочка кивнула.
— Да, но помнишь, как родители отпустили меня на ту вечеринку… Как раз тогда, когда я была нужна Рексу.
— Но ты до сих пор под домашним арестом, Джессика, шесть ночей в неделю. — Джонатан развел руками. — Она что, не могла тебя освободить насовсем?
— А может, она хотела незаметно?
— Мелисса? Незаметно? — Джонатан засмеялся. — Да брось! Нельзя же становиться таким параноиком от каждой мысли в чьей-нибудь голове, а?
— Наверное, — вздохнула Джессика. — Не знаю, почему я такая. Может, потому что… — Она повернулась к нему, и слезы, сидевшие в засаде весь день, опять заволокли ее глаза. — Просто я никогда не видела смерть.
Он обнял ее за плечо.
— Я тоже.
— Когда они ее забрали, она была почти одного возраста с Бет.
— Да…
Джессика покачала головой и повторила слова, которые крутились у нее в голове много часов подряд:
— Мне так жаль…
— Не проси прощения за слезы. Не стоит. Но… — Джонатан пожевал губу, что означало: он не хотел ляпнуть что-то не то.
— Говори же.
— Ну, ужасно то, что они сотворили с Анатеей, но это было пятьдесят три года назад. Как случай из старой газетной вырезки. Для меня девочка, которую мы видели вчера, была призраком, наконец обретшим покой.
Девочка пристально посмотрела на черную луну. Последнее время при взгляде на нее у Джессики уже не так сильно болела голова. Может, она становится полуночником до мозга костей?
— Наверное, можно о ней думать и так. Призрак, который теперь свободен.
— А ты спасла Рекса и не дала повториться этому кошмару.
Она сжала его руку.
— Кое-кто мне в этом помог.
Джонатан покачал головой.
— Только представь: стоит там дедуля Грейфут, а полночь закончилась. Смотрит он на девочку, которую похитил еще в юности. У него, наверное, инфаркт случился.
Джессика вздрогнула: ей совсем не хотелось представлять ничего подобного. Она не желала ничьей смерти и теперь знала наверняка, что и никогда не пожелает. Она радовалась, что остальные трое полуночников сегодня сидят у Мадлен: Мелисса скрывается в искажении, чтобы не выдать местонахождение дома; Десс оборудует дом защитой от темняков; Рекс взялся за штудирование архива, чтобы пополнить Хранилище знаний, а возможно, и отыскать то, что защитит их в полночь навсегда.
— Извини, — сказал Джонатан, почувствовав, как она отстранилась.
Джессика молча покачала головой и бросила взгляд через улицу на кусты, где когда-то прятался Эрнесто Грейфут с фотоаппаратом.
— Поверить не могу, что прошла всего неделя с тех пор, как объявился этот папарацци.
— Это точно, — усмехнулся Джонатан. — Вот видишь, сколько можно сделать, имея всего один лишний час в сутках.
Девочка слабо улыбнулась.
— Ага. И что этот час может сделать с тобой.
Они какое-то время молчали, глядя на закат черной луны. А потом Джессика набралась смелости и сказала:
— Я не хочу оставаться одна, Джонатан. Мне все время видится Анатея, мертвая, там, где мы ее бросили.
Он снова взял ее за руку.
— Я здесь.
— Но только сейчас. А потом?
Джонатан поднял на нее глаза.
— Ты уверена, что это хорошая идея? Твои родители…
— Крепко спят, — ответила Джессика. — Мама весь день работала, а папа копался на заднем дворе. Сказал, что теперь сам будет выращивать нам все овощи.
Джонатан засмеялся.
— Умаялись, бедняжки. Конечно, я с тобой останусь.
— Только одна загвоздка.
— А, нет проблем. Посплю на полу.
— Ну уж нет, — тихо ответила Джессика. — Загвоздка в том… что я хочу тебя кое с кем познакомить.
За девяносто секунд до окончания полуночи они приземлились под ее окном.
Джессика влезла внутрь и протянула руку Джонатану. Он до сих пор прихрамывал после укусов ползучек, поэтому она помогла ему забраться внутрь. Но, оказавшись в комнате, Джонатан замялся.
— Э… Джессика?
— В этом и загвоздка, — сказала она. — Всего на пару минут. Она очень хотела с тобой познакомиться.
— Да, но… ты уверена, что стоит это делать? Я появлюсь прямо из ниоткуда…
Бет сидела на кровати, где Джессика оставила ее час назад, заставив закрыть глаза руками. На ее неподвижном лице застыло выражение явной досады.
— Да, уверена, — улыбнулась Джессика. — Она любит сюрпризы.
— А… если она спросит, откуда я взялся?
— Я ей уже сказала: из Пенсильвании, — хихикнула Джессика.
Она сверила время, начиная волноваться. Может, это было и глупо, но она хотела намекнуть Бет о существовании часа синевы: Джонатан появится перед ней сразу после полуночи.
Джонатан не двигался с места и смотрел на открытое окно, будто обдумывал план срочного отступления в оставшиеся секунды.
— Слушай, я сказала Бет, что у меня для нее сюрприз, и она очень хочет тебя увидеть, — сказала Джессика. — Всего на пару минут, а потом она пойдет спать.
В конце концов Джонатан нервно усмехнулся и сел на подоконник, задрав одну ногу так, словно только что влез в окно.
— Ладно, ладно. Я тоже рад с ней познакомиться. Только один вопрос.
— Какой?
— Что произошло между вами, сестрички?
Джессика улыбнулась.
— Скоро уже будет все хорошо.
Через несколько секунд мир содрогнулся. Синева померкла, и все окутали яркие цвета. Комната снова ожила, освободившись от парализующей бледности застывшего времени.
— …какое уродство! — закончила Бет.
— Ладно, — ответила Джессика. — Теперь можешь смотреть.
Бет опустила руки, и ее лицо уже приняло решительно-невозмутимое выражение, которое задержалось всего на полсекунды.
— Боже ты мой! — воскликнула она, чуть не соскочив с кровати. — Какого черта?…
Джессика хотела было что-то сказать, но вместо слов вырвался только смех. Она попыталась состроить серьезную мину и покраснела до ушей.
Джонатан улыбнулся и протянул руку.
— Привет, Бет, я Джонатан, — вежливо произнес он. — Рад наконец-то с тобой познакомиться.